Чтение онлайн

— А кто примет дочь ведьмы в компанию? Если бы ты знал, чья я дочь — пошел бы за мной на эту поляну?

— Ну, пошел я на поляну не за дочкой ведьмы, а за очень красивой девушкой, у которой лицо, глаза и стан, всем на загляденье и на зависть. В твоих серо-зеленых глазах можно утонуть, как в омуте. Твои груди и бедра упруги, и шелковисты на ощупь. Мать природа постаралась на славу, я это от всего сердца тебе говорю. А ведьминой дочкой тебя называют, наверное потому, что твоя мать умеет лечить. Народ здесь темный и неученый, непонятное и необъяснимое называет происками нечистого. Ничем ты меня не удивишь, и если скажешь, что сейчас обернешься из прекрасной девушки в страшную старуху, я не поверю, старухи не бывают девственницами.

— Все-то ты знаешь!? Ладно, не стану превращаться в старуху. Тогда слушай. Мы раньше жили в селе Лесное. Мама — травница, и немного ведунья, может предсказывать будущее на пару лет, но иносказательно. А прошлое видит и чувствует хорошо, может рассказать о человеке многое. Когда мне было два года, как рассказывала мама, в село привезли дальнюю родственницу отца Владимира, у нее была какая-то запущенная опухоль на голове. Мама ее полечила, все убрала, дала с собой настои трав, наказала две недели воздержаться от посещения бани. Женщина не послушалась, пошла в субботу мыться. От пара рана открылась, началось сильное кровотечение, и пока ее довезли в село, женщина изошла кровью, ей мамина помощь уже была не нужна. Отец Владимир признал маму виновной и отлучил от церкви. Сам понимаешь, что было дальше. Из села нас выгнали, а избу сожгли, хорошо, хоть не вместе с нами. Погоревала мама немного, и отправилась в лесную чащу, построила шалаш. Но нашлись среди сельчан сердобольные люди, которым мама помогала, сладили нам в лесу крепкую избу с хозяйственными постройками. Зажили мы спокойно, правда, вдали от людей. А исцеляться к маме люди стали приходить регулярно. Через какое-то время отец Владимир понял, что погорячился, передавал, что готов простить маму, если она покается, звал обратно в село. Однако вновь испытать страх и унижение мама не захотела, так и осталась жить в лесу. Там она меня и вырастила. Научила грамоте, письму и счету. Свое искусство передала. Ведать я пока не умею, а травы, что произрастают у нас и их целебную силу, знаю хорошо.

— Это мама тебе разрешила в Иванову ночь найти себе приключение?

— Нет, она не знает, куда я пошла, но думаю, отходит меня хворостиной, а когда узнает, чем мы с тобой занимались, еще и за волосы оттаскает. Мама у меня хорошая, но я поступила по-своему, уж очень ты мне понравился.

— Так я тебя и не видел ни разу!

— Ты вечерами всегда приходил на Быструю купаться в безлюдное место. Я там тоже иногда купаюсь. Когда увидела тебя впервые голого, все мое тело скрутило, внутри все сжалось, сердце застучало так часто, словно хотело из груди выскочить. Вот думаю, кому-то такой парень достался! Вот бы он со мной провел хоть какое-то время, а потом будь, что будет. В тайне ждала Ивановой ночи, ведь, если правду говорят люди, то в эту ночь запретов ни на что нет. Вот я и решилась любиться с тобой. Когда взяла твою руку в свою ладонь, то меня вначале затрясло, а потом наступило умиротворение и я поняла: у нас все сладится. Вот ты, хоть и недолго, но принадлежал мне, а я отдала тебе самое дорогое, что у меня было. Ни о чем не жалею, я испытала неземное счастье. Спасибо тебе!

Людмила жарко поцеловала меня, а я крепко прижал ее к себе, и начал ласкать, все сильнее и сильнее. Когда мы смогли оторваться друг от друга, солнце уже взошло.

Девушка, нашла свою рубашку, быстро оделась. Потом постояла несколько мгновений в раздумии, подошла и поцеловала меня.

— Если я тебе не противна, проходи сюда сегодня, как стемнеет, — опустив глаза, сказала Людмила.

— Откуда у тебя такое о себе мнение, зря так говоришь — очень ты мне глянулась, правда. Обязательно приду.

Дома работы всегда хватает, но мне казалось день, как назло тянется очень долго. Мама, увидев меня утром, ни о чем не спрашивала, просто насыпала свежеприготовленной горячей гречневой каши с салом, поставила кружку с молоком, покачала головой и пошла, заниматься огородом. Даже, если бы и спросила, я бы ей ничего не рассказал о Людмиле, еще не понял, кто она мне, и как к ней отношусь. То, что девушка прекрасна во всех отношениях, и лицом и фигурой, не отнять. А уж какая смелая. Так сразу, как в омут головой, утащила, понравившегося ей парня, и с таким темпераментом отдавалась, как будто завтра наступит конец света. Я Людмилу за это не осуждаю, и очень даже понимаю ее, нам вместе было замечательно. О последствиях девушка не подумала. То, что ругать ее будет мать это еще, куда ни шло, а вот от близости могут появиться дети. Этот вопрос Людмила не продумала, как мне показалось. Не только она, но и я под воздействием бурлящих в моем теле гормонов, совсем потерял голову, и упустил такой важный вопрос, несмотря на прожитые на Земле годы. На Глории о контрацептивах никто пока понятия не имеет, в смысле никто не производит нужные народу изделия. Придет на свидание, спрошу, как нам быть дальше. Все-таки, не сомневаюсь: имеются на этот счет какие-то народные средства.

