Чтение онлайн

Пока он занимался делами в Мадриде, а потом приходил в себя в реанимации, в анклаве произошло несколько значимых событий: войскам удалось ликвидировать все запасы «грязных» бомб у кровососов. Сработал информатор, штаб не стал тянуть с решением проблемы, и в результате двух яростных атак адские устройства обезвредили. Только дался этот успех ценой очень больших потерь. Так что сейчас в блоке не осталось свободного места: в нем находились солдаты с ранениями средней тяжести. Уже не опасные для жизни, но которые требовали определенного времени под контролем врачей для полного восстановления.

Возле блока прогуливался доктор Раджид с сигаретой в руке. Средних лет афганец или пакистанец, а может, индус — Николо хоть и бывал в Азии неоднократно, но с трудом различал народы, ее населяющие. Он все собирался спросить у доктора, откуда он, но с высокой долей вероятности мог получить ответ, что он из Великобритании, Франции или Германии. По крайней мере, на английском доктор говорил почти без акцента.

Как специалиста Раджида хвалили и пациенты, и коллеги, но характер у доктора был скверным, настолько скверным, что приличные клиники внесли его в «черный» список и отказывали в работе. Так что операция помогала ему решить свои финансовые проблемы.

Николо так много знал о нем, потому что уже сталкивался с ним во время одного дела в Бирме. Услугами доктора пользовался «Дрейк фаундейшн», что позволяло Раджиду в перерывах между контрактами с наемниками, при работе в обычных клиниках открыто конфликтовать с руководством и коллегами.

Николо улыбнулся так, чтобы его не увидел камерленго: доктор терпеть не мог представителей любой религии и считал своим долгом высказать им свое отношение очень простыми и не самыми цензурными словами. И даже сейчас, получая деньги из казны Ватикана, он спокойно заявлял раненым солдатам, которые в основе своей исповедовали католичество, что они занимаются полной херней, посещая церковь, а кресты на цепочках только мешают при осмотре.

Николо тоже доставалось, поэтому он старался минимизировать контакт с этим чудным азиатом.

Увидев, что сейчас к блоку направляется сразу два священника, доктор расплылся в улыбке, которая, Николо это точно знал, ничего хорошего не предвещала.

— Торговцы словами пожаловали, — поприветствовал он их, и камерленго остановился словно оглушенный. — Попировать на чужом несчастье решили? Или вам привезли новую партию крестиков, и начальник отдела продаж, его вроде Климент зовут, требует выполнения плана?

— Добрый день, — камерленго решил, что универсальная вежливость поможет справиться с ситуацией.

— Конечно, добрый. Но не для всех. Для парней, которых вы оболванили своими проповедями, он добрым станет не скоро. Залили им дерьмо в уши про долг перед Богом, дали винтовки, а сами сидите в тылу, пока они страдают на передовой. А мне потом приходится их тут собирать по кусочкам, чтобы отсрочить их встречу с Господом вашим.

— Вы же доктор Раджид? — поинтересовался камерленго, и Николо понял, что кардинал использует вживленный нейроинтерфейс, который идентифицировал доктора автоматически. Камерленго обзавелся им не очень давно, так как на предыдущих встречах Николо не помнил, чтобы он им пользовался.

— Именно. А как тебя зовут греховный лицемер с красным носом? — азиат намекнул Конти на пристрастие к вину.

— Кардинал Рикардо Конти. И я тот человек, который визирует платежные поручения, которые доставляют оплату на ваш счет, доктор Раджид. Не считаете лицемерным нападать на Церковь и тут же кормиться из ее рук?

Доктора такой ответ привел в замешательство: он привык, что обычно ему никто не отвечает, так как все стараются поддерживать с человеком, от которого может зависеть твоя жизнь, хорошие отношения. А камерленго продолжил:

— Я еще хочу сказать вам, доктор, что предпочту в случае чего не пользоваться услугами такого специалиста, как вы. Не из-за профессионализма, а просто из моральных установок. Не хочется, чтобы ваши грязные руки касались моего тела. Кстати, ваш контракт можно и пересмотреть. Я вполне могу изменить систему мотивации и нанять для этой работы человека с вашим уровнем мастерства, но без вашего агрессивного отношения к вопросам религии.

— Значит, на врача-католика у вас найдется бюджет побольше, чем для меня? — доктор не собирался просто так сдаваться, а Николо посмеивался в стороне.

— Да хоть на буддиста, но лишь бы он не использовал свой рот, чтобы извергать из себя гниль. А теперь, позвольте нам с кардиналом пообщаться с бойцами, которых мы обманом затащили на эту войну.

— Сколько угодно, — доктор махнул рукой в сторону входа в блок и закурил еще одну сигарету. Николо понравилось, как повел себя камерленго в этой ситуации: он не стал лебезить или убеждать наглеца, а ответил с позиции сильного.

Внутри санитарного блока его настигли больничные запахи, от которых начало мутить, поэтому Николо извинился и покинул палатку. К нему подошел доктор:

— А ваш коллега за словом в карман не лезет. Он даже более бойкий, чем вы, кардинал.

— Проповедовать и дискутировать — наша задача, нас этому учат, доктор.

— У нас в университете тоже имелась подобная хрень: как наладить психологический контакт с пациентом, как выстроить систему обратной связи, но, могу с уверенностью заявить, что все это не нужно большинству врачей. Но играть словами учит неплохо.

— Раненые поступают еще?

— Поступают, — вздохнул доктор, — не так массово, как в лень мясорубки у стадиона, но чертовы кровососы продолжают стрелять в наших солдат. Кстати, кардинал, давно хотел сказать вам об удивительном факте.

— Что за факт?

— Среди всех, кто прошел через мои руки, я не встретил ни одного бойца со следами укусов.

— Вы что, доктор, ожидали такого? В самом деле ожидали?

— Как вам сказать: не удивился бы, если бы встретил.

— Но они — кровососы — не персонажи из книг, они — просто продукт генной инженерии, их создателями не предусмотрены клыки, способные рвать кожу и плоть.

— Да пошутил я, пошутил, — махнул рукой доктор, а Николо почувствовал резкий табачный запах, который даже после многих лет отказа от курения вызывал у него теплые чувства.

— Доктор, вы бы немного корректнее вели себя. Мне-то не привыкать к вашим шуточкам и убеждениям, но те люди, которых вы ставите на ноги, ведь верят в Христа, не думаю, что им приятно слушать ваши изречения.

— Главное, что я ставлю их на ноги, кардинал Стоффа, а все остальное мы можем опустить. И по поводу парней, которые в блоке. Они — наемники. Как и я. Точка.

— Нет. Вы — наемник, а они — нет. Они отозвались на наш призыв и прибыли сюда добровольно, они рискуют своими жизнями, чтобы очистить мир от скверны. Не за деньги, а потому что так говорит им сердце. И это не пафос, не лицемерие, это то, как обстоят дела в действительности. Просто вам, доктор, сложно понять их мотивы, так как в вашем сердце только цинизм и деньги.