Чтение онлайн

Только искусственно, в целях анализа мы выделяли и удерживали представление одного определенного объекта. В естественных же условиях представление всегда выступает как неустанное течение потока образов, переливающихся, мерцающих, угасающих и проясняющихся, неуловимо переходящих друг в друга и скачками друг друга сменяющих.

Данные психологических наблюдений и экспериментов свидетельствуют, что эта неудержимая («спонтанная») текучесть образов представлений, так же как их прозрачность, фрагментарность, неполнота наблюдаются почти у всех людей.

В чем здесь дело? В том, что на образном уровне наша психика просто плохо справляется со своей задачей отображать действительность? Или, может быть, эта текучесть, неуловимость, непрерывная переливчатость и изменчивость образов представлений тоже выполняют какие-то задачи при отражении свойств реальности психикой?

Чтобы ответить на эти вопросы, обратимся к эксперименту. Течение и смену образов представлений у человека изучали многие психологи. Очень интересные в этом отношении эксперименты осуществил советский психолог П. Блонский. Прежде всего, он выявил условия, благоприятствующие свободному течению образов и их автоматическому возникновению. Оказалось, что лучше всего этому способствуют тишина, мускульное расслабление, полное спокойствие человека, а также его неподвижность. Создав такую обстановку, экспериментатор затем добивался возникновения исходного образа у испытуемого с помощью какого-нибудь внешнего стимула. Например, психолог показывал испытуемому какой-нибудь предмет, испытуемый смотрел на него полминуты, а потом, закрыв глаза, отдавался течению свободно возникающих образов. В другом варианте опытов глаза были закрыты с самого начала. Испытуемому давали предмет в руки. Он его узнавал и затем, держа в руке и не двигаясь, мысленно вызывал зрительные образы, какие только приходили в голову. Наконец, в третьем варианте раздражителем служило просто какое-нибудь конкретное слово («перчатка», «дверь», «кошелек», «палочка»). После того как течение образов прекращалось, испытуемый рассказывал, что он видел. Иногда он перечислял то, что видит непосредственно, по мере того как у него появлялись эти образы.

Приведем примеры некоторых наблюдений, полученных Блонским. Испытуемый с закрытыми глазами ощупывает полоску бумаги. Вот какие образы возникают у него при этом: «Белый цвет, очень ясно. Из белого выступает труба, желтая, медная. Звездочка. Превращается во что-то пушистое. Это птица. Не то ворон, не то галка. Из черной стала серая птица. Чайка. Водное пространство. Вода серебристая. Светлое. Яркая, белая полоса в воде. Все сливается в серебро. Белый свет».

На первый взгляд кажется, что здесь полный произвол, что невозможно обнаружить никакой закономерности в прихотливом течении и переливах будто бы совершенно произвольных образов. Однако это не так. Вот, например, какие закономерности отмечает в описанной цепочке образов сам Блонский. Узнав вложенную в руку бумажную полоску, испытуемый сразу реагирует «образом белого цвета», т.е. представляет одно из зрительных свойств, привычных у бумаги. Это первоначально бесформенное «белое» становится как бы исходным материалом для всех последующих образов. Сначала «белый цвет» оформляется («из белого выступает») в трубу (зрительно-образный аналог осязаемый длинной полоски) желтого цвета (самого светлого из цветов), постепенно темнеющего. Желтый цвет оформляется в звездочку, а эта звездочка превращается во что-то пушистое снова белого цвета. Это пушистое далее быстро оформляется в птичку, не то черную (ворон), не то белую (галка), а в конце концов беловатую (чайка), которая видится в комплексной ситуации («водное пространство»). Это «бесцветное пространство» светлеет («вода серебристая») и в нем оформляется «светлая, яркая, белая полоска». В заключение, «все сливается в серебро», и снова «белая полоса». Вот анализ, который дает этому ряду образов Блонский.

Если приглядеться, то мы здесь, по-существу, имеем ряд превращений двух признаков «белого» и «полоски». С одной стороны, белый цвет превращается в желтый и светлый. Последний, в свою очередь, последовательно превращается в белый, черный, серый, бесцветный, серебристый, светлый, белый, серебряный, белый. Полоска в свою очередь выступает то как бесформенная цветная («белый цвет», «пушистое», «водное пространство»), то в виде трубы или белой полосы на воде. Все возникающие образы объединяет то, что они содержат в себе различные вариации этих выделенных в начале признаков — исходного цвета (белого) или исходной формы (полоски). Процесс такого превращения образов мы будем в дальнейшем называть трансформацией.

Рассмотрим теперь другой опыт, когда раздражителем была спичечная коробка. Здесь у одной испытуемой имела место следующая цепь образов: «Смутный образ белого фартука и женщины (женщина вроде тех, которых рисуют на коробке из-под какао). Женщина на коробке из под соды. Магазин и прилавок, где продают спички. Все очень ясно. Особенно коробка».

