Чтение онлайн

Но видимая часть могильника едва ли была самым опасным местом. Подземные сооружения представляли куда более серьезную угрозу, правда, назвать их так можно было весьма условно. По сути, подземные могильники-хранилища радиоактивных отходов представляли собой траншеи, которые лишь по приблизительным подсчетам вместили в себя более двадцати пяти тысяч кубических метров грунта, строительные конструкции, отработавшие транспортные средства, приборы и многие другие вещи и предметы, которые подверглись облучению в результате взрыва на четвертом блоке Чернобыльской АЭС. Но все же это были не просто траншеи, а настоящие могильники, способные хоть как-то предохранить окружающую среду от своего страшного груза. Так, внутри земляной ямы создавался глиняный экранирующий слой толщиной от полуметра до метра и водозащитный песчаный настил, на который сгружались погребаемые предметы, затем поверх вновь создавалась подушка, аналогичная той, что была снизу. Такая простота была обусловлена экстремальными условиями, в которых производилось захоронение – это нужно было сделать как можно быстрее после аварии, совершенно не имея подходящего опыта, оборудования, но самое главное – времени. Но в эти могильники оказался заложен и другой особый смысл: захороненные предметы во многих местах самоочистились от радиации и стали пригодными для повторного использования. При этом специальный защитный слой смог сохранить эти предметы от облучения в результате ядерной войны.

Время поджимало и теперь. И лишь слегка передохнув, они ускорили шаг. От разгоряченных тел даже сквозь плотные костюмы химической защиты, казалось, пробивался пар, который окутывал людей, делая их силуэты расплывчатыми.

Ворота, ведущие к могильнику, почему-то оказались открыты. Но в общем-то внутрь попасть можно было и без них – старое ограждение из колючей проволоки уже почти окончательно истлело. Единственное, что смущало, – это непонятно откуда взявшееся чувство страха, точнее даже суеверного ужаса, который вдруг окутал с ног до головы, стягивая и без того тяжелые движения, мешая делать каждый шаг. Это было какое-то первородное, забытое чувство, должно быть, которое заставляло предков человека поклоняться природным явлениям так же, как они поклонялись могущественным богам.

Алекс хотел что-то сказать, но слова повисли на его языке, и он замер. Замер точно так же, как и его спутник, заворожено смотрящий на вершину уцелевшего от пожаров небольшого дерева, проросшего на территории могильника. В неожиданно замелькавших вспышках молний, не свойственных морозной погоде, из тьмы проявилась огромная черная вихревая воронка, которая с гулом двигалась на людей, поднимая вверх все на своем пути, даже остовы многотонных транспортных средств. Пролетая несколько метров, они вновь с грохотом обрушивались на землю, которая вздрагивала от каждого нового удара.

– Вниз! Ложись! – прокричал Алекс, когда смерч поднял с земли ржавый остов бронетранспортера и с немыслимой силой бросил его в их сторону.

Мужчины, ошарашенно глядя по сторонам, бросились за близлежащую насыпь могильника и, уткнувшись лицами в землю, накрыли головы. Многотонная махина, издавая скрежет, вместе с потоком пыли пронеслась над головами, осыпая их градом из мелких металлических деталей.

– Что это такое? Что это? – кричал Макс, наполняя своим возгласом маску противогаза.

– Тише! Тише! Сейчас все должно закончиться, – прижимая его голову к земле и не давая ее поднять, снова ответил Алекс. – Такие штуки живут недолго.

Алекс был настолько утомлен, что сохранять спартанское спокойствие ему удавалось довольно легко. Это была не просто легкость, а скорее какое-то непреодолимое равнодушие. Он наблюдал за происходящим так, будто это его не касалось.

– Черт возьми, бежим! Бежим! – вновь крикнул Макс.

На фоне светлеющего от молний горизонта уже с другой стороны он рассмотрел еще один мощный торнадо, чуть в стороне еще и еще. Они заполняли бешеными завихрениями пространство. При любой, даже малейшей попытке встать ветер сбивал людей с ног, поэтому оставалось только лежать, ожидая, пока это безумное буйство растревоженной природы немного угомонится. Только сейчас вдруг становилось понятно, что именно вой урагана был причиной того первородного страха, который вдруг появился на подступах к могильникам и не проходил до сих пор.

