Чтение онлайн

Твёрдых доказательств последних у нас не было, но для информационной атаки достаточно будет и слухов. Мои враги не стесняются в средствах и лгут напропалую.

— Этого хватит? — спросил Ефим.

— Более чем. Завтра запускайте материалы. Сделайте так, чтобы их не могли заблокировать все разом. Используйте разные площадки, социальные сети, каналы в мессенджерах и так далее, — велел я.

— Сделаем, ваше сиятельство. Мы уже подготовили план, — похвастался Вася.

— Отлично. А я сейчас позвоню знакомым в столице, чтобы помогли распространить, — сказал я, встал и подошёл к окну.

Достал телефон и набрал номер барона Мещеринова. Он ответил почти сразу. Мы поздоровались, немного поболтали о том, о сём, а затем я перешёл к делу:

— Илья Иванович, мне нужна ваша помощь. Есть материал, который должен попасть в столичные СМИ.

— Что за материал?

— Расследование о коррупции в клиниках Белозёрова, — с улыбкой ответил я.

Мещеринов рассмеялся.

— С удовольствием помогу! У меня остались кое-какие связи.

Затем я позвонил Вольскому с той же просьбой. Заместитель министра торговли выслушал молча, потом сказал:

— Я знаю несколько редакторов, которые будут рады такому материалу. Пришлите, я передам.

— Спасибо, Павел Андреевич.

— Не за что. Белозёров многим перешёл дорогу. Пора ему получить по заслугам, — ответил Вольский.

Публикация вышла на следующий день.

Материал оказался убийственным. Цифры, документы, показания свидетелей. Имена, даты, суммы. Всё разложено по полочкам, всё подтверждено. Ну, или почти всё.

Параллельно в социальных сетях появились слухи о связях Карташова с криминалом. Запись, которую сделал Шрам во время конфликта с Ломовым в кабаке, «случайно» утекла в сеть. Картинка была смазанной, плохого качества, но голос бандита, говорящий «Не копай под Карташова», звучал вполне отчётливо.

Мещеринов и Вольский сработали отлично. Материал перепечатали четыре крупных столичных издания, уже без нашего участия подключились другие по всей стране. К вечеру статья висела на всех главных страницах новостных порталов.

Общественный резонанс превзошёл все ожидания.

«Позор!»

«Куда смотрит Минздрав?!»

«Воры, на жизнях людей наживаются!» — возмущались комментаторы.

Министерство было вынуждено отреагировать. Официальный представитель выступил с заявлением и сказал, что они инициируют проверку в клиниках графа Белозёрова и его вассалов. А по результатам будут приняты соответствующие меры.

Правда, я сомневался, что эти меры окажутся эффективны. Учитывая, что князь Бархатов очень не хотел вытаскивать грязь наружу, а также то, что у Белозёрова наверняка есть подкупленные чиновники в Минздраве — историю, скорее всего, замнут.

Но это ничего. Главное, я показал, что готов бить в ответ. И что мои удары могут оказаться весьма громкими и болезненными. Пусть Тимур Евгеньевич в следующий раз дважды подумает, прежде чем публиковать про меня и мою клинику всякую грязь.

Они хотят войну — они её получат. Информационную, экономическую, любую. Я готов.

Пусть Белозёров и его вассалы поймут: Серебровы не прогнутся. Ни сейчас, ни когда-либо в будущем.

Российская империя, город Санкт-Петербург, ресторан «Боярская палата»

Отдельный кабинет в глубине ресторана был обставлен со вкусом — тяжёлые портьеры, дубовые панели, приглушённый свет магических светильников. Идеальное место для приватного разговора.

Белозёров сидел за столом, неторопливо помешивая кофе. Напротив него устроился Геннадий Павлович Сушков — советник из Министерства здравоохранения. Полноватый, лысеющий, с бегающими глазками и вечно потными ладонями. Типичный чиновник средней руки, привыкший торговать своим положением.

— Итак, Геннадий Павлович. Что с субсидиями? — Белозёров отложил ложку и сделал глоток кофе.

Сушков закивал, жуя кусок телятины, вытер губы салфеткой и ответил:

— Серебровы нам подгадили, ваше сиятельство. Этот их материал наделал много шума. Журналисты задавали нам очень неудобные вопросы…

— Я в курсе. Меня интересует решение, — холодно заметил граф.

Чиновник торопливо кивнул:

— Решение есть. Князь Бархатов не хочет выносить грязь наружу. Признать, что субсидии распределялись нечестно — это удар по репутации Гильдии. Так что он закроет глаза. Вы продолжите получать положенные средства.

Белозёров чуть расслабился. Хоть какие-то хорошие новости.

— А Серебров?

Сушков развёл руками.

— Тоже продолжит. Тут ничего не поделаешь, ваше сиятельство. Он действительно лечит людей. Клиника работает, пациенты довольны, жалоб нет. Придраться не к чему.

— Совсем не к чему? — хмыкнул Тимур Евгеньевич.

— Мы проверяли. Документация в порядке, санитарные нормы соблюдены, персонал квалифицированный. Серебров не оставляет зацепок, — снова развёл руками Геннадий Павлович.

Белозёров нахмурился. Это было неприемлемо. Одно дело — сохранить свои субсидии. Другое — позволить выскочке из провинции получать то же самое, особенно после той шумихи, что он посмел устроить.

— Геннадий Павлович, вы получаете деньги не за то, чтобы разводить руками. Решайте вопрос. Второй раз замять может не получиться. Если журналисты снова начнут копать…

— Ваше сиятельство, я делаю всё возможное.

— Делайте невозможное.

Сушков поёжился под тяжёлым взглядом графа. Потом вздохнул и пояснил:

— Я не волшебник. Могу задержать выплату, могу устроить внеплановую проверку. Но если у Сереброва всё чисто — я бессилен. Делайте что хотите, но это уже не моя епархия.

Тимур Евгеньевич молчал, глядя на чиновника. Тот отвёл взгляд и потянулся за бокалом вина.

— Хорошо. Для Серебровых мы кое-что приготовили. Вам нужно только не мешать.

— Это я умею, — Сушков криво усмехнулся.

— Вот и славно.

Белозёров встал, бросил на стол несколько купюр и вышел, не прощаясь.

У Серебровых всё чисто? Посмотрим, надолго ли.

Российская империя, город Новосибирск, поместье Серебровых

Я спускался по каменным ступеням, придерживаясь за холодные перила. Магические светильники едва разгоняли темноту — Мессинги, похоже, не особо заботились об освещении своих архивов.

Впрочем, сейчас здесь стало светлее. Нанятые мной архивариусы установили дополнительные лампы, расставили столы и вовсю продолжали работу.

Архив Мессингов оказался настоящей сокровищницей. Десятки стеллажей с документами, старинные книги, свитки, карты. История рода за несколько столетий — и не только рода. Мессинги вели записи многих событий, происходящих по всей империи и за её пределами.