Чтение онлайн

Ну что с этим еще можно сделать, кроме как молча терпеть? Не пошлешь же этих полудиких троллей обратно в свои пещеры? Точнее, послать-то их можно, но кто поручится, что после этого его дом не станет напоминать такое же природное обиталище горных жителей? Нет уж, пусть лучше самозабвенно гнут столовые приборы и расколачивают ими тарелки. Кухонную утварь, по крайней мере, легко заменить. Хотя, к примеру, его матушку, чрезвычайно выводило из себя даже это. Собственно говоря, ее можно было понять. Весь так называемый семейный ужин она провела на кухне, выготавливая для незваных гостей яства одно изощреннее другого, и появлялась в столовой только для того, чтобы поставить на обеденный стол то или иное блюдо. Причем с каждым своим посещением целой посуды на столе она наблюдала все меньше и меньше. Тролли почему-то считали, что уничтожив со стола еду, они просто обязаны уничтожить также все столовые приборы и сам стол. Отец, правда, в ответ на гневные взгляды жены примиряющее шептал ей на ухо, что до гор цивилизация, увы, еще не дошла, и человеческие обычаи троллям чужды. Его, как человека не чистокровного, варварское поведение гостей особенно не волновало. Он и сам находил определенное удовольствие в том, чтобы, как он выражался, «целиком углубиться в культуру другого народа» и под звон разбиваемых тарелок поорать какую-нибудь троллью песню. То, что в горах от такой культуры обычно начинается камнепад, ему в голову не приходило.

Что же касается самого Валера, то на его взгляд, адекватнее всех сейчас вел себя Шеф, хотя кому-кому, а ему уж точно не стоило бы претендовать на статус психически здорового человека. Он и раньше-то был чрезвычайно нервным, а после того, как схлопотал часами по затылку — и вовсе слетел с катушек. Хотя, если учесть, что он выжил после травмы, от которой люди чаще всего отправляются на тот свет, то он находился просто в прекрасном состоянии. Инвалидная коляска, правда, несколько портила впечатление, но она была следствием совсем другой истории. Конечности Шефу ломал уже не Валер, а тот недовольный маг, который так и не смог заполучить заказанную Волшебную плеть. Впрочем, чего тут греха таить, этого инцидента могло и не произойти, потому что обещанный артефакт охрана магазина передала не кому-нибудь, а Валеру. Но, очнувшись после удара вазой по голове, заместитель директора антикварного магазина с сожалением обнаружил отсутствие понравившейся ему девушки и, с ужасом, — труп своего начальника. Как потом выяснилось, трупом он вовсе не был, но и на живого в тот момент никак не походил. К тому же, в магазине истошно орала сигнализация. Естественно, молодой человек поступил единственно разумным образом — удалился, как ни в чем не бывало, не заостряя внимания на том, что уносит с собой еще и собственность магазина. Не хватало еще дождаться момента, когда охрана заглянет в кабинет. Охрана, впрочем, святую святых начальства так и не посетила.

Для Шефа, однако, приключения вовсе не закончились. С утра пораньше в магазин заявился маг-заказчик и, обнаружив полуживого директора, тотчас принялся приводить его в себя. Что ж, магия свое дело сделала: Шеф почти что вернулся с того света. Не сказать, правда, чтоб он был очень этому рад, потому что волшебник умел калечить не хуже, чем лечить, что незамедлительно и доказал, услышав, что плеть у Шефа снова увели прямо из-под носа. Как результат: директор магазина загремел в больницу с тяжелейшими переломами всех четырех конечностей, а заботы о магазине легли на плечи его непутевого заместителя. В суматохе никто даже не обратил внимания на окровавленные часы и кровоподтек у Шефа на затылке, а если кто-то и заметил, то явно списал на того же мага. Валеру же не оставалось ничего другого, кроме как забыть о происшедшем и снова с головой углубиться в дела магазина. Где искать строптивую ведьму он все равно не знал, равно как и не знал ее имени. Потом же некстати последовал визит горных родственников и преждевременная выписка еще беспомощного Шефа. Должно быть, даже врачи лезли на стенку от его манеры общения с людьми и постарались поскорее избавиться от пациента. А поскольку семьи у нервозного начальника не было, заботы о нем пришлось возложить на себя все тому же несчастному подчиненному. Не то чтобы он всю жизнь об этом мечтал, но и жаловаться — просто верх неприличия. В конце концов, это он виноват в случившемся.

