Чтение онлайн

– Нет, – ответила она, – ты мне чужой.

– Посмотри снова, – сказал он, – посмотри мне прямо в лицо, и ты узнаешь меня.

Тогда она посмотрела и немедленно поняла, что это человек, который утонул год назад в темное зимнее время, и волны так и не выбросили его тела на берег. И она подняла руки и закричала:

– Знаешь ли ты что-нибудь о моем ребенке? Видел ли ты ее, мою белокурую девочку, которую похитили у меня семь лет назад в этот день? Неужели она так никогда и не возвратится ко мне?

– Я видел ее, – сказал мужчина, – но она не возвратится к тебе никогда, ибо она ела еду фей и теперь должна остаться с духами под морем, и она принадлежит им телом и душой. Но теперь иди домой, ведь уже поздно и зло рядом с тобой; и, может быть, мы встретимся быстрее, чем ты думаешь.

Затем женщина повернула лицо к дому, и мужчина исчез, и она больше его не видела.

Когда наконец она достигла порога своего дома, ее охватили страх и трепет, и она позвала своего мужа и сказала, что кто-то стоит в дверях и она не может пройти. И с этим она упала на порог лицом вниз, но уже ни слова не сказала. И когда ее подняли, она была уже мертва.

У одной молодой девушки с острова Иниш-Сарк был возлюбленный – прекрасный юноша, который, к великому ее горю и скорби, случайно погиб.

Однажды на закате, когда она сидела у дороги и горько плакала, к ней подошла прекрасная леди, вся одетая в белое, и похлопала ее по щеке.

– Не плачь, Кэтлин, – сказала она, – твой любимый в безопасности. Просто сплети кольцо из трав и посмотри через кольцо, и ты увидишь его. Он – в большой компании, и на голове его – золотой венец, а на его стане – алый кушак.

И Кэтлин взяла кольцо из трав и посмотрела через него, и действительно – там был ее возлюбленный среди множества людей, которые танцевали на холме; и он был очень бледен, но прекраснее, чем когда-либо, с золотым обручем на голове – будто они сделали его князем.

– Вот, – сказала дама, – кольцо из трав побольше. Возьми его, и всякий раз, как ты захочешь увидеть своего любимого, выдерни из него листок и сожги его; и поднимется большой дым, и ты как бы упадешь в обморок; и в этом бессознательном состоянии твой любимый унесет тебя в жилище фей, и ты всю ночь сможешь протанцевать с ним на зеленом лугу. Но только не говори молитвы и не твори крестного знамения, когда поднимется дым, или твой любимый исчезнет навсегда.

С того времени Кэтлин сильно изменилась. Она не говорила молитв, и не обращала внимания на священника, и никогда не творила крестного знамения – но каждую ночь запиралась у себя в комнате и сжигала листок из травяного кольца, как ей и сказали; и когда поднимался дым, она впадала в глубокий сон и теряла сознание. Но утром она говорила своим домашним, что, хотя и казалось, что она лежит в постели, она была далеко с феями на холме, танцуя со своим возлюбленным. И в своей новой жизни она была очень счастлива; и не нужны были ей больше ни священник, ни молитва, ни месса, и все умершие были там, танцуя с остальными, – все люди, которых она знала; и они приветствовали ее, и давали ей вино в небольших хрустальных чашах, и говорили ей, что она должна прийти и остаться с ними и ее возлюбленным навеки.

А мать Кэтлин была добрая, честная и благочестивая женщина, и она очень переживала из-за того, что ее дочь в таком странном состоянии, ибо она знала, что Кэтлин зачарована феями. И она решила подсматривать: однажды вечером, когда Кэтлин, как обычно, легла в постель одна у себя в комнате – ибо она не позволяла никому оставаться с ней, – ее мать пробралась туда и стала смотреть через щель в двери, и она увидела, как Кэтлин достает из потайного ящика в серванте травяное кольцо, выдергивает из него лист и сжигает его; при этом поднялся большой дым, и девушка упала на свою постель в глубоком обмороке.

Мать уже не могла больше молчать, ибо она видела, что все это – дело дьявола; и она упала на колени и стала громко молиться:

– О, Мария, мать, отведи злой дух от моего ребенка!

И она ворвалась в комнату и перекрестила спящую девушку; немедленно Кэтлин вскочила и закричала:

– Мать! Мать! Умершие пришли за мной! Они тут! Они тут!

И черты ее лица исказились, будто в припадке. Тогда бедная мать послала за священником, который немедленно пришел, и побрызгал девушку святой водой, и сказал над ней молитвы; и он забрал кольцо из трав, что лежало подле нее, и проклял его навеки, и немедленно оно распалось в прах и лежало на полу, как серый пепел. После этого Кэтлин успокоилась, и злой дух, казалось, оставил ее, но она была слишком слаба, чтобы двигаться, или говорить, или произнести молитву; и еще до того, как часы прозвонили полночь, она умерла.

У островитян считается, что ни в коем случае не следует выходить из дому в канун Дня Всех Святых, заниматься каким-либо делом, ибо феи как раз перебираются с одного места на другое, и им не нравятся, когда их видят или подсматривают за ними; и все духи приходят, чтобы встретиться с ними и помочь им. Но смертные люди должны оставаться дома, или они будут наказаны, ибо души умерших имеют власть над всем в эту ночь; и они празднуют вместе с феями, и пьют красное вино из зачарованных чаш, и танцуют под волшебную музыку, пока не зайдет луна.

Был в деревне один человек, который под День Всех Святых припозднился на рыбалке, и у него и мысли не было о феях, пока он не увидел множество танцующих огоньков и целую толпу людей, которые бежали мимо с корзинками и сумками – они смеялись, и пели, и веселились, пробегая мимо него.

– Веселые вы ребята, – сказал он, – и куда же вы все идете?

– Мы идем на ярмарку, – сказал старичок в треуголке с золотым кантом. – Иди с нами, Хью Кинг, и ты получишь самую лучшую еду и самые лучшие напитки, которые ты когда-либо видел.

– Только поднеси мне эту корзинку, – сказала маленькая рыжеволосая женщина.

Так что Хью взял корзинку и пошел с ними, покуда не прибыл на ярмарку, наполненную толпами людей, которых он за всю свою жизнь на острове никогда не видел. И все они танцевали, весело смеялись и пили красное вино из маленьких чаш. Были тут и волынщики, и арфисты, и маленькие башмачники, чинившие туфли, и самые прекрасные блюда и напитки, как будто бы они были в королевском дворце. Но корзинка была очень тяжелой, и Хью так и хотелось поставить ее, чтобы и он мог пойти и потанцевать с маленькой красоткой с длинными белокурыми волосами, которая была так близко и посмеивалась, заглядывая ему в лицо.

– Ну ладно, здесь поставь корзинку, – сказала рыжая, – я вижу, что ты уже совсем устал. – И она взяла корзинку, открыла крышку, и из нее вылез маленький старичок – самый страшный и уродливый чертик, которого только можно вообразить.

– О, спасибо тебе, Хью, – очень вежливо сказал чертик, – ты так мило отнес меня, ведь руки и ноги у меня слабые, да ног-то и совсем почти нет; но я хорошо тебе отплачу, славный ты парень; дай-ка мне твои руки. – И чертик стал сыпать и сыпать в них золото, и это были все золотые гинеи. – А теперь иди, – сказал он, – и выпей за мое здоровье, и развлекайся, как можешь, и не бойся ничего, что увидишь и услышишь.