Чтение онлайн

Итак, “предпосылки, цели и способы проведения жертв, иллюстрированные на 37 примерах”…

— Привет!

— Здравствуйте.

Люба явилась. С одной стороны, это хорошо. Она будет отвечать на звонки. С другой — плохо. Она будет отвечать на звонки — тех, кто сможет дозвониться, а таких окажется немного, — и вряд ли среди них будет тот, кто должен позвонить самому Валентину.

Длинноногое, остроглазое, веснушчатое существо вынимает из сумочки увесистый том англо-русского словаря, зеркальце, коробку сигарет, записную книжку. Словарь Люба кладет на стол, прислоняет к словарю зеркальце, сует, глядя в зеркальце, в розовые губки сигарету, несколько раз осторожно передвигает ее с места на место, выбирая для сигареты наиболее эстетичную позицию, затем, не закурив, раскрывает записную книжку.

Начинается. В глазах — азарт! Еще бы! Есть ли на свете более волнующее занятие, чем телефонный разговор?

— Маша? Наконец-то. Тебя можно поздравить? Нет? Чего же ты думаешь? Ах, он еще не решил? Ну вот что. Хватит. Поставь перед ним вопрос ребром! Немедленно! Нет — так и встречаться больше не надо. Ты для него и так стольким пожертвовала…

— Жертвы бывают реальными и мнимыми, — говорит Валентин.

— Чего-чего? — подозрительно взглядывает на него Люба, быстро прикрывая ладошкой микрофон трубки. — Что вы говорите?

— Это не я, это Рудольф Шпильман. Должен вам сказать, он делит жертвы на активные и пассивные, а также реальные и мнимые.

— Трепетесь, — фыркает она презрительно. — А мы тут, между прочим, о важном говорим.

— Люба, простите, но вы даете своей подруге абсолютно неверный совет. Совершенно не умеете вы предвидеть ход событий! При такой стратегии равновероятен любой исход. Этот самый ваш “он” или женится, или не женится, но Машу-то вашу, насколько я понимаю, второй вариант не устраивает?

Они знакомы уже месяца четыре, но впервые Люба смотрит на Горбова с интересом. Это подстегивает Валентина. Уйти из кабинета он, как дежурный, права сейчас не имеет, а заниматься шахматами под разговоры милой Любы… Хотя он и считает себя человеком волевым и целеустремленным, но не до такой же степени… А кроме того, Валентину двадцать семь лет, а Любе двадцать один. И хотя она его не слишком интересует, одна мысль, что он, кажется, заинтересовал ее, подхлестывает его воображение, занявшееся теперь проблемами неведомой Маши и ее “его”.

— А что же она должна делать? — спрашивает Люба.

— Чтобы дать вам позитивные советы, я нуждаюсь в дополнительных сведениях.

— Маша, перезвони, пожалуйста, через четверть часа. Только обязательно.

Уткнув острые локотки в стол, Люба кладет на длинные ладони подбородок с ямочкой посередине.

— Что вам рассказать, Валентин?

— Начните с внешности героев. Я слушаю…

…Валентин вздыхает, облегченно распрямляется:

— Итак, подводим итоги в данном случае исчезнуть для Маши означает сдаться. Ее кавалер наверняка на примете у другой, точнее, у него и другая есть на примете, и он растерялся меж двух охапок сена… если не меж трех.

— Откуда вы знаете?

— Догадываюсь. А вот известно ли вам, чем активная жертва отличается от пассивной? Тем, что она обязательно должна быть принята. Итак, пусть Маша не просто исчезнет с его горизонта, а напишет письмо, мол, слишком он ей дорог, чтобы с ним встречаться, она его любит, но не верит, что они смогут быть счастливы, потому что он, как ей кажется, любит недостаточно.

— Пф-ф! И что будет?

— Узнаешь. Посмотри, вот тут, у Шпильмана, страница седьмая, правая колонка — сказано: активная жертва значительно сильнее пассивной.

Через неделю Люба перехватывает Валентина у входа на стадион.

— Они подали заявление в ЗАГС.

— Кто они? А! Правда?

— Да. Послушайте, я хочу с вами посоветоваться.

Любе необходимо срочно отделаться от двух лишних поклонников. Один, поинтеллигентней, успел понравиться маме и папе, а Люба еще замуж не собиралась; второй не давал ей прохода на танцплощадке в парке, и прийти туда с кем-нибудь еще стало невозможно, а иногда хотелось.

Хм… У нее два лишних поклонника, а сколько не лишних? Что они в ней находят? Девушка как девушка. Конечно, когда вот так полутемно, как на этой аллее, есть в ней что-то тревожащее, загадочное даже. И не так хорошо видна улыбка, в которой проскальзывает ранний и немалый опыт. И голос у нее сейчас тихий, нежный. С посетителями стадиона и даже тренерами она говорит потверже, погрубее. Впрочем, это естественно Брови, глаза, ресницы — не придерешься. Щеки — тугие. Морщинок у глаз, кажется, еще нет.

— А второй, с танцплощадки, вам предложение не делал?

— Что вы?! Он только полгода назад развелся. Теперь, грозит, никогда не женюсь.

— Прекрасно. Предложите ему руку и сердце. Назовем это, по Шпильману, освобождающей жертвой. Пассивной, потому что ее могут не принять — и не примут.

— А как с Костей? — спрашивает замирающим голосом Люба.

— Это который хочет жениться? Тут путь противоположный. Надо сделать так, чтоб он увидел вас целующейся с другим. Это будет тоже освобождающая жертва, но, как видите, активная. Если для нее понадоблюсь я…

— Спасибо, — сказала Люба.

В ближайший месяц половину свободного времени Горбов тратил на решение с Любиными подругами их проблем. А потом его вызывает директор стадиона и говорит, что угнетает его ситуация с финансовым планом, добиваются сверху, чтоб выполнял, а как выполнить, если оттепель, льда нет? Каток-то не работает. Что делать?

Валентин решительно посоветовал:

— Пишите этому начальству докладную. Требуйте холодильных установок для намораживания льда.

— Так ведь нет у начальства лишних установок! И оно знает, что я это знаю. Только рассердится.

— Видите ли, есть такое философское положение, нельзя ничего найти, ничего не потеряв. Пусть сердится. Зато выговора объявить не сможет: если в установках откажет — само будет виновато. А скорее — не откажет. Будет сердиться, что вы его не поняли, это верно, но есть ситуации, в которых подчиненному полезно не понимать свое начальство. Это, по Шпильману, тормозящая жертва.

За помощью обращается двоюродная сестра самого Валентина. Ей тридцать пять, не замужем, у нее давний роман с сослуживцем, который никак не решится на брак. Это для Горбова даже не задача, а типовой пешечный эндшпиль, правила игры в котором порядочный шахматист обязан знать наизусть. Совет: немедленно сменить место работы.

Подоплека этой рекомендации достаточно ясна и самой кузине Горбова: предполагаемый жених видит ее буквально каждый день; они почти не расстаются, а в случае женитьбы и вообще не будут расставаться: редкий мужчина в силах это выдержать. Женщина отлично все понимает, но ей-то хочется видеть любимого каждый день; она боится потерять его, исчезнув с его глаз; она многого боится и поэтому, все понимая, ничего не собирается менять.

Теперь — приходится. Все получается так, как было намечено.