А еще я задумался о цвете глаз Людмилы. У многих жителей Заречья и Мироновки цвет глаз преимущественно серый, серо-зеленый, зеленый или светло-голубой. Людей с карим цветом глаз единицы. С чем это связано, для меня загадка. Полагаю, что примесь «чужой» крови у местных жителей минимальна. Наверное, оттого, что в этом мире не было никакого нашествия татар с монголами, не топтали здесь землю их кони, а всадники не насиловали женское население. Это так, предположение, буду в монастыре, попытаю отца Герасима.

К заходу солнца я завершил реконструкцию кормушки для коровы, предыдущую она сгрызла наполовину. Убрал инструменты. Потом сбегал на огород, помог маме вынести собранную траву. Часть отдал птице, а часть задал корове, пусть лакомится. Пока я занимался скотиной, мама разогрела на ужин суп. Быстро опустошил миску, и съел кусок хлеба. Мама темы моего ночного отсутствия в разговоре не касалась, в основном затрагивались бытовые вопросы. Наверное, понимает, что я уже не тот безумный малый, у меня могут быть свои секреты и потребности.

На речку бежал, не чуя под собой ног. По дороге нарвал букет из ромашки, чистотела и васильков, подарю букет, честно сказать не знаю, уместен здесь такой вид внимания к девушке, в монастыре мне об этом никто не рассказывал. А, ладно, стану законодателем нового обычая, тем более, Людмила плотно не общается с сельскими девчонками.

Занырнул в теплую воду, интенсивно помылся, не хватало, чтобы от меня разило, как от лошади. Быстро переоделся, а теперь надо поспешить на «поляну любви», как я ее для себя окрестил.

Обошел поляну по периметру, не выходя из леса, внимательно наблюдая за стожком. Тихо, никакого шевеления. Неужели Людмила не пришла? Возможно, мать, отлупив ее изрядно, заперла в избе? Все может быть. Женщина — это сплошная загадка, но всегда сладкая загадка. Главное, не переборщить со сладостью, а то блюдо становится приторным. А от такого аж зубы сводит.

— Милая моя, где найти тебя? — тихо пропел я, надеясь, что моя ночная фея где-то поблизости.

Тишина, никто не отзывается. Может, я рано пришел, и девушка еще не успела сюда добраться, она же не сказала, как далеко от этого места расположена ее изба. Если между нашими селами, то не менее десяти верст ей нужно отмахать, чтобы попасть домой или к нашему стожку. Ладно, буду ждать, тем более что погодка стоит хорошая, и комары не надоедают. Странно, а прошлой ночью комаров вообще не было, ни один не поживился нашей кровью, когда мы сверкали обнаженными телами.

Прождал около часа, Людмила не появилась. Делать нечего, забрался наверх стожка, устроил себе шикарное ложе. Свежее сено благоухало разнотравьем. Улегся на спину, стал смотреть на звезды. Странно, я в школьные годы неплохо знал астрономию, и мог безошибочно показать большинство созвездий на небе, а сейчас путаюсь. Не удивительно, ведь я нахожусь на другой планете, и вижу звезды под иным углом. Бог с ними, с этими звездами, они светят уже многие миллиарды лет и не гаснут, а внезапно вспыхнувшие между мной и Людмилой отношения, вдруг погасли к сегодняшнему вечеру. Как мне не хочется, чтобы это произошло в действительности. Я хочу, чтобы девушка была рядом со мной, хочу чувствовать прикосновение ее рук, хочу держать ее в объятиях, целовать ее сочные губы, ласкать и любить до потери сознания. По неизвестным причинам все это откладывается на неопределенное время, но уходить я не собираюсь, вдруг Людмила не застанет меня здесь, а обижать ее равнодушием я не намерен. Буду ждать до утра, тем более ночь теплая, и осадков не предвидится.

В переливистое стрекотание кузнечиков и цикад, пение сверчков, вплелись звуки ломающихся тонких веточек, по которым, по всей видимости, ступала Людмила. Говорила, что всю жизнь прожила в лесу, а ломится, как медведь, не разбирая дороги. Это она, наверное, специально хочет привлечь мое внимание, чтобы не звать ночью. А вообще-то отважная девчонка, Людмила, идти через лес, полный зверей не каждый мужчина осмелится, а женщина и подавно. Я приподнялся на стожке, когда девушка подошла к нему вплотную. Замаскировалась Людмила неплохо, сменила рубаху на темную одежду, ее в таком одеянии не сразу и разглядишь. Девушка остановилась, повертела головой, лица ее я не видел, поскольку она была повернута ко мне спиной. Скользнул я со стожка, и зразу же заключил девушку в объятия. Людмила вскрикнула, и этот голос я не узнал. Моментально разжал объятия.