Чтение онлайн

— Веня, — сказала она, отстраняясь и высвобождая свой локоть, — я не люблю, когда мне дышат в ухо.

В Тобольске Волков не расставался с ними ни на минуту, ездил на все выступления, водил по городу, устроил экскурсию в деревянный кремль.

Дни были такими насыщенными, что все трое к вечеру еле держались на ногах, едва дойдя до своих коек в гостинице, проваливались в сон.

Волков устроил их в лучшие номера старинной купеческой гостиницы. Митя на этот раз жил один, без соседа. У Лены и Ольги был шикарный двухкомнатный «люкс» с холодильником, телевизором и огромной ванной. Правда, горячей воды тоже не было. Но Волков повел их в настоящую русскую баню.

— Это что-то типа элитарного партийно-комсомольского клуба, — объяснил он, — у вас в Москве начальство развлекается в саунах, а у нас в Сибири предпочитают русскую парную.

— Никогда не видела голой партийной элиты, — хмыкнула Ольга, — ни московской, ни сибирской.

— Не думаю, что ты много потеряла, сестренка, — пожал плечами Митя.

— Должен вас предупредить, что парная там одна, общая. И предбанник тоже, — сообщил Волков, — но вы не волнуйтесь. Заходить в парную можно по очереди.

— А мы и не волнуемся, — пожала плечами Ольга, — мы не сомневаемся, что вы, Вениамин, в неприличное место нас не поведете. Мы вам полностью доверяем. Правда, Лен, мы ему доверяем?

— Конечно, — слабо улыбнулась Лена.

— А ваша партийная элита женского и мужского пола по очереди заходит в парную или все вместе? — поинтересовался Митя.

— Отдельно, — засмеялся Волков, — конечно, отдельно. В укромном тихом месте на берегу Енисея стояла большая изба-пятистенка. Из трубы валил дым. Дверь открыла полная румяная женщина в белом халате.

— Здравствуйте, Вениамин Борисович, добро пожаловать. Все готово.

— Привет, Зинуля, познакомься, наши гости из Москвы. Стены внутри были бревенчатые. Посередине стоял низкий дубовый стол, вокруг него — огромные глубокие кресла, у стен — широкие лавки, накрытые крахмальными простынями.

— Вениамин Борисович, вы кликните, когда самоварчик нести. Девочки, — обратилась банщица к Ольге и Лене, — вы можете там у меня переодеться. А мужчины пускай здесь.

Она провела их в небольшую уютную комнатку, где тихо работало радио и на табуретке кипел большой электрический самовар.

— Скажите, Зина, а почему нельзя было сделать отдельно женскую баню и мужскую? — поинтересовалась Лена. — Все-таки это неудобно, когда вместе.

— Так это ж не общественная баня, а партийная, — авторитетно объяснила Зина, — здесь начальство, а не простой народ.

— А начальство у нас что, бесполое? — хихикнула Ольга.

— Так сюда, как правило, одни мужчины приезжают, — недоуменно пожала пухлыми плечами банщица, — а если девчат привозят, то таких, которые не стесняются.

— Это что ж, — присвистнула Ольга, — типа бардака, что ли?

— Почему бардака? Сюда солидные люди ездят, партийные. И наше городское начальство, и из области, если кто с проверкой, комиссия там какая, обязательно посещают. Как же русскому человеку без баньки-то?

Закутавшись в простыни, Ольга и Лена прошмыгнули через предбанник в парилку.

— Только недолго! — крикнул им вслед Митя. — Нам тоже хочется.

— Странный какой-то этот Волков, — сказала Лена, нахлестывая Ольгу душистым березовым веником, — возится с нами, как с партийным начальством, принимает по полной программе, ни на минуту не покидает, прямо как нянька.

— А чего ж плохого? Надо спасибо ему сказать. Разве мы с тобой в Москве попарились бы в такой вот баньке? Это ж тебе не грязные Сандуны, не Краснопресненские, где стены склизкие, хлоркой воняет и грибок-ногтеед можно запросто подцепить. А здесь все чистенько, все на высшем уровне.

— Нет, спасибо ему, конечно, и все-таки он странный. Знаешь, ночью в поезде я вышла покурить в тамбур, и он полез ко мне с какими-то мутными откровениями.

— Хочет он тебя. Аж пыхтит, так хочет. Все эти провинциальные комсомольцы падки на московских девочек.

— Перехочет, — усмехнулась Лена, — обойдется. Тоже мне, провинциальный Дон-Жуан!

— Все, — поднялась Ольга с банной полки и сладко, с хрустом потянулась, — теперь давай-ка я тебя веником оттяну как следует, покажу, как это делается.

Когда все четверо сидели в предбаннике, распаренные, закутанные в простыни, и пили крепкий, с травами, чай, Митя внезапно спросил:

— Лен, ты помнишь, когда мы в поезде ехали, у Вениамина такая штучка выпала, белое сердечко с розочкой?

— Помню, — удивленно кивнула Лена.

— Ну вот! — обрадовался Митя. — Я же говорю, носил ты сердечко на шее. Ничего мне не показалось!

— Митька, отстань от человека! — махнула рукой Ольга. — Что ты привязался со своим сердечком? Может, это талисман, подарок любимой девушки.

— Нет, мне все равно, кто что носит на шее, просто я хочу, чтобы Лена подтвердила — не померещилась мне эта штучка спросонок, я же не сумасшедший, глюков у меня пока еще не было, — не унимался Митя. — А Вениамин говорит, будто мне показалось.

— Митя, прекрати! — строго сказала Ольга, и, взглянув на окаменевшее бледное лицо Волкова, добавила:

— Вы простите его, Веня, он у нас жуткий зануда.

После бани, по дороге к гостинице, Волков пригласил их к себе в гости.

— Идите вы вдвоем с Митей, — шепнула Лена Ольге на ухо, — мне не хочется.

— С ума сошла? Это же он ради тебя нас приглашает! Нельзя так обижать человека, — ответила Ольга громким шепотом.

— С чего ты взяла?!

Волков шел сзади, но был ближе, чем они думали.

— Леночка, Ольга права. Я ведь должен показать вам шкуру убитого медведя, иначе вы будете считать меня болтуном.

Они оглянулись. Он смотрел на них, растерянно и виновато улыбаясь.

— Комсомолец, неужели ты сам подстрелил медведя? — спросил Митя.

— Да, — кивнул Волков, — только шкуру сдирал не сам. Охотников попросил.

Он жил один в двухкомнатной квартире. Добротная пятиэтажка для комсомольско-партийной элиты была только что отстроена. В квартире пахло краской и обойным клеем. Мебели почти не было. В одной комнате стоял большой письменный стол, несколько стульев. По углам высились стопки книг. В другой была только широкая низкая тахта, аккуратно застеленная клетчатым пледом, и старинный платяной шкаф. На полу перед тахтой лежала толстая жесткая шкура бурого медведя.