Легионы идут за Дунай
Шрифт:
Помощник не заставил себя долго упрашивать. Сдернул с разносов тонкие белые салфетки, налил в маленькие яшмовые чашечки вина и в другие фарфоровые, побольше размером, ароматный зеленый чай.
– Десять тысяч лет жизни императору Чжан Ди!
Верноподданные осушили пиалы.
– Великолепный напиток, не правда ли?
– О да! Мне всегда казалось, что фрукты и виноград на землях Ферганы вдвое слаще, чем даже на юге Китая.
– Позвольте предложить вам эти цзяоцзы [125] . Повар, что и говорить, жуликоват, как и все люди его профессии, но в умении готовить ему не откажешь. Такой суп из верблюжьего копыта, который он делает, не всегда подадут и при дворе Сына Неба. Налейте мне еще чаю.
125
Цзяоцзы – паровые пельмени с начинкой из телятины, свинины, тыквы.
Гань Инь медленно, будто прислушиваясь к чему-то, разжевывал паровые пельмени и глотал, стараясь подольше продлить наслаждение.
– Командующий может не продолжать. Я до сих пор помню ту «битву дракона с тигром» [126] и лапшу, какой вы угостили меня накануне сражения с ваном Кушанского царства.
Когда с едой было покончено, командиры оставили на освобожденном от бумаг столе только чашки с чаем и завели беседу о делах.
– Внимательно ли вы ознакомились с состоянием армии на завтрашний день, почтенный Гань Инь?
126
«Битва дракона с тигром» – деликатесное китайское блюдо, приготовленное из мяса кошки и змеи.
– Все, что зависело от меня, я сделал. Остальное удел Неба. Солдаты вычистили лошадей и оружие. Накормлены и напоены. Уйгурские тысячи отведены в резерв. Отряды таримских князей перемещены в первую линию. Относительно тысячи ханьских стрелков вы еще не отдали распоряжение.
– Блестяще. По донесениям наших разведчиков почти четыре пятых корпуса парфян состоит из конницы. Пехота малочисленна и представляет ценность скорее как единица прикрытия и охраны. Вряд ли структура войск парфян сильно отличается от разбитой нами кушанской армии Канишки. Завтрашнее сражение выиграет тот, кто позднее введет в бой тяжелую кавалерию.
– Нужно ли понимать цзинь-ши так, что наш китайский стрелковый отряд вообще не примет участия в битве?
– Наоборот. Ханьская пехота должна сыграть роль приманки для противника и обеспечить весь последующий успех. Перед рассветом между двумя и тремя часами дня, но никак не раньше, раздайте арбалетчикам стрелы Огнедышащего Дракона.
– Я все понял, дорогой генерал. Отвод уйгурских всадников во вторую линию уже не вызывает моего недоумения.
– Ну вот и прекрасно. А сейчас, уважаемый Гань Инь, я просил бы вас об одной безделице.
Гань Инь, догадываясь, о чем пойдет речь, польщенно улыбнулся. Бань Чао протянул офицеру и земляку маленький изящный цинь.
– Памятуя изречение великого Сыма Цяня «Слова могут обманывать, люди могут притворяться. Только музыка не способна лгать», я прошу вас блеснуть искусством игры. Спойте что-нибудь свое, шаньдунское.
Гань Инь закатил полы синего шелкового халата. Попробовал пальцами струны, подкрутил колку, настраивая инструмент, и, аккомпанируя себе, запел высоким голосом.
На службе у князя супруг далеко...Не день и не месяц проводит подряд!Когда же домой возвратится солдат?На службе у князя супруг далеко,Пусть голод и жажда его пощадят!Китайские солдаты из охраны командующего, расположившиеся возле походных костров, снимали шляпы и вслушивались в знакомые строфы песни. Пылающие будылья верблюжьей колючки озаряли их продубленные ветрами коричневые лица. Где-то за десять тысяч ли от этой песчаной пустыни и усыпанного звездами неба высятся крутые, покрытые хвойными лесами горы, течет полноводная бурная Янцзы-цзян. И в маленьких садах, где в прудах ковыряют ил сонные карпы, розовой кипенью цветут ветви прекрасной мэйхуа [127] . Это там, в Китае. А здесь только красноватый песок, верный халат из ячьей шерсти и воля Синего Неба на их жизнь и смерть в завтрашнем сражении.
127
Мэйхуа – поэтический образ цветущей сливы в древней и средневековой пейзажной лирике Китая.
Из-под низко надвинутого козырька шлема Бань Чао внимательно разглядывал боевые порядки парфян. Он сразу выделил тускло мерцающую тучу катафрактиев – тяжелой панцирной кавалерии на правом фланге. В первых рядах лохматились овечьи шапки да-юэчжи – массагетов. Немногочисленная, намного меньше, чем предполагал китайский полководец, парфянская пехота грудилась вокруг знамени командующего объединенными силами Арейи и Гиркании. В мозгу генерала моментально сложился план предстоящей битвы.
– Тао Шэн!
– Цзинь-ши может приказывать!
Личный телохранитель Бань Чао худощавый жилистый Тао Шэн неотлучно находился при нем последние семнадцать лет. Обученный горными отшельниками верховьев Янцзы искусству кун-фу, он днем и ночью не смыкал глаз, оберегая своего повелителя. Руки отшельника обладали дьявольской силой. Тао Шэн мог кулаком раздробить камень величиной с две человеческих головы. В бою он с величайшим мастерством действовал одновременно двумя ханьданскими мечами, рукоятки которых постоянно торчали за его плечами.
– Гань Иня, Цао Ли Дэ и Сюань Чжи ко мне!
Офицеры птицей взлетели на холм.
– Слушать приказ! Сразу вслед за атакой таримских конников Сюань Чжи с пехотой двигается в полуобход правого фланга неприятеля. Вас, Цао Ли Дэ, я прошу поставить арбалетчиков за копейщиками Сюань Чжи и поддержать марш стрелами Огнедышащего Дракона Ваша задача – смешать атаку тяжелой кавалерии парфян. Остальное довершат уйгуры. Правый фланг, уважаемый Гань Инь, остается за вами.
– Десять тысяч лет Сыну Неба! – ответили командиры.
По знаку Бань Чао таримская конница по касательной понеслась на центр и левый фланг парфян. От летящих стрел зарябило в глазах. Заржали и забились раненые лошади. Дата и массагеты с парфянской стороны стреляли из луков с не меньшей ловкостью и сноровкой. Описав полный круг, конные тысячи ринулись в новый бросок, на ходу наполняя колчаны из тороков верблюдов, стоявших позади войска.
Китайская пехота, в длинных халатах, мелькокольчатых кольчугах, с квадратными щитами и кривыми мечами в руках, выстроилась в четыре плотные шеренги. К ней примкнули пешие стрелки с дальнобойными арбалетами. Каждого арбалетчика сопровождал помощник с дымящимся трутом и просмоленной лучиной. Наместник медлил посылать часть вперед. Казалось, он чего-то ждал.
– Смотрите, дракон! – вдруг ахнул кто-то удивленно в рядах.
Солдаты и командующий задрали головы к небу. На высоте примерно сорока метров парил красный длиннохвостый дракон. Кто запустил летучего змея? Как он оказался в вышине? Воины не успели дать ответа на эти вопросы. Бань Чао указал на матерчатое чудовище соплеменникам.
– Ханьцы! Дракон в небе предвещает победу! Вперед, сыны Поднебесной! Над вами красный Дракон!
С ног до макушки закованный в железо, Сюань Чжи повторил команду: