Чтение онлайн

Водитель открыл было рот, чтобы поспорить, но, вглядевшись в свирепую низколобую физиономию вооруженного охранника, раздумал, выхватил деньги и быстренько укатил от глухих железных ворот.

В вестибюле Регина налетела на горничную.

— Женщина! Вы куда? Вы как сюда попали? — Горничная преградила ей путь.

— Молодец, Галочка, — потрепала ее по щеке Регина, — проявляй бдительность и впредь. Только, пожалуйста, никогда ни к кому не обращайся «женщина». Это невежливо.

Сорвав с головы черную вязаную шапочку, Регина тряхнула своими холеными волосами цвета спелой пшеницы и спокойным шагом проследовала к себе в кабинет.

— Регина Валентиновна, простите, я вас не узнала, — испуганно шелестела губами горничная ей вслед.

Запершись в кабинете, Регина скинула с себя жалкие одноразовые тряпки, под которыми было тонкое французское белье. Его она сняла уже в маленькой кабинетной душевой, осторожно и бережно. Стоя под горячим душем, она смывала с себя все запахи и звуки этого грязного, хамского города.

Ей вдруг вспомнилось, как лет пятнадцать назад один из ее пациентов, крупный чиновник из аппарата ЦК КПСС, жаловался, что постоянно ему снится один и тот же кошмарный сон: будто он едет в метро в час «пик», потом стоит в нескончаемой очереди в гастрономе за докторской колбасой, потом несет кусок этой бумажной серо-розовой колбасы в нитяной сумке-авоське. А под ногами хлюпает безнадежная гнилая слякоть, и войлочные боты, которые называют «прощай, молодость», промокли насквозь.

Конечно, за пятнадцать лет Москва стала совсем другой. Нет очередей, колбасы навалом, но все равно ощущение хамства и грязи осталось. Магазинное изобилие и мчащиеся шикарные иномарки только подчеркнули и обострили его…

Выключив воду, Регина стянула с головы непромокаемую шапочку, закуталась в пушистую махровую простыню. «Что теперь? — думала она. — Попробовать вариант с ядом? Но сейчас это вдвойне опасно. А может, переждать? Может, пока вообще ничего не стоит предпринимать?»

И тут послышался осторожный стук в дверь.

— В чем дело? — спросила она недовольно.

— Регина Валентиновна, — раздался за дверью испуганный голос секретарши Инны, — Вениамину Борисовичу нехорошо. К нему пришел какой-то журналист, вам лучше зайти в зал прослушивания.

— Сейчас иду! — Регина выхватила из шкафа первое, что попалось под руку, надела на голое тело клетчатую шотландскую юбку и толстый белый свитер ручной вязки. Сунув голые нога в мягкие замшевые туфли без каблуков, она мельком взглянула в зеркало, провела щеткой по волосам и быстро вышла из кабинета.

Веня был бледен как смерть. Руки его тряслись. Он стоял в узком проходе между стульями с открытым ртом и не мог произнести ни слова.

Тут же, у сцены, сидел темноволосый парнишка лет двадцати пяти, с приятным умным лицом. Регина отметила мельком, что парнишка этот совсем не похож на журналиста, занимающегося поп-музыкой. Ни серьги в ухе, ни длинных волос, никаких двусмысленностей в одежде. Дорогие джинсы, аккуратный темно-синий свитер, чистая добротная обувь.

— Здравствуйте, — поднялся он навстречу Регине и протянул руку:

— Георгий Галицын, журнал «Смарт».

Регина вздрогнула, но на рукопожатие ответила. И тут же увидела, что в левой руке парень держит маленький диктофон.

— Веня, в чем дело? — Она подошла к мужу вплотную.

— Я… Мне стало нехорошо, — выдавил он, с ужасом глядя Регине в глаза.

— Мы просто разговаривали, — мягким извиняющимся голосом стал объяснять Галицын, — Вениамин Борисович сам назначил мне встречу. Может, вызвать врача?

— Сколько кассет вы успели записать? — быстро спросила Регина.

— Одну.

— Отдайте ее мне, пожалуйста.

— Почему? — удивился журналист. — Там записан обычный разговор, мы говорили о Тобольске. Я могу дать вам прослушать.

— Вы мне отдадите эту кассету и уйдете отсюда, — сказала Регина с вежливой улыбкой.

— Да пожалуйста! — пожал плечами Галицын. — Если вы считаете, что ваш муж мог сказать что-то неприличное, возьмите. — Он вытащил из диктофона микрокассету и протянул Регине.

— Не обижайтесь, молодой человек, — смягчилась она взяв кассету у него из рук и спрятав в карман юбки, — Вениамин Борисович сегодня не в том состоянии, чтобы давать интервью. Я знаю ваш журнал. Будет лучше, если вы придете в другой раз. Вениамин Борисович с удовольствием ответит на ваши вопросы. А сейчас — всего доброго. Извините.

Галицын быстро вышел из зала.

Кассета, которую он отдал Регине, оказалась чистой.

— Деточка, так нельзя. Выкидывать хорошую коляску только потому, что у нее отвалились колеса, — это транжирство. — Вера Федоровна чинно уселась на кухонный диванчик и повела плечами:

— Опять у тебя сквозняк.

— Вера Федоровна, хотите гречневой каши с грибами? — спросила Лена.

— Хочу. Но ты мне зубы не заговаривай. Лизонька, а ты куда смотрела?

— Коляска совсем сломалась, — вздохнула Лиза и отправила в рот ложку гречневой каши с шампиньонами, — но ты, баба Вера, не грусти. Я уже большая девочка, я буду ножками ходить. Хочешь, я покажу тебе мою обезьянку?

Лиза слезла со стула и побежала в комнату.

— Можно было отдать в ремонт. Куда ты мне так много кладешь? Я не люблю на ночь наедаться.

— Вера Федоровна, но Лиза правда уже может ходить по улице. Скоро станет сухо. Рано или поздно все равно пришлось бы эту коляску выбросить, — оправдывалась Лена, ставя перед ней тарелку.

— Тебе бы все выбрасывать! А вдруг вы с Сережей на второго ребенка решитесь? Что же, опять новую покупать? Такая отличная была коляска, немецкая, удобная, легкая.

— Баба Вера, смотри, какая у меня обезьянка! — закричала Лиза, вбегая в кухню. — Мы возьмем ее с собой в домодых, она там будет со мной вместе спать и кушать.

— Как ее зовут? Ты уже придумала ей имя? — спросила Вера Федоровна, рассматривая игрушечного зверька.

Раздался звонок в дверь. Взглянув в «глазок», Лена увидела Гошу Галицына.

Пока он снимал ботинки, в прихожую выбежала Лиза.

— Привет! — важно сказала она.

— Привет, ребенок. Как у тебя дела?

— Хорошо. У нас сегодня коляска сломалась. — Лиза побежала назад в кухню с криком:

— Баба Вера! Я назову обезьянку Гоша!

— Это кого же ты хочешь назвать в мою честь? Покажи. — Гоша вошел в кухню, поздоровался с Верой Федоровной и сел рядом с ней на диванчик. — Ну, в общем, я не против, — сказал он, взглянув на обезьянку, — очень симпатичный тезка.

— Гоша, это не тетка, это игрушечная обезьянка, — серьезно возразила Лиза.

Гоша подробно объяснил ей значение слова «тезка», Лиза слушала и важно кивала.

— У обезьянки Гоши-тезки был еще маленький стульчик, кроватка и посудка. Мы с мамой купили, — сообщила Лиза, когда он закончил, — но коляска о-очень сильно сломалась.