Чтение онлайн

– Императорский трибун безусловно прав, Величайший принцепс. Варвары всегда варвары. И они гораздо легче столкуются между собой, чем даже мы – римляне. В пиратских шайках много всякого сброда. В том числе даков и гетов. Они отличные моряки и воины. Мало кто из них пожелает остаться в стороне, когда царь даков объявит прощение грехов и призовет соплеменников на службу.

Наступила тишина. Из-за двери доносились приглушенные голоса преторианцев и лязг их оружия. Присутствующие ждали решения Цезаря. Траян довольно долго молчал, обдумывая услышанное. Поднялся. Прошел из угла в угол. Вернулся к столу.

– Я не моряк и не знаком с морским делом. Но как император Рима заявляю следующее: мы не можем допустить появления на Понте чьих-либо кораблей, кроме римских. Приказываю вам обеспечить безопасность морских путей от латрункулов! Пресекать любые попытки Децебала проникнуть на море! Тщательно осматривать все мало-мальски значительные суда в поисках запрещенных для перевозок грузов и людей. Уклоняющихся от досмотра или сопротивляющихся топить и захватывать. Команда и груз корабля принадлежат добывшему их экипажу. Особенное внимание уделять грузовым кораблям, следующим в порты Восточного Понта: Трапезунт, Фасис и Диоскуриаду. Сведения о происшествиях присылать лично мне или префекту претория!

Ветер крепчал. На «Беллоне» взвился на мачту сигнальный флажок «Увеличить ход». Проворные либурны, на ходу распуская белые крылья парусов, как стая лебедей выстроились из кильватерной колонны в компактный клин. Одесс [122] остался далеко позади.

Адриан стоял на боевой башне, упираясь рукой в поперечный брус баллисты. Отсюда хорошо был виден весь строй эскадры. Бебий Вер сиплым командным голосом отдавал приказы. Брызги соленой пены из-под носа корабля оседали на плечах триерарха. Матросы с красными напряженными лицами крепили снасти. Нивионий – боцман из паннонских корнакатов дублировал команды капитана в кормовой части судна. Скоро должны были показаться белые стены Византии. Патрульная морская эскадра Мезийского флота совершала обычное крейсерское плавание вдоль побережья. На борту флагмана находился доверенный римского императора Публий Элий Адриан. Путь молодого легата лежал в провинцию Ахайя. Так победители римляне называли Грецию.

Самого Траяна не было ни на корабле, ни даже в Мезии. Приведя в порядок дела рейнского и дунайского лимесов, проверив состояние флота, принцепс поручил дальнейшее ведение их Марку Лаберию Максиму и Авлу Корнелию Пальме и спешно направился в Рим. Столица, не видевшая правителя со дня вступления на престол, нуждалась в присутствии цезаря. Адриан на миг представил себе, как Траян мчится в город на Тибре, сменяя по дороге уставших лошадей. Дела необъятной средиземноморской державы ждали своего решения. Впереди была война с Дакией. Колесо истории готовилось сделать еще один оборот.

Бронзовая жаровня в виде свернувшегося огнедышащего чудовища Цзюина волнами испускала тепло. Сквозь «зубы» решетки малиново отсвечивали пылающие угли. Бань Чао, подвернув под себя ноги, склонился за низеньким лакированным столиком. На войлочных таримских кошмах лежала распоротая курьерская сумка с вышитым цветным шелком журавлем. Пестрым ворохом высились на полированной столешнице исписанные каллиграфическими иероглифами матерчатые листы указаний Двора. Приказ императора с оттиснутой на нем синей печатью Сына Неба [123] занимал весь правый угол столика. Рескрипты военного и финансового ведомств не особенно интересовали наместника. Успеется. Черные узкие глаза командующего с неослабевающим вниманием бегали сверху вниз по строчкам «Ди бао». Друзья из окружения Чжан-ди никогда не забывали вложить в почту несколько свежих номеров официальной газеты.

Новостей было много, но все какие-то незначительные. Пятая старшая наложница родила девочку. Маленькую принцессу купали в нефритовой колыбели, в росе утренних роз. Объединенные силы начальников северо-восточных округов разбили летучий отряд варваров-сяньби. «Сяньби. Интересно! Не успели покончить с сюнну, как им на смену появились уже сяньби. Что это? Жалкие остатки варваров Севера или новая волна кочевников, с которыми придется иметь дело не одному императору Китая. Так или иначе, хорошо, что их разбили».