В этом случае мы опять видим трансформации образа исходного объекта — «коробки» (коробка из-под какао, коробка из-под соды, спичечные коробки). Но вместе с тем наблюдается и еще один процесс: коробка видится вместе с нарисованной на ней женщиной или вместе с магазином, где она продается. Здесь уже возникающие образы представляют собою не просто вариации исходных первичных признаков. Они восстанавливают ситуацию, в которой испытуемая встречалась с данным объектом. Такой процесс можно назвать восстановлением (в смысле восстановления ситуации, где встречался представляемый объект), или по-латински, рединтеграцией.

Если внимательно присмотреться к движению образов в приведенном случае, то можно обнаружить еще один процесс. Изображение женщины с коробки из-под какао сохраняется и после того, как сама эта коробка исчезла из круга представляемых образов. Это изображение женщины видится уже на коробке из-под соды, хотя в действительности на последней коробке такой картинки не бывает. Такой процесс удержания, сохранения части предшествующего образа и переноса ее в новую ситуацию на новый возникающий образ можно назвать удержанием или по-латински персеверацией.

Рассмотрим еще пример. Раздражитель — слово «кошелек». Цепь вызванных образов: «Серый старый кошелек. Худой старик с бородкой клином в черной ермолке. Кошелек превращается в какую-то морду. Неясный образ, вроде черного фартука. Свернутый зонтик вроде палки. Масса палок. Масса голов народу (все темное). Вижу (неясно) лица. Черную шляпу с красным пятном. Баба в черном платке. Все путается: город, лес, елка, дома. Колесо крутится».

Здесь мы наблюдаем уже знакомый нам процесс трансформации двух исходных признаков — черного цвета и формы кошелька (черный фартук, черная ермолка, черная шляпа и т.д.). Здесь же видим рединтеграцию (кошелек — худой старик с бородкой и т.д.). Но видим и еще один новый процесс — как бы умножение образа (палка —масса палок; голова — масса голов). Этот процесс можно назвать умножением или, опять-таки по-латински, мультипликацией.

Анализ множества других протоколов наблюдений показывает, что разнообразнейшие цепи образов, в конечном счете, образуются с помощью четырех перечисленных основных процессов. Впрочем, это число «четыре» довольно условно. Нетрудно заметить, что все перечисленные процессы, с помощью которых осуществляются движение и смена образов, тесно связаны. Например, превращение (трансформация), может рассматриваться как своего рода частичное удержание (персеверация), при котором в возникающем новом образе сохраняются какие-то черты, какой-то признак исходного, предыдущего образа. Нетрудно заметить, что аналогично можно объяснить и умножение (мультипликацию) образов.

В свою очередь превращение, умножение и удержание можно рассматривать как разновидности восстановления, т.е. рединтеграции. Например, трансформацию можно рассматривать как такой случай рединтеграции, когда по выделенному признаку восстанавливается объект, который имеет такой признак.

В общем, главная суть всех этих процессов заключается именно в том, что поле выбора возможных следующих образов как бы ограничивается. В ходе его или целиком сохраняется исходный образ (персеверация) или сохраняется какая-то его черта, например, цвет, форма (трансформация), или тот же образ умножается (мультипликация), или воспроизводится ситуация, в которой сохраняется исходный образ (рединтеграция). Универсальное правило везде таково: следующий образ имеет нечто общее с предыдущим, но вместе с тем чем-то и отличается от него.

До сих пор мы рассматривали, что происходит с образами представленных во времени. Мы обнаружили, что они самопроизвольно изменяются. Всякое самопроизвольное изменение объектов во времени называют процессом. Изучая собранные факты, мы установили, что наблюдаются четыре типа таких изменений и, соответственно, наметили четыре вида процессов изменения представлений — трансформацию, рединтеграцию, персеверацию и мультипликацию.

Теперь попытаемся выяснить, как происходят эти изменения, т.е. как протекают эти процессы. Для этого волей-неволей придется обратиться прежде всего к самонаблюдениям испытуемых (в том числе и самих психологов). Первое, что здесь обнаруживается, это что мы имеем дело не с простой сменой образов, не просто с их чередованием. Правда, чередование и смена тоже встречаются. Но встречаются они как довольно редкий случай, когда определенная цепь образов обрывается, наступает как бы темнота, и затем начинает течь уже иной поток образов. Самодвижение образов выглядит вовсе не так, как перелистывание альбома картинок, или же смена кадров на экране кино. Скорее оно похоже на неуловимое «перетекание» — превращение одного образа в другой.

При этом трансформация происходит путем своеобразного изменения исходного образа. Одни его части или черты тускнеют, другие — проясняются. Постепенно изменяется форма отдельных его частей, например, они расширяются, или закругляются, или вытягиваются. Иногда меняется положение деталей. Например, они становятся более горизонтальными, или, наоборот, поднимаются. К этому может добавляться персеверация, т.е. удержание некоторых частей предшествующего образа или их умножение.

Проиллюстрируем эти преобразования еще одним наблюдением П. Блонского.