Чтение онлайн

Казалось, он забавлялся, наблюдая за их разговором. Будто Лондо ожидал чего-то определенного, но Вир даже представить себе не мог, что это могло быть. Меньше всего на свете Виру хотелось оказаться втянутым в словесный поединок с Дурлой только из-за того, что это, в силу неких причин, было выгодно Лондо. Какими бы ни были эти причины. Тем не менее, в голосе и осанке.

Дурлы было что-то, что смущало Вира. Не в самих словах, а, в основном, в его снисходительном тоне.

— О, да… да, у меня там было много дел, — сказал Вир.

— Уверен, что так. Хотя, — продолжил Дурла, — по-моему, истинное будущее.

Центаврианской Республики строится здесь, на Приме Центавра, а не в металлической консервной банке, находящейся за много световых лет отсюда. В месте, которое является базой Альянса, просто мечтающего о том, чтобы стереть центавриан с карты галактики, а?

— Министр, — осторожно ответил Вир, — со всем уважением, должен сказать вам, что, если бы все члены Межзвездного Альянса «просто мечтали» об этом, то сомневаюсь, что мы бы сейчас стояли здесь, в этом прекрасном дворце, наслаждаясь великолепным вином. Простите! — он окликнул слугу и жестом потребовал еще порцию выпивки. Обычно Вир почти не пил спиртного, но за последние годы, благодаря большому количеству поводов для практики, достаточно в этом поднаторел. Этому так же поспособствовало длительное общение с Лондо.

Когда слуга убежал выполнять его требование, Вир добавил: — Запомните, министр, что я работаю на Вавилоне 5. Я уже много лет знаком с президентом.

Альянса. Не стану пересказывать то, что мне довелось услышать там о происходящем здесь, но вам бы стоило более осторожно выражать свое мнение о.

Межзвездном Альянсе.

— И что же такое вы услышали «о происходящем здесь»? — спросил Дурла, насмешливо приподняв бровь.

Вир опустил глаза и увидел новый бокал, который, будто по волшебству, оказался в его руке. Ополовинил его одним глотком. Вир чувствовал, что этим вечером выпивка окажется весьма полезной.

— О, дурацкие слухи. Будто здесь люди исчезают. Придерживающиеся умеренных взглядов политики теряют лицо, власть… жизнь. И на их место приходят ваши союзники.

— Вы переоцениваете меня, господин посол, — с неподдельной скромностью возразил Дурла. — Согласен, я стараюсь рекомендовать императору тех, кто, по моему мнению, достоин доверия. Но с тех пор, как моей обязанностью стало наблюдение за Внутренней Безопасностью, я, естественно, стараюсь продвигать тех, кого считаю преданным Республике.

— То есть, вам?

— Я уже объяснил, что имею в виду, посол, — невозмутимо ответил Дурла. — Император — живое воплощение духа Республики Центавр. Меня беспокоит лишь то, насколько подданные преданы ему.

— Как это мило, министр, — Лондо, наконец, вмешался. — В конце концов, мы живем в опасное время. Никогда не знаешь, кому можно доверять.

— Совершенно верно, — согласился Дурла и хлопнул Вира по плечу: — Надеюсь, что не произвел на вас ошибочного впечатления, посол. Я бы скорее откусил себе язык, чем сказал что-то такое, что могло бы так вас обеспокоить.

— Я бы дорого заплатил за подобное зрелище, — ответил Вир.

Дурла продолжил, не обращая внимания на столь явный сарказм:

— Если говорить откровенно, мы все хотим одного. Чтобы Республика Центавр снова стала играть ведущую роль на межзвездной арене, как это некогда было.

— Неужели?

— Именно так, посол! — сказал Дурла, будто объявлял прописную истину. — Пока многим это кажется шуткой. Мы поверженные, побитые враги. Против нас объединились целые системы, и они будут продолжать мешать нашему возрождению.

Когда-то… когда-то они тряслись от ужаса при одном лишь упоминании о нас.

Теперь же… теперь они трясутся от смеха.

— Ужасно, — произнес Лондо таким тоном, будто в тысячу первый раз беседовал на эту тему. Вир заметил, что Лондо расправляется с порциями выпивки в три раза быстрее него. Да, похоже, что быстрее всех во дворце. — Ужасно.

— Даже сейчас, когда мы отстраиваемся, когда надрываемся для того, чтобы выплатить все эти «репарации», одновременно пытаясь возродить нашу прежнюю гордость…. они следят за нами. Они обращаются с нами так же, как мы когда-то обошлись с нарнами. Как бы вы это назвали?

— Верхом справедливости? — осмелился вставить Вир.

Дурла сам ответил на свой вопрос, не обращая внимания на Вира. Кажется, он даже не слышал его.

— Оскорбление. Одно оскорбление на другом! Но потенциал нашего величия все еще жив на Приме Центавра, тлеет, подобно лихорадочному жару, в нашем народе.

— А разве лихорадка не болезнь? — спросил Вир. — Знаете…. иногда от этого умирают…

— А иногда она проясняет зрение, — ответил Дурла.

— У меня обычно только голова болит.

— Мы бродили среди звезд, — воинственно произнес Дурла. — Разве могут те, кто некогда повелевал звездами, довольствоваться грязью, лежащей под ногами?

Хотите знать, чего я больше всего желаю для нашего народа, посол? Хотите знать правду? Я хочу, чтобы мой народ вернул себе подобающее место в галактике. Я хочу видеть, как центавриане снова протянут свою длань и станут повелевать звездами. Я хочу, чтобы вернулась наша былая слава. Я хочу, чтобы мы снова стали теми, кем привыкли быть. Неужели я хочу слишком многого, посол?

На этот вопрос вместо Вира ответил Лондо, который, покачивая в руке бокал, разглядывал налитую в нем жидкость.

— Нет, — тихо произнес он. — Нет…. это вовсе не слишком много.

Дурла хотел было продолжить свою речь, но тут его кто-то окликнул с другого конца зала. По-видимому, возник какой-то дружеский спор, и Дурлу попросили его разрешить. Он быстро и грациозно поклонился Лондо и Виру, а потом оставил их.

К Лондо двинулись еще несколько чиновников, требуя его внимания, но Лондо отмахнулся от них. Затем он приобнял Вира и произнес:

— Пойдем, пройдемся со мной, Вир. Расскажешь мне последние новости.

— Ну, вот вам последняя новость — он мне совершенно не нравится, Лондо.

Этот Дурла. Ни на йоту, — Вир говорил шепотом, правда, злым шепотом.

— Дурла? А что в нем такого? — Лондо, кажется, был потрясен реакцией.

Вира.

— Ну, не сочтите это оскорблением…. просто… чем-то он напоминает мне вас. Того, каким вы были.

— Вовсе нет.

— Вы смеетесь? А все то, что он только что сказал? То, о чем он мечтает?