Чтение онлайн

Что так называемая моральная [нравственная] интерпретация Писания, которую правильней было бы назвать духовной интерпретацией, имеет дело ни с чем иным, как с любовью и отношением сердца, ни с чем иным, как с любовью к праведности и с ненавистью к беззаконию, то есть когда мы должны делать что-то или чего-то не делать. И мы должны понять, что это должно делаться или не делаться от всего сердца, не из страха наказания, по-рабски или из-за какого-то ребяческого стремления к поддержке [утешению, удобству], но добровольно и из любви к Богу, потому что без любви, излитой через Духа, это невозможно. Именно это имеют в виду доктора-схоласты844, утверждая своим туманным и обобщенным и неясным способом, что не существует действительного исполнения заповеди, покуда это не создается ["формируется"] любовью. Однако это слово: "создается" (formatum) проклято, потому что оно подталкивает нас к мысли, что душа остается той же самой как после, так и до излияния любви, и будто бы [новая] форма лишь добавляется к ней во время действия, хотя [на самом деле] необходимо, чтобы она была полностью умерщвлена и изменена, прежде чем облачиться в любовь и действовать в любви. (Подобным же образом, существует также различие между деянием, совершенным по сути и деянием, совершенным по намерению законодателя). Апостол соглашается с этим, когда говорит в 1Кор.(13:2): "Если ... знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так-что могу и горы переставлять, а не имею любви, - то я ничто". Таким образом, отсюда явственно следует, что термин "буква" относится к тайнам, ко всему Евангелию, и ко всякой духовной интерпретации Писания. Поэтому, если эти люди мертвы, они не имеют Духа, "потому что буква убивает, а дух животворит" (2Кор.З:6), но эти люди были убиты, и, следовательно, они находятся под буквой. Таким образом, Блаженный Августин далее, в главе 21 той же работы, говорит: "Что же такое Законы Божьи, которые Он Сам начертал в наших сердцах, если не само присутствие Святого Духа, являющегося перстом Божьим, чьим присутствием любовь изливается в наши сердца? И эта любовь является исполнением Закона и концом заповеди".845

Вывод Не те являются лучшими христианами, кто лучше всех образованы, больше всех читают и обитают среди множества книг. Ибо все их книги и вся их ученость - это "буква" и смерть души. Но лучшими христианами, скорее, являются те, кто с совершенно свободной волей исполняют то, о чем [эти] ученые читают в книгах и чему они учат других. Но они не действуют совершенно добровольно [с совершенно свободной волей], покуда они не имеют любви через Духа Святого. Таким образом, в наш век следует опасаться, как бы в результате прочтения многих книг мы не стали учеными мужами, но невежественными [необразованными] христианами.

Таким образом, когда задается вопрос - почему Евангелие называют Словом Духа, духовным учением, Словом благодати, прояснением слов древнего Закона и знанием, сокрытым в тайне и т.д., ответ заключается в том, что, по сути дела, Евангелие учит тому, где и откуда мы можем обрести благодать и любовь , а именно - в Иисусе Христе, Которого Закон сулит, а Евангелие открывает. Закон заповедует нам иметь любовь и Иисуса Христа, но Евангелие предлагает и представляет нам и то и другое. Так, мы читаем в Пс.(44:2): "Излилось из сердца моего слово благое..." Таким образом, если мы не принимаем Евангелия за то, чем оно на самом деле является, то оно подобно "букве". И, собственно говоря, оно является Евангелием тогда, когда проповедует Христа, когда же оно упрекает, выговаривает и дает заповеди, оно не делает ничего иного, кроме как уничтожает [разрушает] тех, кто самонадеянно озабочен собственной праведностью чтобы дать место благодати, чтобы они могли знать, что Закон исполняется не их собственными силами, но только через Христа, Который изливает Духа Святого в их сердца.

Истинное различие между ветхим и новым Законами заключается в том, что ветхий закон говорит тем, кто надменны в своей праведности: "Вы должны иметь Христа и Его Духа", новый Закон говорит тем, кто смиренно допускает свою духовную бедность и ищет Христа: "Вот, здесь Христос и Его Дух". Таким образом, те, кто истолковывают термин "Евангелие" не как "Благую Весть", а как нечто иное, не понимают Евангелия, как и те люди, которые, вместо благодати, обратили Евангелие в Закон и сделали для нас Христа Моисеем.

