Чтение онлайн

Командор сочувственно взглянул на коротышку, чьи беспокойные пальцы опять вдавливали клавиши калькулятора. Он снова повернулся к хозяину Новой Луны.

– Старый клиент?

– Он уже двадцать лет пытается разорить меня.
– Невинно моргая, Ханнас стоял и смотрел, как Дэвиан заносит результаты своей игры в записную книжку.
– Я хорошо знаю его, он часто прилетает ко мне, чтобы спустить свои жалкие гроши. Я даже встречал его жену, когда они впервые появились на моем старом корабле, - очаровательная девушка, она много лет пыталась спасти его после того, как он промотал все, что имел. Однако потом поняла, что Эфтаназия - единственное лекарство для таких типов. Ему доводилось даже занимать ответственную должность в одной исследовательской фирме, в статистическом отделе. Посмотрите на него сейчас - это же ничтожество.

Ханнас презрительно хихикнул.

– Все они одинаковы, - сказал он.
– Проиграются до нитки, а Синдикату приходится оплачивать им обратную дорогу. Но им же этого мало! Они не способны ничему научиться. Они не успокаиваются. Продают дома. Предают родственников. Отталкивают друзей, если у них есть друзья. Живут в нищете, клянчат милостыню, воруют и вновь возвращаются сюда, чтобы попытаться сорвать банк.

– Печальный случай, - сказал Джей Калам, сочувственно взглянув на бледного игрока, на идиотскую улыбку Ханнаса.
– Вы даже не испытываете ответственности?

– Не я изобрел человеческую натуру.
– Ханнас пожал плечами.
– И Синдикат таких, как он, не поощряет. Дело в том, что практической выгоды от них мы не получаем, они создают только неприятные инциденты, когда совершают самоубийства за столами на глазах у публики, а то и нападая на наших людей вместо того, чтобы благопристойно попросить черный жетон.

Он фыркнул.

– Все они одинаковы, - повторил он.
– Этот Дэвиан - всего лишь чуть настойчивее остальных.

Джей Калам взглянул на хронометр и взял великана за руку.

– Двенадцать минут до полуночи, - сказал он тихо.
– Я думаю, нам лучше пройтись. Но дайте людям сигнал не сводить глаз с доктора Даррела.

Они пошли через широкий зал. Хал Самду шагал впереди. Тяжело дыша и переваливаясь, Жиль Хабибула плелся следом. Лицо его было в крупных каплях пота.

– Во имя жизни!
– всхлипывал он.
– Джей, Хал, неужели вы не подождете бедного старого Жиля? Неужели вы оставите его одного в лапах ужасного Василиска? Неужели вы не чувствуете угрозы в воздухе и не видите страха на лицах каждого смертного из присутствующих?

Джей Калам остановился, и старик вцепился в его руку.

– Джей, пойдем!
– прохрипел он.
– Ради жизни, давай приготовимся. Давай встанем у стены, и пусть нас окружат все наши люди с бластерами наготове…

– Заткнись, Жиль!
– оборвал его Хал Самду.
– Опасность грозит только победителю. Я думаю, что если мы окружим этого доктора Даррела…

– Моя смертельная жизнь!

Дрожащей рукой Жиль Хабибула показывал на стол, где остановилась игра. Высокий человек в белом устанавливал на столе некий выпуклый предмет, завернутый в коричневую ткань.

Жиль Хабибула изумленно глядел, как он разворачивает ткань. Глазам зрителей предстала черная коробка с полированными медными стержнями, выходящими из боков и верха. К коробке была присоединена маленькая панель управления; кроме того, человек снял с головы наушники.

– Кто это?
– Жиль Хабибула вцепился в руку Ханнаса.
– Во имя драгоценной жизни, скажи, что это за прибор?
– Тонкий его голос дрожал.
– Мне не нравится этот странный аппарат, особенно в тот момент, когда нам предстоит иметь дело с таким чудовищем, как Василиск.

– Это всего лишь Джон Комэйн, - ржавым голосом произнес Гаспар Ханнас.
– Мы поговорим с ним.

Он подвел их к человеку, придумавшему Новую Луну. Комэйн в своем белом лабораторном халате выглядел атлетом. Светлые волосы его были жетскими и непокорными. Лицо - словно квадратная строгая маска, невыразительные синие глаза - слегка выпуклы. Он кивнул Гаспару Ханнасу, однако кивок получился жестким, неприветливым.

– Комэйн, - сказал Ханнас.
– Это командор Калам и его помощники. Они ловят Василиска.

Стеклянные глаза бросили на них холодный взгляд.

– Джентльмены, - произнес сухой металлический голос, - я тоже, по-своему, пытаюсь разрешить эту проблему. Я построил Новую Луну. Я хочу защитить ее.

Жиль Хабибула показал на черную коробку.

– Да-да, доктор Комэйн. А что это?

– Действия Василиска, - кратко сказал Комэйн, - показывают, что он использовал незнакомые нам технические средства. Таким образом, первый шаг, который мы должны предпринять, - обнаружить и проанализировать используемые им силы.

И он резко повернулся к приборной панели.

– Ах, верно, - сказал Жиль Хабибула.
– Вы правы. Что верно, то верно.

И они пошли вдоль столиков, внимательно рассматривая тысячи игроков. Игра почти везде остановилась. Повсюду слышался нервный шепот, время от времени прерываемый чьим-нибудь слишком громким смехом, выдающим страх. Многие из тех, кто пришел сюда посмотреть на Василиска, похоже, сожалели о своей храбрости и теснились к дверям.

– Моя смертельная жизнь!
– опять изумленно закричал Жиль Хабибула. Его трясущаяся рука указывала на столик, за которым прекратилась игра.

– Я знаю этого человека!
– Он показал на одного из игроков.
– Сорок лет назад мы были знакомы на Голубом Единороге! Это Амо Брелекко!

– Естественно, ты знаешь его, - прихрипел Гаспар Ханнас.
– Таких, как мы трое, в те далекие времена не было.

– Ах вот как!
– Жиль Хабибула раздраженно выпрямился.
– Во имя жизни, Ханнас, я не давал тебе права зачислять меня в это общество.
– Он издал резкий неприятный звук, словно хотел сплюнуть.
– И ты, и Зел ни разу в жизни палец о палец не ударили, чтобы сделать что-нибудь хорошее. К тому же, Жиль был гораздо ловчее и делал все лучше, чем вы.

К ним направлялся высокий человек с совершенно лысой огромной головой. Длинный, похожий на лезвие ножа нос придавал его лицу топорную резкость. На нем были просторная пурпурная пижама и пламенно-желтого цвета халат. На груди блестел огромный бриллиант, а длинные желтые когтеобразные пальцы сверкали бриллиантами колец.

– Амо Зел!
– прошептал Жиль Хабибула.
– Словно и не было этих сорока лет. Он не изменился. У него были самые быстрые руки на свете, кроме моих собственных!
– Его бледные глаза заморгали.