Чтение онлайн

Карим был эталоном мужской зрелости, нашедшей олицетворение в волевых чертах лица и непоколебимом стане, но Диану, разумеется, привлекло не это. Карим излучал энергию покровительства, мудрости и всего того, что Диана не замечала в своих сверстниках, но очень искала. И лишь когда Карим самостоятельно разбудил в ней жителя внутреннего кокона, тот наконец сорвался, как срывается с борта самолёта парашютист в глубину синевы.

И улыбался он некой… завершённой улыбкой, прежде не виданной Дианой ни у кого больше. Познакомились они на свадьбе старшей сестры. Диана без зазрения совести опустошала фуршет, и кто-то это (то ли дядюшка, то ли тетушка, я так и не понял) подметил. Карим, ждавший на то возможности, встрял в диалог:

– Вы знали, что Хемингуэй украл из бара писсуар?

Безусловно, Диана знала, но никто никогда не говорил со столь нескрываемым интересом о том, что так интересно было ей. Просто, легко и с этой завершённой улыбкой на лице. Диане думалось, что она впервые в жизни дышит и чувствует вкусы – вот на что это было похоже. С того момента Диана знала точно: она влюблена, как школьницы влюбляются в своих кумиров, а писатели – в своих самых чувственных и тонких героинь. Она влюблена навсегда. Это любовь особая: непоколебимая. Только она не знала еще того, что я готов вам поведать.

Диана была готова любить так, что хоть на край света с пригоршней монет в кармане, упаковкой жвачки и пластырей; чтобы без имени и прошлого. Но Карим не собирался уходить к любовнице. И тогда пришлось уйти Диане. Разумеется, она могла жить на содержании. Могла, но не стала. Мысль, что она ушла оттуда, где ее просили остаться, от того, с кем она бы и сама хотела прожить всю свою жизнь, напоминала о себе с блестящим превосходством, и вот сегодня отчего-то сильнее обычного.

Диана Кирилла не то, что не любила, нет. Так сказать будет неправильно. Кирилл был чуток, аккуратен, хоть и прямолинеен, он напоминал собой Карима: своей манерой держаться в обществе, зажимать карандаш, пока составляет чертежи, и считаться с приоритетами Дианы, но он им не был. И стоило ей это вспомнить, как она закрывалась в своей рванном коконе и не желала выходить обратно.

– Доброе утро, – поприветствовал её Кирилл на кухне, словно они давно не виделись. Иногда это было даже мило. – Ты сегодня рано.

– Не спалось, – та быстро расправилась с чаем и уже безразлично раскачивалась на деревянном стуле.

– Знаешь, я перед сном прочёл интересную штуку, – как ни в чем не бывало продолжил Кирилл. – Ты можешь почувствовать на языке все, о чем подумаешь. Вот представь какой по фактуре ворс ковра на языке, – он заметно поводил языком во рту. – Это очень странно… или разбитое стекло. Мозг человека может представить, как облизывает все, что угодно в этом мире. Удивительно.

Кирилл к тому же в свою очередь был человеком свободным и своевольным, именно это его отличало от Карима – он жил вдали от семьи, пил каждую субботу в пабе «Бочка» светлое разливное с чесночными брускеттами и особо не заводил друзей, а если и заводил, то оставался недоверчив. Он часто крутил интрижки в школе, и с чем большим провалом заканчивалась предыдущая, с тем большим запалом он начинал последующую и еще чаще получал отказы. Он умел драться – отец учил по-пьяни, и иногда ему приходилось решать конфликты кулаками. Диана лишь водила из стороны в сторону головой, вытирая кровь с рассеченных губ и бровей.

– Есть будешь? – спросил Кирилл, подавляя зевок.

– Не голодна.

