Чтение онлайн

Время выбрано просто ужасное.

— Роман. Привет, — он запинается на словах, так же удивлённо видя меня, как и я его.

— Здравствуйте, — сжимаю челюсть. Ради Мэдди стараюсь вести себя цивилизованно. Скандал только ещё больше её потревожит, а ей сейчас нужно отдыхать в спокойствии.

В данный момент я не уверен, за что же я его больше ненавижу: за то, что он сговорился с Бауэром, чтобы устроить Мэдди на должность, за то, что появился только через три дня, чтобы увидеть больную дочь, или просто за то, как он в целом с ней обходится.

— Эм… я зашёл увидеть…

— Мистер Моланари? — медсестра, которая была здесь раньше, подходит к нам. — Через примерно тридцать минут кто-то придёт забрать вашу невесту. Доктор Талберт хочет сделать скан, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке.

Чёрт.

— О… хорошо. Я дам ей знать, — киваю, замечая, как Марк оживился, услышав слово «невеста».

Медсестра улыбается, разворачивается и возвращается к стойке.

— Невеста? — он поднимает бровь. — Вы с Мэдди обручены?

И что мне теперь делать? Я сказал медсёстрам, чтобы они давали мне информацию, и теперь остаётся только поддерживать эту историю.

— Да. Обручены.

— Вау, — он тяжело вздыхает и опускается в один из стульев в коридоре. — Я даже… она мне не сказала.

Я резко смеюсь. — Не виню её. Ты ведь не самый заботливый человек в её жизни.

Чёрт, Роман. Я сжимаю зубы, чтобы не углубиться ещё больше в эту яму.

— Ты прав, — говорит он, а я сажусь. — Я давно был плохим отцом для Мэдди. Может быть, никогда и не был хорошим.

— Почему тебе понадобилось три дня, чтобы приехать?

Он глотает, сжимая подлокотник стула. — Мне понадобилось время, чтобы выяснить, куда её увезли после взрыва, но я приехал вчера. Стараюсь набраться смелости, чтобы поговорить с ней после того, как вел себя так, как вел.

Я молчу. Если он ищет у меня сочувствия, он его не найдёт. Ведёт себя как идиот, а потом даже не находит смелости встретиться с ней? На моём месте я бы отправил этого ублюдка обратно в Сент-Луис прямо сейчас.

— Она…

— Она в сознании, — говорю я. — Но в тяжёлом состоянии. Переломаны рёбра, коллапс лёгкого, сломана нога… Сегодня вечером она едва пришла в себя.

— Чёрт. — Он проводит пальцами по волосам, губы дрожат. — Роман, нам предстоит много разговоров, но я хотел бы увидеть дочь, если это возможно.

— Мне это не нравится, но, к счастью для тебя, решает Мэдди. И чтобы было понятно, если она не захочет тебя видеть — уходишь без вопросов.

— Спасибо. Не задержусь.

Мы встаём, и я осторожно стучу в дверь. — Мэдди?

— Уже с мороженым вернулся? Ты мой герой! — улыбается она, глядя в сторону двери.

— Эм… на самом деле, я столкнулся с кем-то в коридоре. У тебя гость. — Я отхожу в сторону, показывая её отца за собой.

Глаза Мэдди расширяются, она смотрит между нами.

— Папа, — голос её дрожит.

— Привет, дорогая. — Марк смущённо улыбается. Отлично. Он должен чувствовать стыд. Недостаточно быть придурком, надо ещё быть трусом.

Я кладу руку ей на плечо защитно. — Он хочет поговорить с тобой пару минут. Ты согласна? — надеюсь, она скажет выгнать его. Я бы с удовольствием это сделал.

— Конечно.

— Ты уверена?

— Да. Всё будет в порядке, Роман. Обещаю.

— Хорошо. — Я наклоняюсь и целую её. — Я буду прямо за дверью, если что-то понадобится.

— Спасибо.

Мэдди может справиться сама, но мне не хочется оставлять её одну, пока она не в полном порядке. Чтобы отвлечь себя, я пользуюсь временем, чтобы проверить, как идут дела у Эммета и Тайя. Надеюсь, это немного отвлечёт меня от придурка у её кровати.

МЭДИСОН

Когда Роман выходит, я почти задумываюсь о том, чтобы позвать его обратно в комнату. Сейчас я совсем не в настроении ссориться с отцом, и, несмотря на беспокойство на его лице, у меня есть свои сомнения по поводу того, что он вообще здесь. Хочется думать, что он пришёл, потому что переживает, и глубоко в сердце мне действительно приятно его видеть. Потрясающе, как близость к смерти может изменить человека.

Мы не разговаривали с момента бала, и хотя я злюсь, что-то внутри всё ещё хочет его одобрения. Или, может, это не одобрение, а любовь. Может, это всё, чего я когда-либо хотела — знать, что мой отец заботится обо мне, что я для него важна, и с этим я боролась всю жизнь.

— Как ты себя чувствуешь, дорогая? — осторожно спрашивает он, подходя ко мне. Садится на край стула рядом, выглядя так же неловко, как и я.

— Лучше, чем когда-либо.

Он начинает тихо смеяться. — Да, глупый вопрос. Всё время в самолёте я пытался решить, что сказать.

— И это лучшее, что ты смог придумать? Спросить, как я себя чувствую, через несколько дней после того, как меня чуть не взорвали?

— Поверишь или нет, это было лучшее из всех вариантов начала разговора… Но я согласен, это отстой. Так что, может, скажу просто так?

Он делает паузу, собираясь с мыслями.

— Мэдди, мне очень жаль, — вырывается у него, слёзы наворачиваются на глаза. — Прежде чем ты что-то скажешь, тебе нужно это услышать. Мне ужасно жаль, как я относился к тебе в последнее время. Я всегда хотел для тебя только лучшего, а в итоге мы последние годы были врагами вместо того, чтобы быть ближе. И это полностью моя вина. Мне жаль, и я никогда не смогу передать словами, насколько сильно.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но слишком ошеломлена, чтобы произнести хоть слово. Я и не ожидала многого от отца, тем более извинений. Возможно, моя близкая встреча со смертью тоже на него повлияла.

— Папа, я…

— Нет, — он поднимает руку, качает головой. — Пожалуйста, ничего не говори. Всё это моя вина. Если бы я не отправил тебя работать с доктором Бауэром… Мэдди, тебе нужно знать, что единственная причина, по которой я позвонил другу и попросил дать тебе место в Лос-Анджелесе, была в том, чтобы убрать тебя от Бауэра. Он звонил мне и был в панике, пытаясь вывести тебя из Лас-Вегаса. Он не говорил, зачем, но сказал, что ради твоей безопасности. Всё это не имело смысла, но я хотел убрать тебя от него как можно скорее, поэтому и позвонил насчёт позиции. Это не было игрой, и я должен был сразу сказать тебе правду. Но когда ты была дома и сказала мне те вещи…