Чтение онлайн

В лагерь он вернулся сразу после боя. Гигант Ятаро лежал без памяти, пока его осматривал лекарь. В этом бою его изрядно потрепали и прибавили шрамов на его теле. Кагеие тоже был уставший и измотанный, но отделался лёгкими царапинами и ушибами. Жаловался, что не в состоянии поднять копьё, однако чарку с сакэ поднимал с лёгкостью.

–О чём вы думали Кагеие-сан?– с упрёком произнёс Нагахидэ, войдя в ставку главного командования.

Кроме их, в маку присутствовали лишь стражники, но никто не сомневался, что скоро прибудут все бусё во главе с очень недовольным князем.

– Думали?– переспросил Какидзаки. Он вальяжно развалился на земле, всё ещё в доспехах и облокотившись рукой на складной стул, потягивал сакэ.– Мы хотели драться! Сколько ещё мы могли просиживать свои задницы в лагере!? Вышло немного не так, как хотелось, зато сколько впечатлений! Моя кровь до сих пор бурлит!

– Я считаю,– деловито заявил Нагахидэ.– что не подоспей я вовремя, ваша кровь сейчас бурлила бы на земле, на том берегу. А головы висели бы на копьях врагов.

–Но ведь подоспел же!– отмахнулся Кагеие.– Зачем накручивать лишние предположения.

– Вы рисковали.– Ясуда не понимал такой ненужной жажды к битвам, какую испытывал Какидзаки и поэтому решил уйти от разговора с ним, не распинаясь на лишние слова.

–Таков путь воина!– рыкнул Кагеие и опрокинул ещё одну чарку в свою глотку.

– Кажется,– Нагахидэ подошёл было к выходу, чтобы покинуть маку, но обернулся и безучастно бросил через плечо.– я вижу господина со свитой. Как вы думаете, Кагеие-сан, воспримет ли он ваши догмы о пути воина?– сказав это, он не дождался ответа, пошёл на встречу своему даймё.

Осень 24 года Тэнмон. Сайгава, Синано.

Прошло почти двести дней, как Кагетора пришёл в Синано и встал лагерем у Сайгавы. За это время так и не произошло не одного крупного столкновения и воины по-прежнему находились в напряжении. Это вызывало ропот, дезертирство, порой грабёж и насилие. Кажется, даже даймё обоих армий уже устали от этого безмолвного противостояния, не один из них не хотел сделать свой ход. Ни Нагао, ни Такеда, не желали ни атаковать, ни отступать. Но всему когда-нибудь приходит конец. Точку в войне смогли поставить лишь проблемы извне и лишь тогда оба даймё зашевелились.

Осень пришла мгновенно, а вместе с ней холодные ветры и ночные заморозки. Это была уже третья холодная осень, после которой следовала промозглая и суровая зима. За каких-то пару недель листья на деревьях пожелтели и облетели, безжизненно устилая землю.

Со сменой погоды пришли и дурные вести. В конце месяца нагацуки из Этиго прибыл гонец и сообщил прискорбные новости. В провинции Этидзэн скончался Асакура Сотэки. Это был удар ниже пояса не только по Кагеторе, но и по всей его провинции. Вассалы переполошились и больше всего Иробэ Кацунага, которому покойник был, если не другом, то очень хорошим знакомым.

Дело в том, что клан Асакура из Этидзэна был давним союзником Нагао, а Сотэки, хоть и не являлся главой, но весьма способствовал возвышению клана и укреплению отношений с соседями. Этиго от Этидзэна отделяли лишь две провинции, Эттю и Кага. В обоих из них жили враги, как Нагао, так и Асакура. В первой находились Дзинбо, а во второй сектанты икко-икки. И если Асакура постоянно воевали с фанатиками, то Нагао лишь держали Дзинбо в напряжении. Теперь, со смертью Сотэки, икко-икки могут обрести былую мощь и непременно заявят о себе во всех провинциях Хоккурикудо. А это значит, что на главном северном тракте не только прекратится вся торговля, но и начнутся военные действия. К тому же, Асакура и Нагао, вместе защищали морские торговые пути от пиратов и беспокойных соседей. Теперь, полноправным главой Этидзэна, стал молодой Ёшикаге. Он был всего на три года младше Кагеторы, но слухи о нём ходили не лестные. Говорили, будто он слишком малодушен, мягок и вообще больше занимается развитием искусства, чем войной и политикой. Поэтому, князь Нагао очень сомневался, что их отношения с Асакура останутся прежними, а сверху к данному «подарку судьбы» ещё и прилагается пара, пускающих слюни, врагов – Кага и Эттю.

