Чтение онлайн

Итак, “соблюдая” Закон, они не только не исполняют его, но даже отвергают Первую Заповедь, обетования Божии и благословение, дарованное Аврааму. Они отвергают веру и пытаются благословить себя своими собственными делами, то есть оправдать себя, освободить себя от греха и смерти, одолеть дьявола и силою захватить небеса — что означает отвержение Бога и воздвижение себя на Его место. Ибо все это относится исключительно к деяниям Божественного Величия, а не к делам какой бы то ни было твари, будь то Ангел или человек. Таким образом, Павел может легко предсказать на основании Первой Заповеди, что эти мерзости будут учреждены в Церкви антихристом. Ибо всякий, кто учит, что для спасения необходимо какое-то иное служение, кроме служения, учрежденного в Первой Заповеди — то есть бояться Бога, уповать на Него и любить Его,— является антихристом и ставит себя на место Бога (2Фессал.2:4). Поэтому Христос предсказывал: “Многие придут под именем Моим, и будут говорить: ‘Я Христос’” (Мат.24:5). И в наши дни мы говорим просто и твердо, что всякий, кто ищет праведности вне веры, через дела, отвергает Бога и делает себя богом. Вот что он думает: “Если исполню это дело, я буду праведен. Я буду победителем греха, смерти, дьявола, гнева Божия и ада. И тогда я обрету вечную жизнь”. Итак, что же это, спрашиваю я вас, если не самонадеянное присвоение той работы, которая принадлежит одному лишь Богу, и не провозглашение себя “богом”? Итак, нам легко пророчествовать и с уверенностью судить обо всех, кто находится вне веры — что они не только идолопоклонники, но идолы, отвергающие Бога и поставляющие себя на Его место (2Фессал.2:4). Петр пророчествует на этом же основании, говоря в 2Пет.(2:1): “...У вас будут лжеучители, которые введут пагубные ереси и, отвергаясь искупившего их Господа, навлекут сами на себя скорую погибель”.

В Ветхом Завете все пророчества, направленные против идолопоклонничества, проистекают из Первой Заповеди. Ибо все цари и пророки вместе со всеми благочестивыми [неверующими] людьми не совершали ничего иного, кроме того, что совершают папа и все лицемеры. “Поклоняясь таким образом, — думают они, — мы воздадим славу и послужим Господу, Который вывел нас из земли Египетской”. Так Ровоам сделал двух золотых тельцов и сказал (3Цар.12:28): “Вот боги твои, Израиль, которые вывели тебя из земли Египетской”. Он говорил так об истинном Боге, Который совершил это деяние. И все же он вместе со всем народом поклонялся [таким образом] идолам, потому что они поклонялись Богу не так, как это предписано в Первой Заповеди. Они обращали внимание только на [свои] дела. Исполнив это, они полагали, будто теперь стали праведными в глазах Божьих. А это — равносильно отвержению Самого Бога, о Котором они провозглашали своими устами, что Он вывел их из земли Египетской. О таких идолопоклонниках Павел говорит (Тит.1:16): “Они говорят, что знают Бога, а делами отрекаются...”

Итак, все лицемеры и идолопоклонники пытаются исполнять дела, которые по существу являются Божественными, то есть свойственны Божеству и принадлежат целиком и полностью Христу. Формально, устами своими они не говорят: “Я — Бог, я— Христос”. И все же фактически они приписывают себе божественность Христа и Его деяния [присущие Ему функции]. То есть фактически, они говорят: “Я — Христос. Я — Спаситель не только себя самого, но также и всех”. Так, монахи учат — и они убедили в этом весь мир,— будто своею лицемерною святостью они способны оправдывать не только себя, но также и других, тех, кому они передают ее, несмотря на то что оправдание грешника — это деяние, по существу принадлежащее одному лишь Христу. Так же папа, распространив свою божественность на весь мир, отверг и полностью пресек деяние Христово и затмил Его Божественность.

