Чтение онлайн

Минуту назад он чувствовал себя таким одиноким, а сейчас начал понимать, что это вовсе не так. Просто он до сих пор был убежден в том, что способен повлиять на Лондо. И когда Лондо отторгнул его, он растерялся. Но, ведь ничего страшного не случилось, если только себя не накручивать. Благодаря стараниям коварной любовницы Мэриел, его самоуважение и представление о нем среди дипломатов Альянса было с треском подорвано…. но ее можно победить. И, возможно, использовать в своих интересах.

Что ж, возможности действительно были, главное — захотеть их увидеть.

— Да, — медленно произнес Вир, лихорадочно обдумывая все это. — Да, у меня есть… кое-какие связи.

— Тогда мы будем поблизости.

Вир машинально кивнул, не вдумываясь в смысл слов. А потом до него дошло.

Вир повернулся и спросил:

— И, раз вы будете рядом, что вы будете?..

Но они исчезли. Финиан. Гвинн. И тот, кого они называли Галеном. Даже корабль.

Корабль, на котором он сюда прилетел.

— И что мне теперь делать? Идти на Вавилон 5 пешком? — потребовал ответа Вир. Но отвечать было некому. В его собственной голове ни одной разумной идеи на этот счет не родилось, и поэтому он просто пожал плечами. Но главной причиной дискомфорта было то, что техномаги, пусть даже техномаги-отшельники, по-прежнему, чертовски его пугали. Он найдет другой способ добраться до Вавилона 5… и тогда, вот тогда начнется настоящая работа. Работа, которая приведет его к…

К чему? Куда она его заведет?

Он сказал Лондо, что останется его другом…. даже если тот причислит его к своим врагам. Тревожное предчувствие овладело Виром — если он продолжит действовать в том же духе, то этот миг настанет раньше, чем ему бы того хотелось. И тогда он выяснит, сохранятся ли на самом деле те дружеские чувства, о которых он заявлял.

От этих мыслей Виру стало еще хуже — ему все меньше нравилась возможная перспектива.

Полагаю, что здесь наиболее уместно выражение, которое любил повторять мой давний друг мистер Гарибальди: «Это была типа вечеринка». Все было именно так, и даже круче, уверяю вас.

Празднования неслись безостановочной чередой. Естественно, я не мог принять в них участия. Официально я должен был считать радость неуместной и осуждать веселье, и такое публичное выражение неодобрения даже вызвало недовольство среди части моих возлюбленных подданных. Ведь они, несмотря ни на что, ждали формальной поддержки со стороны своего императора. Да как я посмел даже намекнуть на то, что их радость при виде чужого несчастья неуместна и является признаком дурного тона, если не сказать, недальновидности!

Народ не станет долго слушать то, что ему не хочется слышать.

А если еще учесть количество желающих сбить меня с пути, который привел меня на этот проклятый трон, то я, определенно, последний, кто имеет право делать подобные замечания, не так ли?

Я пишу эти строки спустя неделю или, возможно, две по земному календарю, после того, как дракхи заразили чумой беспомощную Землю. Я не могу сказать точно, когда это случилось, потому что большую часть времени провел в алкогольном тумане. Как всегда, я пьянствовал отчасти из-за маленького приятеля на моем плече, а точнее — из-за его непереносимости алкоголя. Также это было вызвано моим номинальным участием в лихорадке празднеств, охвативших Приму Центавра и ввергнувших ее в пучину веселья. Такие поступки всегда опасны, ибо имеют обыкновение притягивать внимание Судьбы и ее проклятых сестер: Божественного Правосудия и Иронии.

С каждым прошедшим годом изоляция Примы Центавра все усугублялась. Мы будто сплели кокон вокруг себя и повесили на нем огромный знак с призывом ко всем остальным держаться от нас подальше. Раз Межзвездный Альянс решил прекратить с нами всякие отношения, то и мы будем питать к нему такую же антипатию. И, как обычно бывает в подобных случаях, нам пришлось пристально взглянуть на себя — как с точки зрения духовности, так и политики. Мы искали ответы, пытались понять, как и почему судьба оказалась столь жестокой и несправедливой к нам и бомбами едва не стерла нашу расу с карты галактики.

