Чтение онлайн

— Типа того. И это еще не всё! Вот здесь, — Геннадий сунул Коршунову под нос еще одну депешу, — мне предписывается немедля направить Девятый Клавдиев легион, мой собственный легион, мать их слоновая задница, в провинцию Нижняя Мезия. Для несения службы, блядь, там, где от легиона будет наибольшая польза! А вот хрен им, а не легион!

— Погоди, не кипятись! — произнес Алексей, изучая императорский приказ. — Тут сказано: немедля, при первой же возможности… А еще сказано, что вскоре из Рима должен прибыть легат, которого император назначил командующим.

— Ты видишь в этом что-то позитивное? — желчно поинтересовался Черепанов. — Какой-то двадцатилетний сопляк, все заслуги которого — дальняя родственная связь с императором, будет командовать моим легионом…

— Исключительно позитивное! — перебил Коршунов. — Лично мне кажется, что этот новоназначенный легат вряд ли сможет принять легион.

— Почему ты так полагаешь?

— Если я отвечу, что Маний Митрил Скорпион и без него неплохо справляется, будет ли это достаточным аргументом?

— Вряд ли. Не для принцепса.

— А если, к примеру, этот самый легат не сможет принять легион, ну, допустим, по причине тяжелой болезни?

— То есть?

— Ну, заболеет он. Допустим, спину сломает. Или что поинтереснее. Головкой, к примеру, тронется…

— Спина отпадает. Не хватало еще, чтоб на меня убийство легата повесили. А головкой — это как?

— Восток, Генка, дело тонкое! — со вкусом произнес Коршунов. — Вот, например, один известный мне антиохийский фармацевт египетского происхождения торгует неким снадобьем, увеличивающим мужскую силу.

— Хочешь, чтобы новый легат затрахался до смерти?

— Не так оптимистично, — усмехнулся Алексей. — Но по сути — близко. Снадобьем этим ни в коем случае нельзя злоупотреблять, поскольку имеется ряд побочных эффектов, как то: ослабление памяти, нарушение логического мышления, сонливость и прочие негативы, которые тем глубже, чем больше доза. Египтянин мой уверял, что одна-две дозы не принесут вреда, но что-то мне подсказывает, что наш легат на этом не остановится. Молодой, горячий…

— Слушай, молодой-горячий, а твой фармацевт может голову забальзамировать? — внезапно сменил тему Черепанов.

— Наверное… Он же — из Египта. Помнишь, как там фараонов обрабатывали? На тысячелетия…

— Мне так долго не нужно, — очень серьезно ответил Черепанов. — Скажем, на полгодика…

— А что за голова? — поинтересовался Алексей.

— Сатрапа персидского.

— Ну ты даешь, Генка! И она еще не протухла за два месяца?

— Я ее в меду держу. Но хотелось бы нормально, хм, обработать. Хочу ее, понимаешь, императору нашему юному подарить. И его мамаше. Пусть сами решают, что дальше с ней делать. Может — в личный музей вместо моего триумфального бюста. А может — начальнику вернуть, Ардаширу то есть. С подобающими случаю извинениями.

— Ну ты маньяк! — восхитился Коршунов. — Лады. Пришлю тебе фармацевта. И насчет легата ты тоже подумай. На хрена нам еще один легат? Может, из него тоже чучело набить? В атрии поставишь — красота!

Коршунов увернулся от брошенной подушки, захохотал, крикнул:

— Не дрейфь, командир, прорвемся!

И выскочил из кабинета.

Черепанов поймал себя на том, что тоже улыбается. А ведь прав Лёха! Прорвемся. В первый раз, что ли…

— Отличная работа! — похвалил Черепанов. — Ну, просто как живой получился!

Александриец радостно заулыбался. Он действительно потрудился на славу. Даже глаза подрисовал. И бороду персидскую, холеную, колечками, хной подкрасил. И дырку от стрелы в щеке «заштукатурил» так, что и не заметно ничего. Черепанов достал из комода шлем, подлинный, сатрапов, и аккуратно водрузил на мертвую голову.

— Превосходно! И как долго всё это продержится?

— Если беречь от солнца и насекомых, то его могут увидеть даже ваши внуки, сиятельный!

— Так долго не требуется. Вот тебе за работу!

На стол лег золотой аурей, полновесный, адрианов.

Улыбка стекла с лица фармацевта-бальзамировщика.

Он взял монету, поклонился…

— Погоди! — остановил его Геннадий. — Я заплатил мало?

— Всё, что делает сиятельный, не может оспаривать ничтожный из его слуг… — пробормотал александриец. Вся Антиохия полнилась слухами о невероятной жестокости наместника. Он сам же их и распространял. «Чем больше тебя боятся, тем меньше тебя обманывают», — пояснил он когда-то Алексею.

— Я хочу знать, сколько стоит твоя работа! — жестко произнес Черепанов. — И не вздумай мне лгать!

— Как скажет сиятельный… Но один только индийский воск, который я использовал для фиксации кожи, обошелся мне в тридцать денариев за унцию…

— Прости, — уже более мягко произнес Черепанов. — Я не знал. Думаю, этого хватит. Он снял с пояса кошель и высыпал на стол горку золотых монет.

Александриец отделил от горки десять монет, остальное подвинул к Геннадию.

— Лишнего я не возьму, сиятельный!

— Полагаю, тебе приятно будет узнать, что твоя работа отправится в Рим к самому императору, — сказал Черепанов. — Хочешь, чтобы он узнал имя мастера?

Фармацевт-бальзамировщик покачал головой:

— Благодарю, сиятельный, но мне не нужна слава. В наше время Фортуна так переменчива… Но мне будет приятно, если ты скажешь великолепному легату Алексию, что моя работа тебе понравилась. Он оказал мне неоценимую услугу, и мне важно, чтобы он помнил: всё, что я могу сделать для него, будет сделано!

— Вот это — непременно, — пообещал Черепанов.

И выполнил обещание уже за обедом. А заодно поинтересовался:

— Что ты такое сделал для него, Лёха, что он так тебе предан?

— Да пустяк! — махнул рукой Коршунов. — Какие-то идиоты, пустоголовые служители какой-то местной богини, решили вырезать его семью, ну и его тоже, потому что, дескать, он продал им лекарство, которое уморило их главного шамана. И твои вигилы, такие же идиоты, стояли и глазели на это безобразие, не решаясь вмешаться, потому что боялись проклятия. Будь он один, я б, может, и не стал влезать: мало ли какие у них разборки? Но я, знаешь ли, терпеть не могу, когда гребаные фанатики убивают детей! А поскольку команда «отлезь, гниды!» на них не подействовала, то я спустил на дебилов Фульмината. А поскольку я знаю, что убивать нехорошо, — Алексей нежно улыбнулся напрягшейся Анастасии, — то я велел моему африканцу обойтись с ними деликатно, так что он никого не убил. Просто пообрубал дюжину-другую поганых ручонок — и гниды всё поняли. Дернули оттуда — аж пыль столбом! А твои вигилы — за ними.