Ветер, несущий радиоактивную пыль и другие ядовитые вещества, терзал защитные костюмы, будто обрекая на смерть. Уже вторые баллоны с воздухом подходили к концу, а сколько еще ждать, было не понятно. Но другого выхода не было.

Вдруг все стихло. Так же резко, как и началось. Бунтующий дух циклона то ли двинулся опустошать земли дальше, то ли, просто обрушив свою мощь, обессилел.

– У нас на все не больше часа, иначе воздуха не хватит, – подняв голову и всматриваясь во вновь застывшую темноту, проговорил Алекс. – Веди к тому месту, где должен был быть закопан генератор, и идем назад.

– Легко сказать. – Макс растерянно оглядывался по сторонам. – Здесь все перевернуто… Нам нужен третий бурт слева, его дальняя часть, там почти с самого края было захоронено это оборудование.

Последствия стихии были колоссальны. Вся техника оказалась перемешана и окончательно разбита. От этого идти было значительно сложнее. Каждый сантиметр поверхности земли оказался покрыт мелкими острыми деталями, которые могли прорезать защитный костюм, предрешив исход этого путешествия, как, собственно говоря, и всей борьбы, которая в этом случае потеряла бы всякий смысл.

С одной стороны валялись растерзанные пожарные автомобили, которые безошибочно можно было узнать по облупившейся красной краске проржавевших кузовов. Возможно, некоторые из них стали свидетелями первых часов катастрофы на Чернобыльской атомной станции, и их экипажи вступили в отчаянную схватку с вырвавшимся из бетонных оков ядерным реактором. Но скорее всего, те автомобили были захоронены с другими высокорадиоактивными отходами под толщей грунта. Ведь большая часть раскаленных частиц, вырывавшихся в воздух из руин четвертого энергоблока, оседала неподалеку, пропитывая здания и технику.

Иногда он пытался себе представить те ощущения, что испытывали люди, оказавшиеся в первые минуты катастрофы у подножия разрушенного энергоблока и заглядывающие в глаза взбунтовавшегося против человека реактора. Неверное, что-то подобное почувствовал бы человек, отважившийся заглянуть во тьму лунного кратера – это были сплетенные воедино ужас и непонимание. Возможно, то же самое чувствовал и он сам в тот момент, когда понял, что те вспышки в небе были предвестницами Апокалипсиса, или когда смотрел, как на землю опускаются тысячи ядерных ракет… Но теперь это было в прошлом. Сейчас нужно было преодолеть еще около пятисот метров и вгрызться в грунт.

Небольшие саперные лопатки отлично входили в землю, которая здесь не промерзла и оставалась достаточно податливой. Но радость оказалась преждевременной: трудности начались уже на глубине около тридцати сантиметров, где под воздействием влаги грунт утрамбовался и стал похож на камень, который можно было раздробить только киркой. Увы, под рукой ее не было. Поэтому, чтобы пробиться глубже, пришлось изрядно поднапрячься. Только когда земля вновь стала мягче, Макс извлек из рюкзака свое очередной изобретение. Это был тонкий телескопический щуп, похожий на антенну от радиоприемника, на конце которого находился датчик радиометра. Пронзая и землю на глубину около полутора метров от поверхности, Макс изучал состояние внутренней камеры могильника. К искреннему удивлению, показания датчика совпадали с результатом прогноза – чем глубже оказывался щуп, тем ниже становился уровень радиации, сводясь практически к норме, о которой можно было только мечтать. Это внушало определенный оптимизм и работа, несмотря на невыносимую усталость, пошла значительно быстрее.

Когда верхний слой удалось расчистить, глазам предстала достаточно сумбурная картина, представляющая собой набор каких-то фрагментов приборов, датчиков и разворочанных корпусов. От этого зрелища в душе вновь рождалась безнадежность.

Углубляясь в землю, они ощущали себя расхитителями могил в поисках сокровищ, лежащих между пожелтевших человеческих костей, или первыми археологами нового времени, которым предстояло отыскать артефакты погибшего мира. Макс старался не углубляться в такие размышления, всматриваясь в каждую торчащую из земли деталь и не находя того, что искал. Время безжалостно торопило, стуча в виски.