Полезно изучать и внимательно рассматривать все это, потому что это помогает человеку судить обо всем христианском учении и всей человеческой жизни. Знание об этом способствует также утверждению сердец и наделяет человека способностью понимать все пророчества и все Писание и судить обо всем. Ибо всякий, знающий все это надлежащим образом, может провозгласить с уверенностью, что папа — антихрист. Он наверняка может понять, что значит отвергать Бога, или отвергать Христа, и что имел в виду Христос, говоря (Мат.24:25): “Многие придут под именем Моим, и будут говорить: ‘Я Христос’”, а также — что значит противиться и превозноситься “выше всего, называемого Богом или святынею” (2Фессал.2:4), что значит воссесть “в храме Божием... выдавая себя за Бога” (2Фессал.2:4), что подразумевается под “мерзостью запустения, стоящей на святом месте” в Мат.(24:15). Источник всех этих гнусностей заключается в том, что проклятые лицемеры отказываются быть оправданными божественным благословением и быть созданными Богом Творцом. Они отказываются быть лишь пассивной стороной, но хотят активно делать то, совершение чего следует смиренно доверить Богу и принимать от Него. И, таким образом, они [лицемеры] делают себя “творцом” и “оправдателем” (оправдываясь собственными делами), с презрением отвергая благословение, обещанное и данное Аврааму и его верующим детям. Таким образом, каждый лицемер является одновременно “материалом” и “исполнителем” (несмотря на то что это противоречит философии, поскольку [согласно философским воззрениям] предмет не может совершать деяния над собою ) — материалом, потому что он является грешником, и исполнителем, потому что он облачается в монашескую рясу или находит себе какие-то другие деяния, посредством которых он надеется заслужить благодать и спасти как себя, так и других. Итак, он является тварью и творцом одновременно. Поэтому никто не может описать словами, сколь это ужасно и опасно — искать праведности вне благословения, в Законе и делах. Ибо это — “мерзость запустения, стоящая на святом месте” (см.Мат.24:15), которая отвергает Бога и учреждает тварь на месте Творца.

Таким образом, когда Моисей произносит слова: “Проклят всяк...”, он говорит о тех, кто стремится исполнять Закон. Но [истинными] исполнителями Закона являются верующие, которые, принимая Святого Духа, исполняют Закон, любят Бога и ближнего своего. Итак, “исполнитель Закона” — это не тот, кто становится исполнителем на основании своих дел, но тот, кто, уверовав, становится исполнителем. Ибо в богословии те, кто стали праведными, совершают праведные деяния — совсем не так, как в философии, где те, кто совершают праведные дела, становятся праведными. Таким образом, мы, будучи оправданы верою, совершаем добрые дела, посредством которых, как говорится во 2Пет.(1:10), наше звание и избрание делается более и более твердым. Но так как мы имеем только первые плоды Духа и не имеем пока десятин и поскольку остатки греха все еще пребывают в нас, мы не соблюдаем Закона в совершенстве. Однако это не вменяется нам, верующим во Христа — во Христа, обетование о Котором было дано Аврааму и Который благословил нас. Ибо, несмотря на это, Бог проявляет к нам терпимость, по-отечески лелея и вскармливая нас ради Христа. Мы являемся тем израненным человеком, ограбленным и побитым разбойниками, чьи раны перевязал Самарянин, возлив на них масло и вино; человеком, которого он посадил на своего осла и отвез в гостиницу, позаботился о нем, а затем, отъезжая, поручил его содержателю гостиницы со словами: “Позаботься о нем” (Лук.10:30-35). Итак, нас выхаживают и лелеют как в той гостинице, до тех пор, покуда Господь не прострет Свою руку во второй раз, чтобы избавить нас, как говорит Исаия (Ис.10:10-11).

