Чтение онлайн

Обуреваемый этими грустными мыслями, Антон сидел на балконе и наводил телескоп на редкие желтоватые квадратики окон окружающих пятиэтажек. Улов его был невелик, так как жители города страсть как любили плотные шторы и любовью занимались исключительно в темноте, накрывшись несколькими одеялами. В ноль часов тридцать минут Антон посмотрел на часы и уже готовился написать в своем скучном дневнике наблюдений и открытий: — «Опять ничего», как вдруг в небе раздался шорох, затем где-то рядом мягко лопнула невидимая басовая струна, над головой Антона пролетел малиновый огненный шар, оставляющий тающий белый пенный след, и скрылся за одной из пятиэтажек. Еще через секунду раздался глухой удар, как будто пласт снега свалился с крыши, и все стихло. В воздухе запахло валерьянкой.

Минут пять Антон сидел в состоянии легкой психической контузии, с трудом осознавая процессы, происходящие в голове. Уже на первой минуте он понял, что ничего особенного в Свете нет, и не видеть этого мог только слепой или полный идиот. На второй минуте Антон окончательно забыл о Свете и с грустью вспомнил свое трудное детство и серую юность. На третьей минуте он преисполнился уважением к самому себе за долгие и тяжелые ночные бдения и кропотливые труды на благо отечественной астрономии. На четвертой минуте ему приоткрылось нобелевское будущее и плеснуло водой карибского прибоя по щиколоткам. На пятой минуте он возненавидел завистников и мздоимцев от науки. Вслед за этим столбняк прошел, и, чувствуя необходимость закрепления успеха, Антон стал одной рукой заполнять журнал наблюдений и открытий, другой набирать номер телефона общества регистраций НЛО и наговаривать сообщение на автоответчик, повторяя по буквам свою фамилию. А еще через минуту он рысью бежал по спящему городу в направлении падения небесного тела.

Большинство великих имен и событий остаются в памяти человечества после обязательного периода забвения и непонимания. Современники чаще всего не чувствуют поступи значительности и не видят проблесков вечного. Болид, пролетевший над городом в столь позднее время, заметили не менее десяти человек, но могущественный «тормоз» почти не давал сбоев. Несколько человек не поверили своим глазам, остальные не обратили на небесный объект никакого внимания. Не считая Петрова, исчезнувшего в неизвестном направлении, только Антон Брысин предпринял какие-то меры. Правда, в ноль-ноль часов тридцать пять минут постовой Борискин хотел сообщить об увиденном, но вспомнил о реакции дежурного по городу на найденную им на первой неделе службы драную кепку с застарелым пятном крови и временно передумал.

Между тем город жил обычной ночной жизнью. Лениво погавкивали собаки. Чем-то возмущался пьяный, ночующий на автобусной остановке. Монотонно шумел далекий ночной поезд. В ноль-ноль часов пятьдесят пять минут пронзительный телефонный звонок разбудил дежурного по отделению пожарной охраны и, не меняя визгливого тембра и обратившись в старческий голос, бодро прокаркал в покрасневшее от долгого контакта со столом ухо:

— Спите? А я, между прочим, уже минут двадцать наблюдаю в окно один очаровательный пожарчик. И кажется мне, что ни одна, извините старика, сволочь не собирается его тушить. Пора звонить Грядищеву. Придется самому мэру брать ведро и заливать пламя.

— Где горит? Что?

— Что вы себе думаете? Я-таки должен за вас работать? Может быть, мне еще взять лейку и сбегать побрызгать на ваш поганый пожарчик?

Дежурный с трудом проглотил повисшую на языке ответную фразу по поводу лейки и сдержанно спросил:

— Зачем же вы тогда звоните?

— В наше время, голубчик, пожарный стоял на каланче. Стоял, а не спал. У вас есть каланча?

— Пока вы тут чешете язык, в огне могут погибнуть люди.

— Какие люди? Вы держите меня за полного идиота? Горит хозяйственная постройка во дворе старого одинокого алкоголика. Там нет даже ни одной куры, только гора нестандартной стеклотары. Но кто знает? Ведь огонь может перекинуться на заборчик, а там… Так, может быть, я не зря чешу язык?

— Если вы не скажете, где горит, я не смогу это оценить.