Они познакомились в библиотеке – это именно то, что с превосходством описывает эти отношения: умеренные, книжные, с тихими, словно девичий шёпот перед сном, сносками в конце каждой страницы. Кирилл был парнем простым и всё дальше к недосягаемому взрослению упрощался всё отчётливее. В Диану, как ему казалось, невозможно было не влюбиться. Все так или иначе расплывались в стеснительной улыбке при виде детского почти лица молодой библиотекарши. Она могла часами пить чай, заглатывая одну за другой книгу, а затем ещё несколько часов слушать радиоспектакли на си-ди дисках старого проигрывателя (такие сейчас даже в магазинах поддержанной техники не сыщешь), и Кириллу захотелось быть частью этой жизни. Очень. В его мировоззрении одним движением к общей картине подобрался подходящий пазл. Раз – и изображение стало все более ясным. Теперь он был тем, кто готов любить лишь со жвачкой в кармане, но этого, как оказалось, было недостаточно. Он понимал и признавал, что Диана любит и, вероятно, будет любить другого, но несомненно был готов стараться.

– Какие планы на сегодня? – спросил он. Диана подавленно откинулась на спинку стула, продолжая опускать в и вынимать из кипятка пакетик зелёного чая с дробленой клубникой. Планов на выходные у неё не было практически никогда, за исключением предложенных Кириллом. Как сегодня. – Давай съездим в “Думан-лэнд”.

– Мне кажется, что я зависла.

Кирилл начал чувствовать, что их отношения в самом деле начали зависать, но инструкцию по этому случаю Кириллу так и не выдали. Он искал ее в квартире, на работе, в библиотеке, где работала Диана, в вылазках на “Думан-лэнд” – зоне отдыха в пятнадцати километрах от города, но ничего не находил.

– В каком смысле зависла? – уточнил он, заливая кипяток в чашку.

– Не знаю. – Чашка Дианы с изображением Муми-Троллей на ней поднялась ко рту, но так и не удостоенная касания пухлых губ, вернулась на стол. – Зависла, и все.

– Как Винда, что ли? – Кирилл не был рассержен, но что-то неладное в его тоне, определенно, было. – Ещё меньше конкретики можно?

У них было несколько их мест, которые так приятно было посещать весной, но стоял январь, все запорошило снегом, и гулять желания не было. Уже как два месяца они сожительствовали, чтобы выжать последнее из своих отношений, как мокрое белье после стирки. Вот можно было подумать: каждый из них прошёл путь познания как себя, так и своих возможностей, но что-то по-прежнему было не так, некоторые пазы всё никак не сходились.

Диана посмотрела на меня, виновато размешивая чай.

Я появился в их жизни в иное подобное утро, когда им захотелось новых, можно сказать… острых, ощущений. Мое появление должно было дать им возможность осознать значимость в жизни друг друга. Они были со мной обходительны, никогда не грубили, первая ночь прошла гладко. Тогда у меня были явные проблемы с жильем, и, не размазывая тему по углам, мы съехались. Диана нередко застывала на мне своими спрятанными за припухшие веки глазами и произносила так, чтобы слышал Кирилл:

– Вы только посмотрите на этот взгляд.

– Смотрю, – вторил тот.

Я знал, какой он оказывает эффект. Все же, мне посчастливилось уродиться симпатичным малым, и нередко это спасало мне жизнь.

Диана и Кирилл нравились мне в одинаковой степени. Сложно сказать, с кем я был духовно ближе. Иногда, стоило проснуться во мне небывалой энергии, как мы разгуливали часами с Дианой по местному променаду. Я слушал её нескончаемые тирады, которые сразу же забывались, а она, нисколько этим не обеспокоенная, шагала себе дальше. Но когда нападала усталость, самое время было провести вечер с Кириллом – посмотреть в их компании «Молот и наковальню», выпить, и ни о чем не волноваться. Иногда закрадывалась занимательная мысль: может, мы с Дианой биполярники, что удобно разместились на Кирилловой шее? Впрочем, его родители были уверены в этом на все сто.

– Я думаю взять паузу, – Диана внимательно поглядела в свою кружку.

Кирилл, собиравшийся вот-вот повернуться к столу, тут же застыл и лишь спустя пару секунд осознал, насколько была горячей кружка в его ладони. Он поставил ту на стол и ухватился за ручку, словно за перекладину в автобусе при крутом повороте.

– Когда люди берут паузу, они никогда друг к другу не возвращаются, – он все же нашёл в себе силы и опустился напротив. – Прикрытие для тех, кто хочет расстаться, но боится сказать это вслух.