Кое-кто без передышки вопил о том, что наше общение с «низшими» расами вызвало гнев Великого Создателя. Мы позволили себе стать слабыми и утратили цель. Но сойтись во взглядах на цель они не могли и ударялись в философию. Межзвездный Альянс напал на нас, потому что на то была воля Великого Создателя. Такое странное сочетание паранойи и духовного смирения было распространено среди нас.

Но бытовала и другая точка зрения. Если мы постараемся вернуть себе милость Великого Создателя, восстановим Приму Центавра и поймем, что единственным другом центаврианина является другой центаврианин, в общем…. возможно, тогда Великий Создатель смилостивится над нами. Он направит нас по пути возрождения былого величия. И, что более важно, обрушит на наших врагов волну своего гнева и покарает их своей могучей дланью.

Возможно, поэтому министр Дурла назначил своего бывшего учителя религии, некоего Валлко, на недавно введенную должность министра духовности. Я счел ее совершенной нелепостью и был абсолютно уверен в том, что поднимется крик.

Я был прав. Я всегда прав. Это мое проклятие. Ну…. одно из многих.

К сожалению, крик поднялся в знак всеобщего одобрения. Многие были уверены в том, что это станет новым и, несомненно, положительным шагом к улучшению положения многих несчастных жителей Примы Центавра. Министр Дурла решил поддержать Валлко, устраивая ему добровольно-принудительные встречи с гражданами. Но оказалось, что нужды в этом нет. Службы Валлко проходили всякий раз в переполненных храмах. По крайней мере, так мне говорили. Я сам ни разу на них не был.

Министр Дурла укорял меня за это. Ну и пусть. Я ответил ему так: если Великий Создатель вездесущ, то почему его присутствие более ощутимо в храме министра Валлко, чем в тронном зале? У него гораздо больше поводов находиться именно в тронном зале, где сосредоточена истинная власть Примы Центавра, так что именно там Великий Создатель будет обладать наибольшим влиянием.

Возможно, я говорил обо всем этом не так настойчиво, как хотелось бы.

Вероятно потому, что мы оба понимали, какой бред я несу. Власть находится в другом месте. Несомненно, Дурла думает, что власть принадлежит ему, и я уверен, что он считает меня достаточно глупым, чтобы верить в то, будто она находится в моих руках. На самом деле, глупец — именно Дурла. Но я не спешу сообщить ему об этом его… заблуждении.

И, тем не мене, Дурла делал все, что хотел. Естественно, он не пропускал ни одной проповеди Валлко. Скорее всего, он считал весьма мудрым шагом, если его будут там видеть. Что ж, он был абсолютно прав. Если он в глазах народа становился составной частью Валлко и его службы, то связывал себя — через него, — с божественной сущностью. Это был очень ловкий ход. Очень мудрый прием. Я его оценил, потому что сам так поступил в свое время.

Когда-то давно я сам добивался видимости, будто получил благословение техномагов. Я хотел упрочить свой статус в глазах окружающих, что помогло бы мне подняться по лестнице власти. Трудно поверить, но теперь то время кажется мне таким невинным.

Новости о несчастье, обрушившемся на Землю, достигли нас во время одной из религиозных церемоний Валлко. В один миг все обезумели от радости. Валлко пришлось потратить немало времени на то, чтобы успокоить аудиторию. Его следующая фраза была весьма осторожной, а слова — тщательно обдуманными. Вот что он сказал: «Центаврианам не пристало радоваться горю других. На протяжении всей нашей истории мы относились с сочувствием к другим расам. С участием. Так было всегда. Конечно, были и такие расы, которые не принимали наше участие и сопротивлялись нам. На ум сразу приходят нарны. С ними, равно как и со всеми, кто действовал наперекор интересам Примы Центавра, мы обращались так, как было необходимо. Ни больше, ни меньше.