Чтение онлайн

Рассмотрим сначала то, что происходит на допросах в так называемых «правовых государствах». В этой связи я хотел бы рассказать о репортаже, показанном по американскому телеканалу Эй-би-си, речь в котором шла о том, каким образом невиновных людей могут заставить сознаваться в совершении убийства при помощи вполне стандартных методов дознания, причём признания этих людей считаются достаточными для того, чтобы их осудили за убийство. Настоящие убийцы были пойманы позже, совершенно случайно, что повлекло за собой грандиозный скандал, в результате которого была раскрыта правда о некоторых вполне традиционных методах дознания, применяемых полицией: «Каждый год тысячи преступников осуждаются на основании признаний, полученных на допросах полицией. Эксперты говорят, что разрешённые законом методы дознания настолько эффективны, что могут сломить даже самого закоренелого преступника, а также людей, не совершавших то преступление, в котором их обвиняют. Эксперты считают, что имели место сотни случаев, в которых невиновные люди ломались во время допроса и сознавались в преступлениях, которые они не совершали»[935].

Рич Фоллин, бывший полицейский в Мэриленде и специалист по допросам, говорит: «Нужно взять уязвимого человека — например, убитого горем члена семьи или того, кто никогда ранее не сталкивался с полицией. Если их допрашивать достаточно долго, они, скорее всего, сознаются».

Применяемые методы весьма просты: следователи ставят человека лицом к лицу с уликами — такими, как жуткие снимки с места преступления или показания других свидетелей, — и скрыто намекают, что эти улики якобы могут доказать, что он виновен. Допрос длится долгие часы, нередко — без перерыва. Еду и пищу не дают или дают в крайне малом количестве, в туалет не пускают или же пускают, но не сразу. Помещение для допроса умышленно делают неуютным и плохо отапливаемым. Следователи меняют друг друга и допрашивают подозреваемого до поздней ночи. Подозреваемого убеждают, что его поймали с поличным, что его упорство только приведёт к более суровому приговору и что признаться в содеянном — его единственный выход. В таких условиях (изнеможение, усталость, эмоциональный стресс) многие обвиняемые ломаются, вне зависимости от того, виновны они или нет.

Из-за длинной серии несправедливых приговоров, основанных на признаниях, вырванных подобным образом, штат Иллинойс, например, в 2000 году наложил мораторий на приведение в исполнение смертных приговоров[936].

С: Так вот почему адвокаты настоятельно советуют ничего не говорить в отсутствии адвоката, когда вас арестовывают или вызывают в суд!

Р: Да, именно поэтому, поскольку всё, что вы скажете, будет использовано против вас. К сожалению, многие люди крайне наивны и думают, что все полицейские — люди редкой нравственной чистоты. Но это далеко не так. Полицейские из отдела убийств каждый день имеют дело с низшими категориями населения и ведут себя соответствующе.

С: Но в Германии-то этого уж точно не происходит!

Р: Нужно быть крайне наивным, чтобы в это поверить. Взгляд, брошенный на немецкие СМИ, показывает, что Германия в этом отношении ничуть не лучше. Например, летом 1990 года телевидение «Шпигель-ТВ» сообщило о двух случаях, в которых подозреваемые по делу об убийстве сознались после того, как их подвергли «крайне эффективным методам дознания», а также не менее «эффективным методам ведения судопроизводства». Несмотря на то, что судебно-медицинская экспертиза и в том, и в другом случае показала, что оба обвиняемых были невиновны, суд не принял это к сведению, заявив, что вина подозреваемых «очевидна ввиду признания». Настоящие убийцы были пойманы вскоре после этого, совершенно случайно, и обоих подозреваемых отпустили на свободу[937]. Как видите, даже судьи иногда склонны придавать большее значение признаниям, сделанным под принуждением, нежели результатам судебной экспертизы.

Но вернёмся к основной теме наших лекций. Допросы в связи с холокостом, которые и установили принятую сегодня версию истории, имели место в 1944-1947 годах, то есть во время различных судов над «военными преступниками», главным образом в СССР, Польше и Г ермании.

Перед тем как приступить к подробному анализу этих процессов, я хотел бы привести несколько примеров, в которых сам стиль признаний свидетельствует о том, что они явно были выбиты под давлением.

Мы уже рассматривали дело Вильгельма Богера, следователя Гестапо в Освенциме. Именно следственные мероприятия против Богера привели к крупному Освенцимскому процессу во Франкфурте[938]. На допросах, проводившихся немецкими следователями, Богер ни разу не отрицал существование в Освенциме газовых камер для убийства людей, но при этом его замечания в этой связи были лишены всякого смысла[939].

Обратите, к примеру, внимание на заявление, сделанное Богером в июле 1945 года, через две недели после того, как он попал в плен к союзникам: «Когда массовая гибель в Ос. [Освенциме] — у освенцимской СС-команды самой был, якобы из-за эпидемии, но в действительности по прозрачным целям, лагерный карантин аж полтора года с лишним! Унылые узники перед [колючей] проволокой! — осознали мир над головами ничего не подозревающего немецкого народа осенью 1943 г., внезапно ведущие посты в лагере и в государственной полиции Катовице (уголовной полиции) были перераспределены РКПА [Имперским отделом уголовной полиции], от имени Верховного суда СС и полиции, по приказу рейхсфюрера СС Гиммлера было возбуждено расследование! Смехотворный театр, имевший соответствующий успех! При строжайшей секретности [...] особая комиссия печально известного верховного судьи (по особому запросу) и представителя прокураторы, штубаф. СС д-ра Моргена с 6-8 человекоуправляемыми [!] [...] 4 месяца действовала в Ос., расследуя «случаи коррупции и убийства» [...] Общее кол-во узников, убитых в Освенциме путём газаций, расстрелов, повешений и эпидемий, а также членов СС никогда не будет с точностью установлено, но оно уж точно больше осторожных оценок [!] обершарфюрера СС Эрбера (ранее: Хоустека), который действовал в «регистре» [!], до четырёх (4) миллионов!»[940]

С: Что за белиберда?

