Чтение онлайн

— Ладно, — сказал я, принимая решение. Оставлять проблему нерешённой было нельзя — они могут вернуться, и уже не в одиночку. Следующий визит мог обернуться поджогом, похищением кого-то из персонала или просто внезапным ударом ножа в спину в тёмном переулке. Неизвестно какое они придумают наказание за отказ. — Ты отойдёшь от действия сыворотки через пару часов. Твоя «невеста», где она?

Можно попробовать взглянуть на нее.

— Дома.

— Привозите. Я не покидаю стены лечебницы. У меня много пациентов, которые нуждаются в моей ежедневной помощи.

Он покачал головой, и даже в полубессознательном состоянии в его жесте читалось непоколебимое «нет».

— Невесте нельзя покидать дом до свадьбы. Табу. Её выход за пределы родовых земель до обряда — дурное предзнаменование.

— Ну вы решите хотите, чтобы я попытался помочь или ждите, что само пройдет, — мои слова прозвучали резко и цинично, но иного языка эти люди часто не понимали, — Вы пришли ко мне, потому нужно лечение. Я предлагаю решение. Но мои правила — часть лечения. Без них — никак.

Глаза громилы, затуманенные сывороткой, сверкнули тёмным огнём. Он собрал последние силы, чтобы произнести слова, в которых не было просьбы, а был лишь ультиматум самой судьбы:

— Нурджану нужна здоровая. Иначе позор семье.

АЛЕКСАНДР

Ну что-то подобное я и предполагал. Сложно строить свои правила, когда мир пропитан чужими традициями, уходящими корнями в глубь веков. Ты можешь быть хоть семи пядей во лбу, хоть пришельцем с продвинутой медициной, но если твои методы противоречат тому, во что здесь верят всей душой, тебя просто не станут слушать.

Нужно будет обязательно переговорить с их главным, что я не маг-чародей, а обычный доктор, пусть со своими своеобразными методами лечения. Если случай действительно тяжелый, то мне нечего им предложить.

«Не лезь в чужой монастырь со своим уставом». Эта поговорка звучала в голове с горькой иронией. Но как не лезть, если твой «устав» — это сама суть тебя, твоё знание, твоё единственное оружие в этом чужом мире? Я знал другую медицину и собирался развивать ее в этом мире.

Чего стоило собрать аппарат для микротоковой рефлексотерапии! Это была моя гордость, мой кропотливый шедевр, созданный буквально по крупицам.

Я использовал кристаллы, обладающие пьезоэлектрическим эффектом в этом мире, медные сплавы особой проводимости, найденные у странствующих торговцев, и эбонитовые рукояти, выточенные местным столяром по моим чертежам. Месяцы проб, ошибок, мелких ударов током и, наконец, момент, когда слабый, управляемый разряд точно стимулировал нервное окончание. И теперь это изобретение сталкивалось с диким законом «нельзя выносить невесту из дома».

Этот мир другой, в нем свои устои. Нет, конечно, людская натура одинакова в любом из миров. Я вижу это каждый день. Одинаков блеск в глазах матери, когда её ребёнок после долгой лихорадки наконец просит пить. Одинакова скорбь в опущенных плечах того, кто потерял близкого. Одинакова жадность в пальцах купца, взвешивающего товар, и та же самая трусливая жестокость в глазах наёмника, что ищет слабое место.

Страх, надежда, любовь, алчность, ревность, щедрость — это универсальный язык, не требующий перевода. Это тот самый корень, из которого растёт всё человеческое, в каком бы мире оно ни проросло.

Но все же некоторые правила могут влиять на человека. Они становятся внутренними тиранами, скелетом, на который нарастает плоть чувств и поступков. Любовь матери к дочери может обернуться молчаливым согласием на её страдание, потому что так велит обычай. Мужество может быть направлено не на спасение, а на охрану бесполезного ритуала.

Временами я очень часто скучаю по благам цивилизации, всему тому… Не по машинам или телевизору, а по невидимым нитям, связывающим мир воедино. По мгновенному доступу к любой информации, по свету, загорающемуся от щелчка выключателя, по уверенности, что «скорую» можно вызвать за три цифры, и она приедет.

Иногда кажется, что память подводит, и я совсем не помню ее лица. Это самое страшное. Страшнее любой физической опасности. Время стирает черты. Как же хочется взглянуть на нее еще раз. Но здесь у меня нет ни телефона с фото и видео, ни даже старого бумажного фотоальбома. Ничего.

Фантазия может искажать действительность. Ты и не заметишь, как она выместит ее, заполнив собой.

Я рисовал ее, чтобы не забыть.

Темное каре, которое она обожала. Стоило чуть отрасти — и она бежала к парикмахеру. Светло-карие глаза, почти зеленые, обрамленные густыми ресницами. Они меняли цвет в зависимости от настроения. Открытое лицо, прямой нос…

Но чего-то не хватало… Жизни. Искры. Того неуловимого света, который делал её ею, а не просто набором правильных черт.

Совсем недавно я встретил девушку. Александру Демси. Она напомнила мне ее.

Не внешностью, а по характеру. В ней была та же внутренняя тишина, из которой рождалась сила. Она не любила ругаться, не закатывала истерик. Спокойно, почти тихо, доносила свою точку зрения, но так, что переспорить её было невозможно. Казалась хрупкой, но внутри был стержень. И этот контраст был так знаком. И поэтому когда она сдалась, я не поверил… Ну не могла Олеся опустить руки…

И я не мог допустить, что Александра сдаться. Словно я второй раз проиграл…

Да, было много пациентов, но именно она запомнилась сильнее всех. Я лечил её с особым усердием.

Меня злил ее муж, со своими вечными проблемами. Я постоянно твердил, что девушке нужна поддержка, нельзя ее оставлять одну, иначе она может сломаться.

Сандра заступалась за него, твердила про обстоятельства.

Я знал, как могут быть жестоки обстоятельства, и тем сильнее горел желанием ей помочь.

Обстоятельства…

Когда ты находишься в другом мире, а не в другом городе… понимаешь истинный масштаб этого слова.

Прошло столько лет. И вот появляется эта девушка, разбередив старые раны в душе.

Я никогда не забывал…

Первые годы были самыми тяжелыми.

Я не понимал языка. Первые дни, недели, месяцы — это был сплошной, оглушающий гул чужих звуков, лишённых смысла. Гортанные, шипящие, свистящие сочетания, которые моё ухо отказывалось различать. Общался жестами. Это все усложняло.

Каждая простая потребность превращалась в квест. Каждая попытка узнать, где я и что происходит, упиралась в стену непонимания. Но хуже всего было другое. Как можно вернуться назад, если даже поговорить нормально не можешь?