Данная весть тут же была вынесена на совет и почти все согласились, что нужно срочно возвращаться в Этиго. В этот же день домой уехали трое бусё Нагао. Наоэ Кагецуна, чтобы разведать всю политическую ситуацию, Иробэ Кацунага, в качестве посла который выразит клану соболезнование от своего князя, всё-таки кроме Сотэки, он знал ещё и Ёшикаге и даже однажды подарил ему лошадь. Третьим был Ясуда Нагахидэ, он отправился в помощь Уэда Масакаге, который присматривал за Касугаямой в отсутствии даймё. Остальным же предстояло долго размышлять над тем, как побыстрее закончить войну с Такедой. Снова начались склоки. Кагетора каждую ночь просил Бисямон-тэна о благополучном завершении кампании и скором возращении домой. Он перестал спать и толком ничего не ел, ежедневно проводя время на шумных советах, разъездах по лагерю, для более точного изучения местности и молитвах. И, наконец, его мольбы были услышаны и благополучие пришло. Причём своими собственными ногами.

Шёл месяц каннадзуки. Кагетора и Садамицу сидели у очага в личном доме-штабе, князя и разрабатывали стратегию. Ни один из планов не был успешным и самураи постоянно выкидывали клочки исписанной бумаги в огонь. Усами уже и не знал, что предложить своему господину, когда слуга известил о прибытие некоего посла.

–Неужели Такеда решил сделать первый ход?– предположил Садамицу.

Кагетора не стал гадать и приказал звать посыльного. Вопреки ожиданию, явился совсем не тот, кого ждали. То был монах лет пятидесяти. Весьма рослый , крепко сложенный и широкоплечий. Полностью бритый, от подбородка до макушки и весьма серьёзный. Одет он был в тёмный халат-хобуку и в бело-жёлтую кэса(1), обёрнутую вокруг талии, перекинутую через левое плечо и скреплённую на груди металлическим кольцом. Обувь на нём была не местная, а ханьская,– шитые туфли с загнутыми носками. В правой руке монах перебирал кости длинных чёток-нэндзю.

Как и полагается, монах снял свои туфли у входа, тяжело шагнув на энгаву, вошёл в дом, сел напротив князя и учтиво поклонился. Кагетора сразу распознал в нём адепта школы Риндзай.

–Моё имя Тайген Сэссай.– представился священник. Голос его звучал тихо и скромно, но в нём слышалась жёсткость и строгость.– Я служу даймё провинции Суруга, Имагаве Ёшимото.

–Что привело вас сюда почтенный?– вежливо спросил князь Нагао.– И какое дело ко мне у Имагава?

–Всё очень просто господин Кагетора.– монах слегка улыбнулся.– Я посланник мира и пришёл я сюда не только по просьбе моего даймё, но и по воле небес.

–Вот, как? – искренне удивился Кагетора.– Что же поведало вам небо?

–Небо больше не говорит со мной.– Сэссай на удивление изобразил искреннее переживание, а может и действительно был расстроен.– Оно плачет слезами горечи.

–Что же произошло? Кто обидел небо?– спросил князь.

Усами наблюдал со стороны молча. Его всегда забавляло, как священнослужители маскируют истинный смысл под своими замысловатыми фразами. Причём Кагетора умело ему подыгрывал и видимо понял, куда клонит монах.

– К счастью, никто не в состоянии обидеть небо.– продолжал Сэссай.– Зато его возлюбленная земля страдает. Она умывается кровью и дрожит от холода и страха.

–Кто же повинен в этом?– продолжал спрашивать Нагао.

–Человек.– монах на время опустил взгляд.– Человек забыл, что он, небо и земля должны быть едины. Это три составляющие нашего мира и они не должны разделяться.

–Как же их соединить?– Кагетора осознавал, что подошёл к главному вопросу.

– Ответ всплыл сам собой.– улыбнулся Сэссай.