Губернатор провинции Миньюэ [124] высочайшим указом назначен Гао Ли Вэнь. Прежний наместник вызван ко Двору. Причина не указана. «Впрочем, и без того понятно, что старая лиса Чжан Фу проворовался и погряз во взятках до такой степени, что владетели Миньюэ не пожалели тысяч связок монет и рулонов шелка для усиления партии его противников в Лояне». Цена доу проса в округе столицы поднялась до двух серебряных лянов. Объявлены государственные экзамены на соискание чиновничьего звания «цзюй жэнь». Срок сдачи будет объявлен месяц спустя после утверждения списка кандидатов. Бань Чао придержал пальцем сообщение. Вспомнил, как двадцать лет назад держал столичный экзамен на степень «цзинь-ши». Сказать, что было чрезвычайно трудно, значит ничего не сказать. И все-таки он вошел в десятку лучших. Был представлен Несравненному Минди. Отцу нынешнего императора Чжан-ди. Где они теперь, его товарищи? Судьба разбросала всех десятерых цзинь-ши по разным углам Поднебесной. А-а, вот наконец и о нем! «...Армия доблестного наместника земель Северо-Западного края Бань Чао завершила переход через границы Ферганы и, расположившись на рубежах Бактрии, готовится вступить в переговоры с владетелями Парфянского царства».

Остальное – указы о поимке беглых рабов и сообщения о борьбе с антиправительственными шайками в Шэньси – читать не стоило. Цзинь-ши небрежно бросил газету. Устало провел рукой по волосам, собранным на затылке в тугой узел, тщательно перевязанным шелковым шнуром и заколотым невидимыми серебряными шпильками. На движение тихим мелодичным звоном отозвался искусно вырезанный нефритовый шарик.

«Готовится вступить в переговоры!» Н-да... Это они хорошо сформулировали там, в Лояне. Так они писали и четыре года назад, когда ему предстояла решительная битва с ваном Бактрии Канишкой. Теперь перед ним новая армия. Самого вана Парфии при войсках нет, но его подчиненные собрали из своих отрядов внушительный тридцатитысячный корпус. Если завтра ханьское войско потерпит поражение, то все усилия двадцати пяти лет пойдут прахом. Не останется никакой надежды установить дипломатические контакты с Да-Цинь – Римом. Нет! О поражении не может быть и речи. Небо предполагает своей волей то, что ему угодно, но простой человеческий долг нужно выполнять до конца, не щадя сил. Так учит Конфуций».

Бань Чао щелкнул пальцем по тоненькой листовидной пластинке белого нефрита. Послышался чистый высокий звук. Полы сине-желтого шатра, раскрашенного красными Драконами Счастья, заколыхались. Ординарец склонился в низком поклоне.

– Позови Гань Иня и распорядись, чтобы нам принесли поесть. Заодно посмотри, чем занят Тао Шэн.

Адъютант громко зашипел в знак почтения и, пятясь, удалился. Главнокомандующий достал из-за пазухи свиток, который везде носил с собой, и развернул. Это была любимая часть «Шицзина» – сборника народных песен, та, где собраны военные стихи. Прочел начальные строки и, прикрыв глаза, досказал остальное по памяти.

Еле слышно заскрипел песок под ногами человека. Драконы на занавесях заизвивались чешуйчатыми телами. Небольшая плечистая фигура Гань Иня заслонила свет масляного светильника. Офицер почтительно сложил ладони перед грудью и помахал ими в воздухе. Вслед за ним проскользнули еще две тени. Повар и ординарец с серебряными подносами в руках приблизились и расставили кушанья на принесенной чистой циновке. Так же бесшумно отошли к выходу. Бань Чао поднял тяжелые веки, уставился на адъютанта. Солдат весь подобрался.

– Тао Шэн в нескольких метрах от палатки занимается упражнениями у-шу и крошит пальцами камешки.

– Хорошо... можешь идти.

Генерал нетерпеливо пригласил помощника садиться. Отодвинул столик в сторону и, повернувшись к циновке, устроился поудобнее.

– Прошу уважаемого Гань Иня разделить мою скромную трапезу. Уверен, что вы в делах и заботах по лагерю еще не успели поесть.

– Цзинь-ши, как всегда, абсолютно прав. С удовольствием составлю вам компанию.

– В таком случае возьмите на себя роль хозяина. Мне это будет крайне приятно.