Лекарь в мире ЗОМБИ 3
Шрифт:
— И многочисленнее, — добавила Диана, закидывая сумку на плечо. — Знаешь… нам бы не помешало пополнить припасы. Ты говорил, что у вас неподалеку есть база выживших?
Леха медленно кивнул, чувствуя, как внутри разрастается тёмное удовлетворение. Он поведёт их на свою… территорию
— Идём, — сказал он, поднимаясь и отряхивая грязь с одежды. — Торжковский рынок в той стороне, — он указал направление. — Только двигаться надо быстро и тихо.
Группа тронулась в путь. Гончий взял на себя роль разведчика, двигаясь впереди с винтовкой наготове. За ним шли девушки, а Леха замыкал шествие, якобы прикрывая тыл.
На самом деле эта позиция давала ему идеальную возможность не отрывать взгляда от упругой задницы Дианы в облегающих тактических штанах. С каждым шагом в его голове крепла одержимая идея: она должна принадлежать только ему. Любой ценой. Пальцы зудели от желания сжать её горло, заставить умолять, сломить эту холодную красотку, превратить из объекта фантазий в реальную собственность.
Леха осторожно проверил запас энергии — всего двадцать семь процентов, но этого было достаточно для внезапной атаки. Он мог бы прямо сейчас ударить телекинезом по затылкам Гончего и Алины. Взорвать их черепа изнутри. Перерезать горло острым обломком оконной рамы. Обездвижить, заставить смотреть, как он берет Диану прямо на земле, заставляя кричать от боли и унижения…
Но что-то его останавливало. Диана только что голыми руками уничтожила зомби-Телекина, с которым он и справиться не смог. И если она действительно настолько сильна, то его внезапная атака может провалиться.
«Нет,» — подумал он, слизывая выступивший на губах пот. — «Лучше выждать. Заманить их на рынок и выяснить пределы её способностей. А потом, когда придёт время… она будет ползать у меня в ногах, моля о пощаде».
Его член болезненно упирался в ширинку от одной мысли об этом. Он представил Диану, связанную, с разорванной одеждой, её идеальное тело полностью в его власти. Её гордое лицо, некогда смотревшее на него с обложек журналов, теперь залитое его спермой, смешанной со слезами унижения. Раз за разом он бы изливался на неё, не позволяя вытереться, добавляя новые порции, пока её макияж не превратился бы в отвратительные разводы, а волосы не слиплись от его семени.
Он бы заставил её умолять, встать на колени, смотреть снизу вверх затравленным взглядом, прежде чем снова использовать каждое ее отверстие, каждый сантиметр кожи, превращая звезду в свою личную игрушку. Её крики, смешанные с рыданиями, стали бы его любимой мелодией. Её тело, покрытое синяками, укусами и следами его страсти, превратилось бы в холст для его самых тёмных желаний.
И когда она окончательно сломается, превратится в послушную пустую оболочку, только тогда он, возможно, проявит немного милосердия. Или нет.
Тёмные фантазии клубились в его сознании, пока они шли по разрушенным улицам к Торжковскому рынку. Но даже среди этого вихря извращенных желаний, аналитический ум Лехи не переставал работать. Он заметил, как движется Диана — каждый её шаг выверен, экономичен, как у хищника. Как она периодически оглядывается по сторонам, не просто из страха, а оценивая окружение.
«Я видел, на что она способна,» — подумал он, заставляя себя успокоиться. — «Это не обычная жертва. Не тупая дичь, которую можно завлечь в ловушку. Она сильнее меня — по крайней мере, пока.»
С каждым шагом его человечность отступала всё дальше, но не в пользу безумия, а уступая место холодной, расчетливой жестокости. Он становился не просто зверем, жаждущим крови, а опасным хищником, способным выжидать, изучать, планировать. Он начал осознавать новую иерархию этого мира — где сверхлюди делились не только по типам способностей, но и по силе. А значит, ему нужно стать сильнее. Гораздо сильнее.
