Чтение онлайн

— Товарищ гвардии капитан, — сообщил Зуев, — у них вон там, левее, склад

боеприпасов, сдается мне. В бинокль видно.

— Заряжай!

Танки продолжали обстреливать позиции противника.

Около полудня немцы попросили прекратить огонь. В громкоговоритель пролаял голос,

искусственно и старательно выговаривающий русские слова:

— Русские танкисты! Сдавайтеcь! Вы тут одни! Ваши не придут.

— Огонь! — в ярости закричал Белогуб.

Вечером он вышел на связь со штабом стрелковой дивизии. Говорил прямым текстом, не

шифруясь:

— Это гвардии капитан Белогуб. Вы собираетесь сюда, к нам?

Ответ был отрицательный.

Наутро немцы кричали:

— Белогуб! Сдавайся!

— Товарищ гвардии капитан, они там крест поставили! — сообщил механик. — Вона,

торчит, как пугало!

— Белогуб, это крест тебе! — кричали немцы. — Мы тебя похоронийт!

— Я тебя сам похоронийт, скотина! — рычал товарищ гвардии капитан. — Огонь!

Немцы ответили шквалом. Несколько часов шел бой. Танки стояли на месте и стреляли,

пока оставались снаряды, а затем начали швырять через бортовой люк гранаты.

— Где пехота? — Белогуб плакал без слез. Это была какая-то запредельная ярость,

которая выжгла все прочие чувства. — Хоть бы снаряды подвезли! Где они?

— Товарищ гвардии капитан, танки!

Два «Черчилля» с ревом и грохотом явились возле озера и поддержали своих.

Пока свежие силы русских отгоняли немцев, танк Белогуба зацепили трактором и

оттащили в тыл 374-й стрелковой дивизии.

Остальные танки были брошены. Их экипажи отошли вместе с пехотой.

— Ну что ж, — сказал вечером товарищ Белогуб. Он уже выпил «наркомовские сто

грамм» и немного отошел отминувших событий. — По крайней мере, ни один из наших не

пострадал. Три дня мы отстреливались от немцев, товарищи. Уничтожили их артбатарею,

четыре дозора, взорвали к чертовой матери склад с боеприпасами и пехоты ихней

положили немало. А сами — ничего! И все это — броня наших танков. Выпьем за них, за

наших боевых товарищей!

45. День святого Валентина

10 февраля 1938 года, Лондон, Военное министерство

Военный министр раздумывал на привычную для военного министра тему, а именно:

нужны ли Великобритании новые танки.

В принципе, новые танки нужны. И фирма «Виккерс-Армстронг» преподнесла

министерству что-то вроде подарка на день святого Валентина: чертежи новой боевой

машины.

Называли они эту машину просто — Mk.III.

В принципе, конструкция выглядела вполне удовлетворительной. Компоновка

предполагалась классическая, расположение ведущих колес заднее. Любопытная деталь:

не предполагался каркас для сборки корпуса и башни: броневые листы должны

обрабатываться по шаблонам таким образом, чтобы при сборке плотно смыкались.

Плиты будут крепиться друг к другу болтами, заклепками и шпонками. Допуски при

пригонке деталей минимальны.

Механик-водитель — в центре передней части танка. Два люка с откидывающимися

крышками.

Наводчик и командир (он же заряжающий и радист), как задумывалось, будут

размещаться в башне.

Танк хорошо вооружен: в лобовой части башни двухфунтовая пушка и спаренный с ней

пулемет, справа — пятидесятимиллиметровый дымовой гранатомет. И плюс еще один

пулемет на зенитной установке на крыше башни.

Да, неплохо выглядит машина. Однако эта двухместная башня... Стоит подумать. Может

быть, не следует принимать проект вот так сразу, с листа...

14 апреля 1939 года, Лондон

— Времени разводить бюрократию времен Диккенса больше нет!

В министерстве изменили тон. Целиком и полностью. Обстановка в Европе накалялась.

Германия разворачивала свою боевую мощь, и в Лондоне не сомневались: главная цель

Гитлера, его основной враг, которого «гунны» непременно желают сокрушить в первую

очередь, — это оплот свободной Европы, ее сердце. То есть — Британия.

— Нужен ли нам новый танк, черт побери?! Разумеется, нам нужен новый танк!

Подписывайте контракт с «Виккерс-Армстронг» — и быстро запускайте в серию! Не

менее шестисот танков — для начала. И подключите еще какие-нибудь фирмы в помощь

«Виккерсу».

7 июня 1940 года, Ньюкасл

На заводе «Виккерс-Армстронг» был праздник.

Накрыли столы с закуской — пирожки, легкое пиво. Играл оркестр.

Из заводских ворот выехал украшенный транспарантами первый танк. Чарльз Гордон,

мастер сборочного цеха, выступал с импровизированной трибуны. Он говорил о великой

роли Британии, о прекрасном новом оружии, которое защитит родную страну. Ветер

относил его голос в сторону, а потом грянул духовой оркестр, и Гордон замолчал.

Танк двигался по дороге, транспаранты развевались, цветы, которыми работницы

украсили машину, сыпались на разбитый грунт.

10 ноября 1941 года, Горький

Бойцы 136-го отдельного танкового батальона мерзли на ветру.

— Говорят, новые танки привезли, — сообщил всезнающий сержант Тырин.

— Какие? Где ты их видел? — посыпались вопросы.

— Да отстаньте, ничего не знаю, — отбивался сержант. — Не видел я их. Просто говорят.

Мимо штаба проходил, слышал.

Слухи, приносимые Тыриным, как правило, подтверждались. Подтвердился и этот —

танки действительно оказались совершенно новыми.

Командир батальона оглядел бойцов сурово.

— Британские рабочие сделали эти машины специально для нас, — подчеркнул он. —