Чтение онлайн

— Что с Петербургом? — я перешёл к следующему вопросу.

— Отдельное подразделение уже оформлено, — ответил Демид Сергеевич. — Мы купили бывшее промышленное помещение на Петровском острове, относительно недалеко от вашего особняка. Сейчас переделываем в казарму. Через месяц туда будет переброшен полк гвардейцев. Этого хватит, чтобы защищать особняк, клинику и любые другие объекты, которые мы откроем в столице.

Мы обсудили ещё кое-какие детали, включая логистику — раз наши базы теперь располагались в разных точках империи, приходилось озаботиться снабжением, не говоря уже об административных вопросах.

Когда Богдан и Демид Сергеевич ушли, я достал телефон и набрал номер Клеменса Мюллера. Он ответил после второго гудка.

— Добрый день, граф.

— Добрый день, Клеменс. Как ваши дела в Европе?

— Отлично. Я открыл агентство в Вене, как мы и договаривались. Пока набрал двенадцать человек. Охранники, аналитики, пара боевых магов из отставников, мои старые знакомые.

— Этого мало. Нам нужно крепкое агентство, способное работать по всей Европе. Набирайте ещё людей. Я переведу дополнительное финансирование, — пообещал я.

— Как скажете, граф. У меня как раз есть на примете несколько хороших специалистов. Надёжные люди, проверенные.

— Хорошо. Держите меня в курсе.

— Непременно, граф. И спасибо за доверие, — ответил Мюллер.

Я отключился и откинулся в кресле. Что ж, можно только порадоваться. Гвардия расширяется, техника закупается, лучшие боевые маги империи будут служить моему роду. А в Европе тем временем начинает развиваться агентство Мюллера — мои глаза и уши на Западе.

Да, всё это стоит очень дорого. Но деньги не важны, когда речь идёт о безопасности.

Если Чёрная каста или кто-то ещё решит снова ударить — они об этом пожалеют.

Мои люди будут ждать их везде.

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк графа Белозёрова

Тимур Евгеньевич сидел в кресле, глядя на смартфон. Вечер обещал быть спокойным, но телефонный звонок нарушил эту идиллию.

На экране высветилось: «Юрасов А. А.»

Белозёров вздохнул и ответил на звонок.

— Слушаю, Андрей Андреевич.

— Тимур Евгеньевич, у меня плохие новости! Серебров и Баум сумели выкрутиться и возобновили стройку.

— Я слышал, — сухо ответил Белозёров.

— И что теперь? Вы обещали, что ваши связи помогут затормозить проект! Я сделал всё, что мог, даже наёмников послал! Гвардейцы Сереброва разгромили их, как щенят!

— Я вас предупреждал, что он опасный противник, — хмыкнул Тимур Евгеньевич.

— Я хочу продолжить давление. Если вы поможете со столичным прикрытием, мы сможем…

— Нет, Андрей Андреевич, — перебил его Белозёров. — Я, пожалуй, воздержусь. Я попытался вам помочь, но вы видите, чем это кончилось. Дальше разбирайтесь сами.

В трубке повисла тишина. Потом Юрасов процедил:

— То есть вы умываете руки?

— Называйте как хотите. Но в эту игру я больше не играю.

— Вы… Хорошо. Я понял. Всего доброго, граф.

— И вам того же, — Белозёров еле сдержал улыбку.

Он нажал отбой и отшвырнул телефон на стол.

План удался. Да, Серебров выкрутился, как всегда. Но Тимур Евгеньевич и не рассчитывал, что одна-единственная провокация сломит его. Главная цель была иной: спровоцировать конфликт между Серебровым и влиятельным уральским родом. И эта цель достигнута.

Юрасов теперь — личный враг Сереброва. А значит, у него появился ещё один фронт. Ещё одна головная боль. Это не может не радовать.

Но есть и ещё один, не менее важный результат.

Белозёров подошёл к столу и выдвинул ящик, в котором лежала папка с надписью «Серебров». Раскрыл её и пробежался глазами по последним записям.

Необоснованное применение военной силы на территории Екатеринбургского княжества. Допросы имперских чиновников с применением угроз.

СБИ закрыла на это глаза — ну ещё бы, ведь чиновники оказались продажными. Но вкупе со всем прочим компроматом это станет важным аргументом.

Скоро все узнают, что Серебров — опасный, подлый попирающий дворянские устои и порочащий дворянскую честь человек. Он не гнушается ничем. Он применяет силу там, где ему выгодно, и прикрывается законом, когда это удобно, а когда посчитает нужным — с лёгкостью нарушает его.

Белозёров захлопнул папку и убрал её обратно в ящик.

Критическая масса компромата ещё не накоплена. Но скоро, уже скоро…

А Юрасов пусть разбирается сам. Если у него получится насолить Сереброву — отлично. Если нет — что ж, он хотя бы отвлёк внимание на себя…

Российская империя, город Новосибирск, резиденция князя Пушкарёва

Утром ко мне приехал курьер и передал приглашение.

Меня довольно часто приглашали то на званые обеды и ужины, то на балы, то на какие-то дни рождения или другие праздники. Чаще всего я отвечал вежливым отказом и отсылал подарки, если это было уместно. Но иногда и посещал разные мероприятия — всё-таки титул обязывает хотя бы время от времени выходить в свет.

Но это приглашение было особенным. Меня звал на ужин сам князь Новосибирский, Богдан Романович Пушкарёв.

Я сразу насторожился. Пушкарёва я видел дважды в жизни: один раз на дворянском собрании после войны с Мессингами и Измайловыми, и второй раз — когда получал титул графа. Князь редко приглашал кого-то к себе лично — предпочитал управлять делами через секретарей и помощников, а сам оставался в тени. За это его и прозвали затворником.

Но если уж он решился на личную встречу — значит, разговор предстоит серьёзный.

Что ж. Если князь зовёт — я просто не имею права отказаться. Оскорблять его уж точно не стоит, а отказ вряд ли будет воспринят иначе, а то и как попрание власти князя Новосибирского.

Что ни говори, но в нашем княжестве Пушкарёв — высшая законная власть после императора и его доверенных лиц. Формально я независим, он не мой сюзерен, однако оказать на меня влияние, причём немалое, князь может.

Поэтому вечером я надел смокинг, сел в автомобиль и направился к нему.

Резиденция Пушкарёва находилась в черте города, на территории Заельцовского бора и недалеко от берега Оби. В моём прошлом мире, помнится, здесь тоже располагалось элитное жильё…

Я приехал ровно к восьми вечера, и слуги проводили меня в столовую — уютную комнату с камином и столом, накрытым на две персоны.