— Они все хотят получать деньги. Но никто не хочет работать. Старый Зяма подскажи, старый Зяма помоги. Записывайте. Улица Емельяна Пугачева, дом двадцать три. Только не берите брандспойты. Возьмите мясо и шампуры, угольки в самый раз.

— Кто передал сообщение?

— Нет. Подумать только, кто нас тушит? Вы хотите, чтобы я заполнил анкету? Я никуда не уезжаю. Назло всем я умру здесь. Скажите своему начальству, что герой захотел остаться безымянным. Медаль за отвагу на пожаре можете оставить себе.

В следующую секунду тишину пожарной части разорвала противная сирена. Еще через минуту, протирая глаза, прапорщик Деревянко открыл ворота и запрыгнул в ревущий ЗИЛ, пытаясь вспомнить на ходу, есть ли вода в бочке. В один час десять минут дежурный трамвайного депо обнаружил, что с линии не вернулся последний трамвай, а именно трамвай Петрова, и отправил деповский «газик» на его поиски. В один час двенадцать минут дежурный пожарной охраны принял сообщение Деревянко, что расчет прибыл на место пожара, и все хорошо.

— Что хорошо? — раздраженно переспросил дежурный.

— Все хорошо, — ласково ответил Деревянко. — Все в полном порядке. Да, Гриша, я в прошлом году занимал у тебя деньги. Ты прости меня, Гриша, все как-то забывал. Обязательно верну с первой же получки.

— Что? — поразился дежурный, так как деньги, одолженные им Деревянко, относились к категории заимствования, которая служит только одной цели: не получая их назад, иметь полное моральное право не давать больше. — Что на месте пожара? Что сгорело? Жертвы есть?

— Все сгорело, Гриша. Жизнь сгорела, Гриша. Спалил я ее дотла, Гриша. И сам я жертва собственного поджога.

— Какого поджога? Деревянко! Ты пьян?

— Хотел бы я оказаться пьяным, но я трезв. Прости, не могу с тобой говорить, если что еще загорится, вызывай, а пока отключаюсь, мне многое нужно обдумать, Гриша.

В один час сорок минут из состояния оцепенения дежурного пожарной охраны вывел новый звонок.

— Да. Пожарная охрана слушает.

— Представляться нужно, молодой человек, — проскрипел знакомый голос. — Ну, да чего там ждать в наше время. Точнее, к сожалению, в ваше время. Все перевернулось с ног на голову. Пожарные приезжают на пожар, чтобы посидеть у угольков. Наверное, они мерзнут в казарме, и пожар это единственная возможность согреться?

— Что они делают? Они развернули брандспойты?

— Ни одного сантиметра. Хотя, может быть, вы что-то другое имеете в виду, но у меня не настолько сильный бинокль, чтобы это рассмотреть. К тому же сейчас ночь, если вы контролируете время суток. Но, насколько я могу разобрать в свете угольков, ваши пожарные воспринимают пожары слишком близко к сердцу. Похоже, что многие из них плачут. Но все они сидят вокруг пепелища и мотаются из стороны в сторону, как люди с нечистой совестью, у которых внезапно прошла амнезия. Если так вести себя на каждом пожаре, их надолго не хватит. У вас большая убыль личного состава на почве сердечных заболеваний и нервных расстройств? Признаюсь, я в некотором замешательстве. Этот гнилой сарайчик не стоит таких переживаний. Опыт мне подсказывает, милейший, что данный пожарчик вне вашей компетенции.

В один час сорок пять минут из ворот пожарной части выкатился ярко-красный «уазик» и «полетел» в сторону улицы Пугачева. В два часа десять минут, не дождавшись известий от «газика», дежурный трамвайного депо отправил по линии ремонтный трамвай. В три часа из ограждения станции скорой помощи выкатились две машины и помчались по пустынным улицам, пытаясь переорать сиренами свадебные песни котов. В четыре часа двадцать минут ночи зазвенел телефон в квартире мэра города. В четыре часа тридцать минут зазвенели телефоны в спальнях основных лиц городской администрации. В четыре часа тридцать пять минут был поднят по тревоге личный состав отдела внутренних дел и морского училища. В четыре часа сорок минут по секретному распоряжению мэра в городе было объявлено осадное положение. В пять часов десять минут в кабинете мэра состоялось первое заседание городского комитета по чрезвычайному положению.