Чтение онлайн

Макс медленно двигался по коридору в сторону выхода. Алекс замер, рассматривая недавно образовавшиеся трещины, которые черной паутиной расползлись по стене во всех возможных направлениях.

– А что, если наше знание попадет не туда? Как мы узнаем, что передаем его в надежные руки, и оно не будет похоронено подобно тысячам гениальных идей в каком-нибудь могильнике научных знаний? – довольно громко проговорил Алекс, когда его собеседник почти скрылся за поворотом.

– Никак! – Макс остановился и достаточно быстро пошел назад. – Это тоже лотерея, как и вся наша жизнь. Могут быть только два варианта: сработает и ли не сработает. Третьего быть не может. Ты знаешь, сколько гениальных разработок погибло здесь же, в Чернобыле. Поэтому если мы дадим знание только одному человеку, оно запросто может сгинуть в пределах одного кабинета или научного заведения, или даже в пределах одной головы… Но может быть и хуже, оно станет абсолютной защитой только в пределах одного государства, которое получит возможность диктовать свои условия всем остальным только потому, что оно перестанет бояться ядерного оружия. Понимаешь, баланс будет нарушен. И все, история пойдет совершенно в другом русле, напоминая середину сороковых годов, когда у ядерного оружия был один единственный владелец, который почт и получил абсолютную власть над миром и попытался диктовать свою волю остальным. А наше оружие тогда стало лишь средством защиты, создавшим баланс в мире, сохранявшийся ни одно десятилетие. Нарушение этого баланса могло стать и, скорее всего, стало катализатором, ускорившим начало глобальной ядерной войны. Да что я тебе рассказываю прописные истины, ты и сам все прекрасно знаешь.

– Но… – Алекс замялся, в этом разговоре они вдруг неожиданно поменялись ролями. – Но другого выхода и нет.

– Вот видишь, ты и сам все понимаешь. Лучше умереть в борьбе, чем обречь себя на гибель, даже не сопротивляясь ее неотвратимому моменту. К тому же, кроме своего знания нам нечего дать людям в защиту от ядерной войны, которую бессмысленно останавливать. Ведь кроме организма у человека нет другого способа защиты… Нет, не было и не будет. Поэтому только знание о том, как организм может противостоять, дает шанс на выживание и на будущее. Все остальное, что мы привыкли считать надежными средствами защиты – бессмысленно. Ты сам видел, насколько бесполезны костюмы химической защиты против того, что теперь творится снаружи. И если бы мы с тобой попали в этот мир просто так, минуя жизнь в арке и саркофаге, мы бы давно подохли, может быть, там снаружи у подъемного крана. А бункеры? Это же просто смешно… Это не панацея, это склепы для братских захоронений… Понимаешь, все это блеф и самообман, придуманный учеными и бизнесменами. И то, что мы видим сейчас, лишь тому доказательство. Где все те, кто должен был выжить в бомбоубежищах и бункерах? Молчат… Нет никого из них в живых больше.

– Это верно, – Алекс одобрительно кивнул головой. – Я так понимаю, что создать препарат, позволяющий спастись от радиации, у нас едва ли получится. Скорее это просто невозможно сделать, тут важен целый комплекс различных способов – все то, через что прошли мы, но не таким вандальным способом. Например, в больничных условиях. Значит, нам нужно составить точную программу действий для людей, которые хотят выжить в условиях ядерной войны.

– Это все хорошо, но ты же понимаешь, что постепенное привыкание к радиации – это колоссальный риск для любого организма даже под наблюдением врачей. У нас не было выбора, и мы отчаянно шли на эксперименты с самими собой. И нам просто повезло, не более того. Но в случае массового проведения подобных опытов, трагедий не избежать. Ты же сам прекрасно понимаешь, что каждый организм уникален в своем роде и может отреагировать самым неожиданным образом, и тогда случайных смертей не избежать.

– Что тогда делать? – вновь к Алексу стало возвращаться неприятное ощущение безысходности.

– Есть у меня кое-какие мысли, но мне это нужно еще проверить. Хотя фактор привыкания и приспосабливаемости организма нельзя исключать полностью. Но нужно понимать, что любой из возможных вариантов будет губителен для людей, ведь за свою жизнь даже в ежедневных условиях человек теряет один год только за счет борьбы с естественным радиационным фоном. А если мы попытаемся к этому добавить еще более мощное облучение, да еще и внести какие-то изменения в саму физиологию… Если учесть, что, как правило, любые искусственные манипуляции с организмом человека приводят к сокращению продолжительности его жизни, то на выходе мы получим людей, которые будут жить в новом мире не очень долго, но дольше, чем обычные представители рода человеческого в тех же условиях. Из двух зол, как говорится…

– Да, но воздействие радиации запускает процессы мутации, которые в ряде случаев рано или поздно, передаваясь из поколения в поколение, исчерпываются, давая новую жизнеспособную особь, которая может жить уже в абсолютно других условиях. Собственно, они и окажутся полностью адаптированными даже к перерожденному миру… – Алекс замолчал, перед его глазами вновь всплыл образ того самого застреленного боевика, отчего он резко увел разговор в другую сторону. – Как думаешь, почему если путешествия во времени нас постоянно перемещают в места, так или иначе связанные с разного рода радиационными катастрофами или другими событиями в том же роде, то сейчас я оказался именно участником какого-то конфликта на Востоке?