Р: Что интересно, до того момента Богер всегда правильно писал по-немецки.

С: Как видно, его быстро заставили впитать ложь о четырёх миллионах людей, убитых в Освенциме, которую выдумали его охранники-союзники.

Р: Пробыв под арестом всего две недели, он полностью впитал язык и стиль его охранников и уже не мог написать по-немецки правильную фразу. Это какие же методы должны были применить следователи, чтобы заставить Богера написать такой бред, идиотскую смесь из истерических преувеличений, сделанных в «антифашистском» стиле!

С: Ну, они его уж точно не гладили по головке!

Р: Ещё один пример — это Пери Броуд, один из самых известных свидетелей-эсэсовцев, предоставивший подробное описание газовых камер Освенцима. Во время войны Броуд был одним из коллег Богера в лагерном Гестапо. Он также сделал «признание» в плену у союзников, которое хотя бы было написано нормальным языком. Вот отрывок из того, что он написал: «Освенцим был лагерем уничтожения! Крупнейшим за всю историю человечества. За время его существования было убито два-три миллиона евреев. [...] Первая попытка величайшего преступления, которое никогда нельзя будет искупить, — преступления, задуманного Гитлером и его помощниками и совершённого ими в жуткой манере, была успешной. Величайшая драма, поглотившая миллионы счастливых людей, до этого мирно наслаждавшихся своей жизнью, могла начинаться!»[941]

С: Такое впечатление, что это писал какой-то ярый антифашист, борец сопротивления.

Р: Верно. К тому же Броуд сам был эсэсовцем, а значит, если написанное им соответствовало действительности, то он сам должен был быть одним из тех «помощников» Гитлера. Именно поэтому французский традиционный эксперт по Освенциму Жан-Клод Прессак констатировал: «Однако форма и тон его заявления выглядят ненастоящими. Написанное им не может быть добросовестным отражением мыслей эсэсовца; и действительно, читая его показания, создаётся впечатление, что их написал какой-то бывший узник. [...] Там написано: «Для этих эсэсовских чудовищ зрелище страданий истязаемых евреев являлось приятным времяпрепровождением!» [...] Основа показаний П. Броуда кажется подлинной, несмотря на множество ошибок, но их нынешняя литературная форма явно была приукрашена чрезмерным польским патриотизмом. Кроме того, первоначальная рукопись его заявления неизвестна. [...] Либо Броуд перенял «язык победителей» (гипотеза, выдвинутая Пьером Видалем-Наке), либо его заявления были «слегка» отредактированы поляками (мнение автора)»[942] [выделено в оригинале].

С: Он хочет сказать, что это вовсе не Броуд составил данный документ?

Р: Ну, Броуд никогда не отрицал, что он делал схожие показания, однако на Освенцимском процессе во Франкфурте Броуд ограничился заявлением, что он всего лишь повторял слухи[943] и что его показания были отредактированы: «Я бегло просмотрел вручённую мне фотокопию. Одни вещи из неё принадлежат мне, другие могли быть добавлены кем-то другим, третьи — также фальшивые. Я удивляюсь, как это можно утверждать, что данные вещи принадлежат мне. [...] В некоторых частях я безошибочно узнал мои заметки, но не весь документ в целом. [...] Я думаю, существует ещё несколько версий этих показаний. Мне кажется, в этих показаний много несвойственных воспоминаний»[944].

Но затем председательствующий судья прижал его к стене следующим замечанием: «Показания составлены в одном стиле и являются однородными по характеру. Не кажется ли вам, что их писал один и тот же человек, то есть вы?» С этим Броуд согласился.

С: Значит, это он их написал?

Р: Ну, может быть, и он, но уж точно не по собственной воле и не без сильного давления. Как бы то ни было, Броуд никогда не отрицал, что в его первоначальных показаниях упоминались газации. Позвольте мне привести ещё несколько фрагментов из этого «документа»: «Из первой компании дивизии СС «Чёрная голова», размещённой в концлагере Освенцим, хауптшарфюрер СС Фаупель отобрал шестеро особо надёжных человек. Среди них были те, кто годами входил в чёрный корпус СС. Они должны были явиться к хауптшарфюреру СС Хёсслеру. По их прибытии Хёсслер строго предостерёг их, что они должны хранить полную секретность о том, что увидят через несколько минут. В противном случае их ждёт смерть. Задача той шестёрки состояло в том, чтобы держать закрытыми все дороги и улицы, прилегающие к территории крематория Освенцима. Никто не должен был там проходить, вне зависимости от звания. Служебные конторы из здания, из которых был виден крематорий, должны были быть освобождены. Узникам из гарнизонного госпиталя СС нельзя было подходить к окнам первого этажа, выходившим на крышу близлежащего крематория и во двор этого мрачного места. [...]