Чтение онлайн

Убийства и ложь не входят в обязанности министра Внутренней Безопасности! Так кто же здесь зашел слишком далеко?!

— Мы этого не знаем, — ответил Лондо. — Если доказательства…

— Доказательства легко подделать!

— Если ты еще раз перебьешь меня, Сенна, то за последствия я не ручаюсь!

Сенна, в запале вскочившая с кресла, отступила назад, осознав, что он имел в виду. Она никогда еще не видела Лондо в такой ярости.

Лондо с видимым усилием заставил себя успокоиться, а потом строго произнес:

— Я лично проверю все эти доказательства. Если результаты, как сейчас сказал министр Дурла…. окажутся… то… — он замолчал, обдумывая сложившуюся ситуацию. — А что касается вопросов внутренней безопасности, то я не вижу смысла в том, чтобы сообщать населению о том, что среди них, возможно, есть предатели. Зачем раздувать страсти и подливать масла в огонь паранойи?

Народу нужно сейчас спокойствие, а не брожение умов. Если в конце своей жизни.

Телис Эларис и присоединился к предателям, то это не должно затмить то добро, что он принес родному миру своим учением. Мы всегда можем заявить, что взрыв произошел в результате чего-нибудь банального, например, неправильного обращения с огнеопасными веществами или что-либо в этом духе. Уверен, вы можете изобразить что-то в этом роде, Дурла, не так ли?

— Да, Ваше Величество, — ответил Дурла, явно восприняв его слова, как приказ.

— Хорошо.

— Вот наглядное доказательство того, — обратился к Сенне Дурла, — что иногда ложь является частью моей работы.

Сенна ничего не ответила. Все некоторое время молчали. Затем Лондо обратился к ней:

— Раз ты, Сенна, так тревожишься о том, что подумают люди про того, кто уже мертв… Не кажется ли тебе, что ты обязана извиниться перед министром.

Дурлой за то, что прилюдно набросилась на него, особенно, если учесть тот факт, что он все еще жив, и ему предстоит выслушать много хулы из-за твоих действий?..

— Если это просьба, Ваше Величество, то нет. Не думаю, что я должна извиняться перед ним.

Она посмотрела на Лондо, чуть вздернув подбородок, демонстрируя вызов с той силой, с какой посмела в данных обстоятельствах.

— Ваше Величество, — сказал Дурла, снова придя ей на выручку, — в извинениях нет необходимости. Честное слово.

— Хорошо, — кивнул Лондо. — Сенна, ты свободна.

Она вышла из комнаты и, лишь отойдя на достаточное расстояние, позволила себе разрыдаться.

Дурла вручил Лондо коробку с уликами и поклонился.

— Вернете ее, когда сочтете нужным, Ваше Величество. Полагаю, что вы найдете там все, о чем я вам говорил.

— Не сомневаюсь в этом, — сказал Лондо.

Дурла повернулся, намереваясь уйти. Он пошел было к двери, но потом услышал быстрые шаги за своей спиной. Прежде чем Дурла успел развернуться, он внезапно почувствовал, как одна сильная рука вцепилась ему в шею, а другая схватила его за воротник. Тщедушного министра швырнули вперед, да так, что он с размаху врезался лицом в стену. Этот удар на мгновение оглушил его, а потом около его уха очутились губы Лондо, и он услышал угрожающий шепот:

— Имей в виду, Дурла…. если я узнаю, что эти улики, на самом деле, были сфабрикованы…. что ты действительно виноват в гибели Элариса… Твоя голова окажется на колу, рядом с башкой парня по имени Морден, который, уверяю тебя, имел тесные связи с гораздо более могущественными силами, и был намного опаснее тебя. И еще я клянусь, что лично отрублю тебе голову, а Сенна возьмет твою голову и собственноручно, с радостью, насадит ее на кол. Ты понял это?

— Ваше Величество, я…

— Ты. Меня. Понял?

— Да, Ваше Величество.

Он отпустил Дурлу. Министр не стал оглядываться. Вместо этого он поправил свой воротник, пригладил растрепанные волосы и вышел из тронного зала.

Как только он вышел, Лондо почувствовал боль.

В его разуме будто что-то взорвалось. От этой ослепительной боли невозможно было спрятаться. Он, пошатываясь, пересек тронный зал, пытаясь найти источник этой боли, но потом все понял. Страж, страж на его плече.

Он попытался обернуться и сорвать с себя это чудовище, сорвать раз и навсегда, но подобные действия лишь усилили его страдания, а потом он услышал в своем мозгу голос: «Я бы на твоем месте не стал этого делать».

Шатаясь, он добрался до трона и, судорожно дыша, ухватился за него руками, когда боль, наконец, начала стихать. Но не исчезла совсем, напоминая огромного зверя, затаившегося в высокой траве, готового напасть на него, стоит ему только сделать малейшее неверное движение. Лондо узнал этот голос, пусть даже он звучал лишь в его голове, голос Сообщества Дракхов, или, по крайней мере, их эмиссара, который, судя по всему, прятался где-то во дворце, подобно вездесущему призраку смерти.

— Как… как вы…

«Не спрашивай. Сиди. На троне. Положи руки на подлокотники».

Лондо сделал так, как ему приказали. У него не было иного выхода: он понимал это.

«Ты оскорбил Дурлу». Голос прозвучал почти разочарованно. «Он — наш избранник. Этого не должно повториться…»

— Ваш избранник. Значит, у него тоже есть страж? — проворчал Лондо, получив хоть какое-то удовольствие, представив, какими глазами Дурла смотрел на омерзительное создание, ползущее к нему по полу.

Но он был разочарован, услышав ответ.

«Нет. Ему это не нужно. Он и так верит в то, что Республика стала уязвимой и пришла в упадок, и что вы потеряли пыл молодости. Он верит в порядок, послушание и полное подчинение. Ему нет необходимости знать о нашем присутствии, ему не нужен страж. Чистый энтузиазм и правильный образ мыслей заставляют его действовать более эффективно, чем смог бы любой страж».

— Рад за вас. Тогда можно поинтересоваться, зачем тогда вам понадобился я?

«Нет».

Да… вот, значит, как. Дракха можно обвинить в чем угодно, только не в увиливании от ответов.

Голос дракха, обращенный к нему, был полон сожаления:

«Мы не испытываем от всего этого удовольствия, Лондо. Никакой радости.

Работа, которую ты проделал ради Примы Центавра, достойна похвалы. Ты нашел для них цель и заставил сосредоточиться на ней, поднял их дух, вырвал их из того жалкого состояния, в котором они пребывали всего каких-то шесть месяцев назад. Будь ты предоставлен самому себе, ты мог бы стать неплохим императором. Но ты принадлежишь нам, а не себе. Ты будешь повиноваться нашей воле и всегда помнить, что лишь притворяешься, будто служишь собственному народу; на самом деле ты служишь нам. Чтобы помочь тебе запомнить это… ты будешь молча сидеть на этом троне».