Таким образом, как я говорил, утверждение Моисея: “Проклят всяк, кто не исполняет постоянно всего...” — не противоречит словам Павла о том, что все, полагающиеся на дела Закона, находятся под проклятием. Ибо Моисей предполагает исполнителя, который совершенно исполняет Закон. Но где нам найти такого? Нигде. Павел признает, что он [сам] не является таковым, ибо он говорит в Рим.(7:15): “Не то делаю, что хочу...” И Давид говорит: “И не входи в суд с рабом Твоим...” (Пс.142:2). Таким образом, Моисей, как и Павел, неизбежно влечет нас ко Христу, через Которого мы становимся исполнителями Закона и через Которого нам вменяется невиновность в каких бы то ни было прегрешениях. Как? Прежде всего — через прощение грехов и вменение праведности по вере во Христа. Во-вторых, даром, посредством Святого Духа, Который создает новую жизнь и новые побуждения в нас, чтобы мы могли соблюдать Закон также и в формальном отношении. Все, что не соблюдается — прощено ради Христа. Кроме того, всякий оставшийся в нас грех не вменяется нам. Так Моисей соглашается с Павлом и имеет в виду то же самое, говоря: “Проклят всяк”, потому что он отрицает, что люди соблюдают Закон, когда хотят оправдаться на основании дел. И, так же как Павел, он заключает, что они находятся под проклятием. Таким образом, Моисей говорит об истинных исполнителях, людях веры так же, как и Павел порицает тех, кто не являются истинными исполнителями, то есть тех, кто не являются людьми веры. Моисей использовал отрицательную форму, а Павел утвердительную — здесь нет никакого противоречия, при условии, что вы правильно определяете, что значит “исполнение”. Итак, оба утверждения истинны, а именно — что под проклятием все, не совершающие всего [записанного в Законе], и что под проклятием все, полагающиеся на дела Закона. Это все, что касается аргумента [оппонентов], основанного на противоположностях: “Если народы благословлены в Аврааме, который имеет веру, то они неизбежно под проклятием”.

Поскольку данный фрагмент предоставляет нам такую возможность, необходимо сказать кое-что об аргументах, которые обычно выдвигаются противниками нашего учения об оправдании одною лишь верою. В Писании — как в Ветхом, так и в Новом Заветах — содержится множество высказываний о делах и о награде. Наши оппоненты полагаются на них, думая, что с их помощью они могут успешно опровергнуть учение о вере, которое мы преподаем и которого придерживаемся. Посему мы должны быть готовы не только учить тех, кто на нашей стороне, но также и отвечать на возражения наших оппонентов.

Софисты, равно как и все не понимающие учения об оправдании, не знают ни о какой иной праведности, кроме праведности мирской, или праведности Закона, которая в определенной мере известна даже язычникам. Поэтому они хватаются за слова “исполнять”, “дело”, и т.п., относящиеся к этической философии и Закону, и переносят их в теологию, где они действуют не только порочным, но и безбожным образом. Философия и теология должны тщательно разделяться между собой. Философия также говорит о доброй воле и о праведном обосновании, поэтому софисты вынуждены признать, что дело не является добрым с позиции морали, если прежде [его совершения] нет доброй воли. И все же, переходя к теологии, они поступают как глупые ослы. Они хотят приписать [человеку] доброе дело до того, как у него появляется добрая воля, хотя с позиции философии необходимо, чтобы человек был этически оправдан [праведен] до совершения дела. То есть дерево первично по отношению к плоду — как по сущности, так и по природе. Они сами признают это и учат, что в природе бытие предшествует делу и что в этике добрая воля требуется до [совершения] дел. Только в теологии они извращают это и ставят дело перед здравым смыслом [праведным разумом].

