Чтение онлайн

— Оока проявил излишнюю грубость. Но ты сам не оставил ему выбора.

Ее голос обволакивал, поднимался под свод зала, уходящего конусом вверх. Пальцы скользнули по руке. Провели по плечам, по второй руке, остановились на ткани, которой в несколько слоев были обмотаны кисти.

— Ступай, Оока. Дальше я сама.

Бритоголовый парень приложил к ямке между ключиц кулак и скрылся за дверью в углу зала.

— Мое имя — Аелитт, — мягко произнесла она и добавила: — На колени.

Къярт прикрыл глаза, лихорадочно размышляя, что делать. Кандалы держали крепко, одним рывком цепи не сорвать. Да даже если и получилось бы, ему не избавиться от тряпок на руках, прежде чем девушка сделает свой ход.

Подколенные сухожилия резануло, как огнем, после чего последовал толчок в спину, и Къярт упал на колени, не в силах удержаться на ногах. На осознание, что больше встать не получится, много времени не понадобилось.

— Я же сказала тебе: на колени, — голос Аелитт прозвучал над ухом. — Как твое имя?

Она снова встала перед Къяртом, и он заметил на ее пальцах кровь. Она разрубила сухожилия ногтями? Они не выглядели достаточно длинными для подобной операции, но и Оока не был похож на того, кто мог схватить его. Если только эти двое не обладали возможностью трансформироваться, как те же паладины.

— Как тебя зовут? — Аелитт повторила вопрос.

Къярт молчал. Опустив взгляд, он смотрел на расплывающуюся на камне у его колен кровь. Глаза постепенно затягивала мутная пелена.

— Ох, крошка, — спохватилась Аелитт и засуетилась вокруг. — Какие же вы, люди, хрупкие.

Она что-то сделала со столбами или печатями на них, и Къярт явственно ощутил произошедшие внутри него изменения. Боль в ногах осталась той же, но он больше не чувствовал, что жизнь вытекает из него вместе с кровью.

— Так назовешь мне свое имя?

Когда Къярт поднял на нее тяжелый взгляд, Аелитт обворожительно улыбнулась.

— Какой упрямый крошка-мышонок. Не хочешь говорить сейчас — не говори. У нас с тобой впереди целая вечность, так что…, — она кокетливо прикусила губу. — Начнем, пожалуй.

Аелитт снова оказалась рядом, присела возле правой руки Къярта и коснулась пальцем одной из меток-привязок. Теперь, когда он стоял на коленях, цепи натянулись почти до предела, и он едва мог пошевелить рукой.

Их взгляды встретились.

— Это тебе больше не нужно, — с улыбкой произнесла она, и ее ноготь вонзился в кожу.

Ледяной укол — и за сотни километров, где-то в комнатах особняка Фелиса одно из умертвий осыпалось на пол безжизненной грудой костей.

Одна за одной Аелитт уничтожала метки, а Къярту только и оставалось, что терпеть.

— Не переживай, твой талант некроманта не пропадет, — пообещала она, когда последняя привязка была уничтожена. — Но чтобы получить что-то новое, сначала нужно избавиться от старого.

Аелитт поднялась на ноги, снова зашла за спину. Къярт вздрогнул, когда ее пальцы зарылись в его волосы. Если она обнаружит метку печати Ашши…

— Не бойся ты так, — в голосе девушки прозвучали нотки веселья. — От разрушенных печатей не умер еще ни один некромант. В моих руках, во всяком случае. Мне просто нужно найти их все, и мы сразу же закончим с этой неприятной процедурой. Ты можешь подсказать мне, где остальные, и я управлюсь куда быстрее.

Аелитт в ожидании посмотрела на Къярта.

— Не скажешь, да? И пусть. Так даже интереснее, — она окинула его взглядом, и ее губы расплылись в плотоядной улыбке. — Знаешь, ты далеко не первый некромант, который здесь оказался, и я обнаружила один примечательный момент, который, оказывается, объединяет многих из вас.

Аелитт опустилась перед ним на колени и положила руку на завязки штанов.

— Даже не знаю, какое удовольствие ставить печати на столь нежные места — это же должно быть больно. Но, представляешь, так делает каждый третий. Может, чтобы потешить свое эго? Правда, я до сих пор не знаю. Но факт остается фактом, так что я не могу не проверить.

Аелитт потянула за завязку, и Къярт подумал, что лучшего момента может и не представиться. Она была совсем близко, и раз ни ног ни рук у него не осталось, он ударил головой.

Лоб расколола боль, словно он с размаху ударился о ребро стола.

— Ты же так покалечишься! — смеясь, Аелитт поймала пальцами его подбородок и заглянула в глаза. — Веди себя смирно, мышонок, ладно?

Она потерла нос, на который пришелся удар, и вернулась к завязкам.

Сцепив зубы, Къярт ждал, пока Аелитт закончит изучать каждый сантиметр его тела.

— Странно, — она вернула штаны на место и завязала шнурок на аккуратный бантик. — Всего шесть меток, и все от простых умертвий.

Аелитт в задумчивости приложила палец к губам.

— Очень странно, — она отошла к столу и вернулась с ножом, похожим на разделочный. — Мне не понравилось, когда Оока принес тебя вместо того некроманта, но сейчас я вижу, что он сделал верный выбор. Но все равно не понимаю.

Она вздохнула и зашла за спину Къярта.

— Я хочу взглянуть глубже, мышонок. Чтобы понять. И будет больно. Но ты же потерпишь?

Будто у него был выбор.

Къярт не ждал от сумасшедшей с ножом в руках ничего хорошего, но все равно скрипнул зубами, когда лезвие полоснуло выше локтя. По руке побежала кровь.

Боль давно стала для него чем-то привычным. Чем-то, с чем можно было вполне жить, да и боль от ран все равно не могла сравниться с чувством раскаленных искрой кли-каналов. Но все же Къярт едва сдержал крик, когда Аелитт отогнула в сторону кусок срезанной плоти.

— Печать, — удивленно произнесла она.

Аелитт положила нож на место, взяла со стола колбу и поднесла ее к руке, собирая кровь.

— На всех твоих костях скрывающие печати? Или это я так угадала с местом? Ну ответь мне, мышонок, я не хочу опять делать тебе больно. Хотя, если все так, как я думаю, тебе не привыкать к боли. Это, должно быть, было ужасно — терпеть, пока их наносили. У вас, некромантов, всегда имелись проблемы с состраданием.

Къярт мог бы посмеяться над абсурдностью подобных слов, сказанных кем-то вроде Аелитт, но ему было не до смеха.