Чтение онлайн

Когда двери захлопнулись и корабль начал подниматься, я обернулся, чтобы взглянуть на поле битвы. Мои братья, мои товарищи, все погибли. Остались только я и Призрак.

– Это была ловушка, Командер, – сказал я, опуская голову.

Вольф положил руку мне на плечо.

– Ты сделал все, что мог, 59й. Но сепаратисты знали, что вы придете. Они хотели вас уничтожить.

Я не знал, что сказать. Боль утраты была невыносима. Внутри все кричало от гнева и бессилия. Но я знал, что мы должны продолжать бороться, ради памяти тех, кто пал.

Когда мы вернулись на базу, Призрака сразу отправили в медотсек. Я сидел рядом с его койкой, держа его руку, пока медики занимались его ранами.

– Ты вытащил меня, брат, – прошептал Призрак, его голос был слабым. – Спасибо.

– Мы вытащили друг друга, – ответил я. – Мы всегда будем поддерживать друг друга. Как мы друг другу и обещали.

Командер Вольф пришел позже, его лицо выражало смесь облегчения и печали.

– Вы оба настоящие герои, – сказал он. – Ваша миссия была невозможной, но вы сделали все, что могли. Мы отомстим за наших павших братьев.

Я кивнул, но внутри все еще бурлили эмоции. Это была жестокая реальность войны. Мы потеряли слишком много, но не могли остановиться. Наша борьба продолжалась, и мы должны были быть сильными ради тех, кто пал. Но я, от

омщу им, я найду того кто это организовал, и уничтожу его.

Командер Вольф стоял в командной комнате на борту «Венатора», смотря на голограмму генерала Пло-Куна. Комната была заполнена холодным светом, и на стенах отражались мерцающие синие оттенки.

– Генерал, я хотел обсудить с вами одну важную проблему, – начал Вольф, его голос был тверд, но тревожный.

Пло-Кун склонил голову в знак внимания.

– Слушаю вас, командер.

– Это касается 59-го, – продолжил Вольф. – После последней миссии, где его отряд был практически полностью уничтожен, он в очень плохом эмоциональном состоянии. Он потерял всех своих братьев, кроме Призрака, который сейчас в медотсеке. 59-й страдает от сильного эмоционального стресса, и я не уверен, что он готов вернуться в бой.

Пло-Кун посмотрел на Вольфа, его глаза, скрытые под маской, излучали понимание.

– Война тяжела для всех нас, командер, – сказал Пло-Кун мягко. – Особенно для клонов, которые теряют своих братьев на поле боя. Что вы предлагаете?

Вольф вздохнул, обдумывая свои слова.

– Я думаю, что ему нужно время, чтобы оправиться. Возможно, лучшее решение – отправить его временно на Камино, чтобы он мог помочь в обучении новых кадетов. Это даст ему возможность восстановиться эмоционально и найти новый смысл в своей службе.

Пло-Кун кивнул, соглашаясь с предложением Вольфа.

– Это звучит разумно, командер. Важно, чтобы наши солдаты были не только физически, но и эмоционально готовы к бою. Отправьте его на Камино, пусть он найдет там временное убежище и возможность помочь другим.

Вольф почувствовал облегчение, получив одобрение генерала.

– Спасибо, генерал. Я немедленно отправлю приказ.

Пло-Кун посмотрел на Вольфа, его голос был проникновен.

– Мы не можем позволить себе терять таких солдат, как 59-й. Он должен понять, что его служба все еще важна, даже если он не на передовой. Надеюсь, что время на Камино поможет ему восстановиться.

Вольф кивнул, понимая всю важность сказанного.

– Я сделаю все возможное, чтобы он знал, что его ценят и нуждаются в нем, – пообещал Вольф.

С этим разговором, завершенным на позитивной ноте, Вольф направился к своим обязанностям, зная, что принял правильное решение. Он понимал, что война требует не только физической, но и эмоциональной силы, и что каждый солдат имеет право на поддержку и понимание в трудные моменты.

Вольф вошел в комнату, где я находился уже несколько часов, уставившись в голографический дисплей с отчетами и сводками. Корусант был огромным, гудящим ульем, в котором не было места для тишины и покоя. Я провел здесь несколько дней после той миссии, которая закончилась катастрофой, и каждый новый день казался мне пыткой.

Вольф подошел ближе и остановился, пристально смотря на меня. В его глазах читалась смесь сожаления и твердой решимости, которая заставила меня насторожиться. Он был одним из тех командиров, что редко позволяли себе показывать эмоции, но я знал его достаточно хорошо, чтобы заметить, что что-то было не так.

— Пятьдесят девятый, — начал он, его голос прозвучал ровно, но в нем была какая-то тяжесть. — Нам нужно поговорить.

Я выпрямился, стараясь подавить усталость, которая накатывала на меня каждый раз, когда я думал о случившемся на Трааске. Я знал, что ему нужно сказать, и готовился услышать приказ, который вернет меня обратно в строй.

— Тебе предстоит новое задание, — продолжил Вольф, усаживаясь напротив меня за стол. — Но это не то, что ты ожидал.

Мое сердце замерло, и я с трудом подавил раздражение. Я не мог больше оставаться в стороне, зная, что где-то там продолжается война, и что мои братья гибнут, пока я сижу в этих стенах.

— Твое новое назначение — Камино, — сказал Вольф, наблюдая за моей реакцией. — Там ты будешь служить инструктором. Временным, пока Призрак не восстановится.

— Инструктором? — Я едва сдержал гнев в своем голосе. — Командер, с таким же успехом вы можете отправить меня обратно на учебку. Я должен быть в бою, а не здесь, за столом.

Вольф спокойно смотрел на меня, давая мне время осознать его слова.

— Я понимаю, что тебе не нравится это задание, — сказал он. — Но это необходимо. Ты только что потерял своих братьев, твоя душа и разум должны восстановиться. Если мы сейчас отправим тебя в бой, ты рискуешь не только собой, но и другими. Я знаю, что тебе нужно время.

Я хотел возразить, но понял, что у меня нет слов. В глубине души я знал, что он прав. Я не был готов. Внутри меня была пустота, которая не позволяла мне сосредоточиться, и в бою это могло стоить жизни.