– Хм… – не ожидая подобного поворота, Макс сделал небольшую паузу. – Ты же сам прекрасно представляешь себе особый подход арабских стран к ядерным вопросам. Для них ядерная энергия это табу, за редким исключением, правда. Чего стоит только иранская ядерная проблема… А может быть тут дело в другом… – Макс, размышляя, замолк.

– В чем? – так и не дождавшись ответа, спросил Алекс. Он действительно слишком много сам знал о ядерных проблемах арабского мира – кражах ядерного топлива со станций, убийствах физиков-ядерщиков и даже откровенных диверсиях иногда с применением современнейших технологий. Но больше всего его поразила история, случившаяся на недостроенной атомной электростанции в Бушере, где чудом удалось выявить компьютерный вирус, направленный на выведение из строя реактора. Возможно, эта вредоносная программа могла устроить там еще один «Чернобыль». Когда он вспоминал об этом событии, каждый раз возвращался в своих мыслях к неподтвержденной, но длительное время существовавшей версии вредительства на ЧАЭС. Если это и было не так на самом деле, то, по крайней мере, у Алекса не оставалось сомнений в том, что человечество не оставило бы шансов на свое уничтожение никому, кроме самого себя и никогда не остановилось бы перед самыми омерзительными способами колоссального самоубийства. Что собственно и произошло…

– Дело в том, – вновь заговорил Макс, – что если взглянуть на события последних лет в арабском регионе, породившие множество региональных конфликтов, то станет видно, как эти локальные противостояния втянули в себя почти все крупнейшие мировые державы, выйдя далеко за пределы региона. В общем-то, мне кажется, что один из котлов произошедшей глобальной войны разгорался именно там. Поэтому нет ничего удивительного в том, что ты там оказался. Это был еще один шаг человечества к своему концу. Как всегда беспринципный и уверенный… Сколько похожих шагов сделали люди только за XX столетие, вряд ли кому-то когда-либо удастся сосчитать…

И вновь начинались бесчисленные эксперименты… Иногда дни приобретали рутинный характер, и тогда Макс часами рассчитывал получившиеся показатели. Некоторые эксперименты приводили действительно к интересным результатам, дающим надежду. Правда иной раз небольшой выводок кроликов и крыс, рожденных уже в пятом поколении под контролем Макса внутри саркофага, терпел серьезные потери, и тогда выбранная стратегия признавалась ошибочной, приходилось приступать к исследованиям практически с самого начала. «Перевод продукта», – каждый раз в подобном случае вздыхал Макс, потому что безжизненные тушки, не дав адекватного результата, не были пригодны даже для употребления в пищу.

Некоторые эксперименты приводили и вовсе неожиданным эффектам. Так один из кроликов вдруг изменил свой окрас с белого на радикальный черный, который давал легкий зеленоватый отлив. Затем эта шерсть стала вылезать клоками, уродуя и без того несчастное животное. Когда кролик полысел, цветовые метаморфозы стали происходить уже с его кожей.

Но часть исследований, казалось, действительно приближала к какому-то грандиозному научному прорыву. Весьма неожиданные открытия позволила сделать вода, набранная в пруду-охладителе около корпусов атомной электростанции. Это уникальное гидротехническое сооружение, изначально предназначенное для охлаждения реакторов ЧАЭС, в момент взрыва четвертого энергоблока приняло на себя огромное количество радиоактивных материалов, выброшенных из реактора взрывом. Но вопреки мнению официальных специалистов, попавшая в озеро радиация не только не уничтожила все обитающие там биологические виды, но, наоборот, спровоцировала бурное развитие отдельных представителей живой природы. Но это было далеко не самое важное открытие.

– С ума сойти, – воскликнул Макс, разглядывая в микроскоп замороженный кристалл воды из пруда-охладителя.

– Что там? – настороженно посмотрел на него Алекс.

– Это крошечная часть одной из страшнейших стихий на нашей планете. Она запечатлела в себе информацию о том, что было и что будет. Рано или поздно она смоет все, что натворили люди… вот уже этот процесс и начался.

– В каком смысле? – Алекс заглянул в окуляр микроскопа. – Что с ней не так?

– Что не так? Ты видишь, какой формы этот кристалл? – Макс удивленно еще раз посмотрел в окуляр. Ты правда не понимаешь?

– Нет, – Алекс пожал плечами.

– Мы же привыкли к тому, что вода – это просто вода, но все совершенно иначе. Это масштабное хранилище информации, которое, возможно, имеет даже способность к мышлению, – Макс задумался, подбирая правильные слова.

– Я это слышал, но как это связанно с этим кристаллом? – Алекс не переставал удивленно наблюдать за собеседником.

– Мы разучились извлекать знания, которые хранит вода, а между тем ее информация – это своего рода инсталляционная программа зарождения жизни. И любая органика, попадающая в воду, так или иначе начинает развиваться от простейшего организма к сложному. Ситуация в следующем: мы сбрасывали в воду колоссальные объемы мусора, нефти, различных химических веществ. Но самое страшное стало происходить, когда в воду попали радиоактивные вещества после военных ядерных испытаний, потом был Чернобыль, потом Фукусима. Каждое из этих событий убивало информацию воды, делая ее саму совершенно безжизненной. Да к тому же тяжеловодные реакторы создали немало жидких радиоактивных отходов, которые вопреки всем ожиданиям не начали самоочищаться, и планета стала покрываться мертвыми зонами.