«Придет время, и все они будут у моих ног,» — подумал он, мысленно выстраивая план. — «Но сначала нужно изучить их слабости. Выяснить, как работают их способности. Найти предел их возможностей.»
Леха понимал, что теперь должен действовать не как импульсивный ботаник, дорвавшийся до власти, а как стратег, выстраивающий долгосрочную игру. Торжковский рынок станет его лабораторией, а эти трое — первыми подопытными в его восхождении к настоящему могуществу.
Глава 5
Монстр из прошлого
Палец замер на спусковом крючке, а взгляд намертво приковался к бледному лицу Рогова.
Это был он. Те же холодные, серые глаза с неестественным блеском, будто за человеческой радужкой скрывалось нечто чуждое этому миру. Тот же тонкий шрам, рассекающий левую бровь — память о каком-то давнем бое. Та же манера слегка наклонять голову вбок, изучая потенциальную жертву. Сука, даже запах тот же — смесь дорогого одеколона и чего-то металлического.
Рогов. Кукловод. Лидер банды «Немертвых», державший в страхе весь Северо-Западный округ. Монстр, для которого человеческие жизни были лишь фишками в игре. Чудовище, которое Ваня буквально раздавил телекинезом, сжав кулак и превратив его тело в кровавое месиво. То самое существо, ради уничтожения которого я пожертвовал своей жизнью.
В висках застучала кровь, а в памяти всплыли все те ужасы, о которых мне рассказывали выжившие. Как Таня из Приморского говорила, что видела женщину, которая рыдала, но собственными руками душила своего сына, пока Рогов стоял рядом. Как эта женщина кричала и умоляла остановиться, но её тело не слушалось — руки продолжали сжиматься на тонкой шее подростка, а лицо застыло в беззвучном крике.
История Кати, жены нашего самого сильного Телекина — Вани. Хмурый рассказывал, как её несколько дней держали в плену и насиловали, а после убили и приковали к воротам базы «Немертвых». Когда она обратилась, её тело начало разлагаться — кожа посерела и обвисла, а глаза затянула белесая пленка. Ваню притащили силой, привязали к стулу и заставили смотреть на то, во что превратилась его жена. Он рвался на цепях, кричал, но ничего не мог сделать. А Рогов стоял рядом и спокойно объяснял, что так бывает с женщинами, которые осмеливаются прятаться в день, когда он выбирает себе «девочку на неделю». Ему было плевать, что Катя принадлежала другому — в мире этого больного Кукловода существовала только его воля.
Борода с пустыми глазами, послушно отрывающий голову своему лучшему другу, Мелкому, во время нашей засады. Кровь фонтаном била в небо, окрашивая асфальт в ржаво-алый цвет, пока парень ещё дёргался в предсмертных конвульсиях. А потом Борода пришёл в себя и увидел, что натворил. Его крик, нечеловеческий вой раненого зверя, до сих пор стоял у меня в ушах.
И так десятки, сотни изломанных судеб, о которых говорили выжившие. Деревня, которую «Немертвые» сравняли с землёй просто потому, что местные не поделились едой. Колонна беженцев, расстрелянная из пулемётов за попытку пройти через территорию Рогова без разрешения. Девочка, лет четырнадцати, с отсутствующим взглядом и синяками по всему телу, превратившаяся в игрушку «правой руки» Рогова.
Я помнил все эти истории, все жуткие слухи, которые всегда оказывались правдой. Помнил шепот выживших: «Лучше убейте сразу, только не отдавайте Кукловоду». Помнил рассказы тех редких счастливчиков из отряда Лисы, кому удалось вырваться из его ментального контроля — они говорили о пустоте внутри, словно их души выпотрошили, а тела наполнили ледяной жижей. Их дрожащие голоса, когда они описывали, как Рогов копался в их разуме, выуживая самые сокровенные страхи и желания, а потом использовал их как оружие.