— Вы как, в порядке? — вполголоса спросил Валер, наклонившись в сторону начальника. Шеф на вопрос никак не отреагировал и продолжил буравить невидящим взглядом сидящего напротив тролля, который, насколько Валер помнил, приходился его отцу двоюродным племянником. Бедняга в ответ то и дело бросал на Шефа вопросительные взгляды и, кажется, от такого соседства даже слегка протрезвел.

— Ладно, можете не отвечать, но лучше пойдемте куда-нибудь, где не так шумно, — миролюбиво предложил молодой человек и, встав из-за стола, повез инвалидную коляску в гостиную, до которой родственнички, к счастью, еще не добрались. Начальник перемену обстановки снова никак не прокомментировал, однако Валера это абсолютно не удивило. После больницы он вообще вел себя странно: то сидел в своем кресле живым трупом, не обращая никакого внимание на происходящее вокруг, то бормотал себе под нос что-то бессвязное, то начинал орать на людей без всякой видимой причины… хотя, последнее для него всегда было в порядке вещей. Врачи, впрочем, в один голос утверждали, что с головой у пациента полный порядок, а то, что он странно себя ведет — следствие перенесенного стресса.

— Здесь вам будет спокойнее, как вы думаете? — снова попытался разговорить начальника Валер. Стресс стрессом, но сидеть рядом с ним в полном молчании было как-то не по себе. Пусть бы уж лучше истерил на весь дом, чем так…

Но настроения истерить у Шефа определенно не было. Он лишь прикрыл глаза и одними губами зашептал что-то непонятное. Продолжалось это минут пять, пока начальник снова не открыл глаза и обиженно изрек:

— Она разбила мою вазу!

— Что? — опешил Валер. Это уже что-то новенькое, доселе Шеф как-то не стремился делиться с ним своими воспоминаниями.

— Она стоила целое состояние!

— Какую вазу? О чем вы вообще говорите?

— Какую-какую! Древнюю! Напольную! Которая стояла в углу в моем кабинете!

— Да не нервничайте вы, я вам еще десяток таких ваз найду… — успокаивающе произнес Валер, припоминая предмет разговора, и тут же насторожился. Не мог Шеф знать, что та рыжая ведьма разбила его вазу! Даже он не сразу это понял, хотя именно о его голову ее и разбили. — А кто вам об этом сказал?

— Я вижу, — туманно ответил Шеф, с изрядной долей самодовольства в голосе.

— Ну конечно видите, со зрением-то у вас все в порядке. Так что там с вазой-то?

— Да нет же, идиот! Я вижу то, что по идее видеть вообще не должен, — раздраженно пояснил начальник. — Закрываю глаза и пожалуйста… эта рыжая фифа разбивает мою вазу! О твою голову, между прочим! Ну, ничего, ей еще зачтется… Хрен ей, а не счастливая жизнь в Столице!

Что ответить, Валер не знал. Шеф продолжил злорадствовать дальше и чем больше он говорил, тем яснее становилось, что странности его выросли не на пустом месте. Нет, теоретически, конечно, все знают, что если сильно стукнуться обо что-то головой, то можно дождаться самых непредсказуемых последствий, вплоть до открытия «третьего глаза», но на практике с этим примириться трудно. Однако, и не поверить своим глазам молодой человек не мог. Узнал же Шеф как-то об инциденте с вазой… Надо полагать, что и все остальное несет в себе смысл? Иначе к чему вся эта болтология о том, что ждет Сангриту в Столице? А имя-то какое потрясающее… и очень ей подходит. Интересно, ее и в самом деле так называют или у начальника все-таки действительно поехала крыша, и он все это выдумал?