Таким образом, в природе “исполнение” — это одно, в философии — другое, а в теологии — третье. В природе прежде должно быть дерево, а затем появляется плод. В этической философии “исполнение” предполагает добрую волю и праведный разум для совершения благого. И на этом философы останавливаются. Поэтому мы в теологии говорим, что философия этики не имеет Бога своею целью и первопричиной, поскольку Аристотель, саддукей или просто какой-то человек, являющийся хорошим в мирском отношении, называет праведным разумом и доброю волею свое стремление к общему благополучию государства, к спокойствию и честности. Философ и законник не поднимаются выше. Они не предполагают, что через праведный разум получат прощение грехов и вечную жизнь, как это делают софист и монах. Посему языческий философ намного лучше, чем такой “самоправедный” человек, ибо он остается в своих пределах, имея в виду только честность и спокойствие и не смешивая божественное с человеческим. Софист же поступает иначе. Он полагает, будто Бог обращает внимание на его добрые намерения и дела. Поэтому он смешивает человеческое с божественным, оскверняя имя Божье. Это он, очевидно, извлекает из этической философии, но злоупотребляет этим больше язычников.

Таким образом, в теологии со словом “исполнение” мы должны подниматься выше, и оно становится совершенно новым [обретает иное значение]. Ибо как оно изменяется при переносе из природной сферы в область этики и морали , так оно еще более изменяется при переносе из сферы философии и Закона в область богословия. Таким образом, оно обретает совершенно иное значение. Оно не требует праведного разума и доброй воли, но [делает это] в теологическом, а не в этическом смысле — это означает, что через Слово Евангелия я познаю и верую, что Бог послал Сына Своего в мир, чтобы искупить нас от греха и смерти. Здесь “исполнение” — нечто новое, неизвестное разуму, философам, законникам и всем людям. Ибо это “тайная и сокровенная премудрость” (см. 1Кор.2:7). Таким образом, в теологии “исполнение” обязательно предполагает в качестве предварительного условия наличие самой веры. Вот как вы должны отвечать на все фрагменты из Писаний [говорящие] о делах, в которых оппоненты подчеркивают слово “исполнение” и “делание” — это богословские, а не естественные и не этические термины. Если они являются естественными или этическими, то их надлежит понимать соответственно их обычному употреблению. Если же они богословские, то включают в себя праведный разум и добрую волю, что выше человеческого понимания, по существу слепого в этом отношении. И тогда должен возникать другой разум — разум веры. Таким образом, “исполнение” в богословии всегда понимается, как исполнение с верою, а исполнение с верою — это совсем иная сфера и новая область, отличная от этического исполнения. Поэтому когда мы, богословы, говорим об “исполнении”, мы неизбежно говорим об исполнении с верою, потому что в богословии мы не имеем никакого праведного разума и никакой доброй воли, кроме веры.

Это правило, изложенное прекрасно и ясно, вы можете прочесть в 11-ой главе Послания к Евреям, где из всего Святого Писания собраны и перечислены многочисленные деяния святых— такие, как дела Давида, убившего льва и медведя, а также сразившего Голиафа. Здесь нерадивый софист смотрит только на внешнее проявление дела, уставившись как баран на новые ворота. Но на это дело следует смотреть так, чтобы прежде всего вы видели — каким человеком был Давид, совершивший это дело, а именно — что он был человеком, чье сердце уповало на Господа Бога Израилева, о чем ясно говорится в 1Цар.(17:37): “И сказал Давид: Господь, Который избавлял меня от льва и медведя, избавит меня и от руки этого Филистимлянина”. И еще (1Цар.17:45-47): “Ты идешь против меня с мечом и копьем и щитом, а я иду против тебя во имя Господа Саваофа, Бога воинств Израильских, которые ты поносил; ныне предаст тебя Господь в руку мою, и я убью тебя, и сниму с тебя голову твою, и отдам [труп твой и] трупы войска Филистимского птицам небесным и зверям земным, и узнает вся земля, что есть Бог в Израиле; и узнает весь этот сонм, что не мечом и копьем спасает Господь...” Итак, вы видите, что он был человеком праведным, угодным Богу, сильным и упорным в вере прежде, чем он совершил это дело. Соответственно “исполнение” Давидом этого дела — не естественное и не этическое деяние, но деяние веры.