— Подождите, вы, получается, видите будущее? — нерешительно приостановил словесный поток Валер, заставляя себя отвлечься от сентиментальных восхищений именем рыжей ведьмочки и заняться более важными вопросами.

— Дошло, наконец, придурок господень! Вижу, причем будет оно у нее не самым светлым. Так этой шлюхе и надо, она еще и Иглу Любви у нас сперла!

— Черт… — пробормотал молодой человек и, повинуясь нахлынувшим эмоциям, стремительно понесся в прихожую. В конце концов, не может же он так это оставить! И дело тут не только в очередном пропавшем артефакте, просто став один раз участником сангритиных приключений, он с истинно тролльим чувством долга почувствовал себя обязанным довести дело до логического завершения. Спас ее один раз, значит и второй тоже за ним. В конце концов, хотя бы предупредить он ее обязан. О чем, правда, он пока не знал, но искренне надеялся, что Шеф увидит еще что-нибудь интересное. Главное, чтоб он только не узнал, что именно верный помощник и заместитель его часами и оприходовал. Тогда он точно последнее доверие потеряет. Кстати о Шефе…

Понимая, что в порыве чувств чуть было не бросил инвалида в компании диких родственников, Валер вернулся обратно и, грустно размышляя о том, что к концу запланированной акции станет таким же неврастеником, как и его начальник, принялся терпеливо готовить его к дальней дороге. Как он будет добираться до Столицы с этим престарелым скандалистом, было страшно представить, но и бросить его на родителей он не мог. У матери и так забот хватает, а зная отца, можно не сомневаться, что с его легкой руки бедный Шеф отправится в горные пещеры вместе со всей ватагой валеровых родственников. В качестве сувенирной энциклопедии человеческих матов.

Впрочем, эта функция за ним закрепится так или иначе. Учитывая условия путешествий в дилижансе… их будущие попутчики за время поездки существенно расширят свой лексикон. Что ж, другого выхода все равно нет…

А впрочем… ну конечно! В магазин не далее как вчера доставили подержанный летающий ковер! Маг, правда, еще не успел его осмотреть и добавить страхующих заклятий, но это уже нюансы, недостойные внимания. Покупателей на него пока нет, Шеф все равно не у дел, значит можно смело пользоваться. И вообще, может это судьба?

Все, с него хватит! Ни минуты он здесь больше не останется! И катитесь вы все к чертовой матери! В конце концов, он детектив, а не модельер и дизайнер, и нечего шастать к нему с претензиями, что клиенту, мол, не понравилась обстановка комнаты или платье заказанной им проститутки. А ему откуда знать, что может понравиться тому или иному клиенту? Почему-то госпожа Филле упрямо считала, что раз он эльф, то менять имидж этих шлюх ему сам бог велел. Нет, он, в принципе, ничего против не имеет, нужно же чем-то заниматься, раз он все равно не может вернуться к прежней жизни. К тому же, работа творческая, интересная… Вот только насчет психологии клиента — это уже не к нему. Одеть, причесать, накрасить девушку в соответствии со своим вкусом и видением мира — это всегда пожалуйста, но не виноват же он, что существуют в мире извращенцы, которые не любят эльфийское искусство. Оно, видите ли, для них слишком легкое и несерьезное… Ну, извините, не умеет он создавать роковые образы. Они его никогда особенно не трогали, как и большинство эльфов. Его вдохновляет нежность, искренность, чистота… тьфу, какая там нежность, искренность и чистота могут быть в публичном доме? Ужасное место! И как только Луиза умудряется так запросто это выдерживать?