7. "Ибо я не понимал бы и пожелания..." Начиная с этого фрагмента и до конца главы, Апостол говорит от себя лично, но как духовный человек, а ни в коем случае не как человек плотский. Св. Августин первоначально утверждал это подробно и многократно в своей книге, направленной против пелагиан. 846 Поэтому в своей работе Retractations, I, 23, отказываясь от своего прежнего объяснения данного фрагмента, он пишет: "Когда Апостол сказал: '... Мы знаем, что закон духовен, а я плотян...' (стих 14), я совершенно не хотел понимать эти слова так, что они относятся к личности Апостола, который был уже духовен, но я хотел отнести их к человеку, находящемуся под Законом, а еще не под благодатью. Вот так я сначала понимал эти слова. Но позже, после того, как я прочел некоторые истолкования божественных слов людьми авторитетными для меня, я рассмотрел этот вопрос более внимательно и понял, что данные слова могут пониматься также и как сказанные о самом Апостоле".847 И во второй книге своей работы Contra Julianum он пишет: "Обратите внимание, что это говорится не о некоторых иудеях, как вы думаете, но, согласно блаженнейшему Амвросию, Апостол Павел имеет в виду себя, говоря: 'Но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего...' (стих 23)". И немного далее он цитирует следующие слова блаженного Амвросия из его работы De sacramento regenerationis: "Мы должны бороться со своей плотью. Павел боролся со своей плотью. Он говорит в конце концов: 'Но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего'. Разве вы сильнее Павла? Не полагайтесь на усердие своей плоти и не доверяйте ей, ибо даже Павел восклицает: 'Ибо знаю, что не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе; потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу"" (стих 18). Подобным же образом, он цитирует того же автора из работы De paradiso: "И снова в той же работе, в другом месте, тот же учитель говорит: 'Павел подвергается нападкам и видит, как закон его плоти борется с законом его ума. Павел говорит: 'Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю' (стих 19). И вы думаете, что знание, которое усиливает антипатию ко греху, приносит пользу человеку?848 И он объясняет все самым доскональным образом в книге 6 той же самой работы, начиная с 11-ой главы и до конца.849 Но давайте найдем эти же идеи в словах самого Апостола. Прежде всего, весь этот фрагмент ясно отражает болезнь и ненавистность плоти, и любовь ко благу и к Закону. Но это отношение ни в коем случае не характеризует плотского человека, который предпочитает ненавидеть Закон и смеяться над ним, следуя желаниям своей плоти. Ибо духовный человек борется со своей плотью и стенает от того, что он не может поступать так, как хотел бы. Плотский же человек не борется со своей плотью, но сдается, уступает ей и соглашается с ней. Таким образом, хорошо известное утверждение Св. Августина гласит: "Желание быть праведным в значительной мере [уже] является праведностью"850. И в Книге Премудрости Соломона (9:15) проповедник говорит: "... Тленное тело отягощает душу, и эта земная- храмина подавляет многозаботливый ум {sensus)", то есть разум (tnens), который "многозаботлив" (то есть который планирует и задумывает совершить очень многое) - это объясняет весь рассматриваемый библейский фрагмент. Ибо sensus это то же самое, что Апостол * называет здесь термином mens - разумом, противоборствующим закону членов (стих 23). И там, где Соломон использует выражение "многозаботливый", Апостол говорит: "... Умом (моим) служу закону Божию..." (стих 25), и еще: "... Когда хочу делать доброе, прилежит мне злое" (стих 21), и также: "Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием" (стих 22). Та же самая мысль встречается в Гал.(5:17): "Ибо плоть желает противного духу, а дух - противного плоти: они друг другу противятся, так что вы не то делаете, что хотели бы", и еще: "Но усмиряю и порабощаю тело мое, дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным" (1Кор.9:27).

Таким образом, первым выражением, доказывающим, что эти слова сказаны духовным человеком, является фраза: "А я плотян" (стих 14). Ибо знание своей плотской сути и неудовлетворенность собой, ненависть к себе и одобрение Закона Божьего, так как он духовен, все это характеризует духовного и мудрого человека. С другой стороны, почитание себя духовным, самодовольство, любовь к этой жизни и к миру сему - это признаки человека глупого и плотского.

Второе выражение: "Ибо не понимаю, что делаю" (стих 15). Блаженный Августин объясняет это следующим образом: "То есть, я не одобряю..."851, возможно потому, что духовный человек не понимает ничего кроме того, что относится к Богу. Следовательно, он не понимает и не охватывает своим разумом того зла, которое делает. Аналогичным образом, с другой стороны, он понимает и прекрасно осознает то, чего он не делает, а именно - все благое. Плотский же человек, напротив, "не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь..." (1Кор.2:14), но он прекрасно понимает, то есть одобряет то, что делает, ибо, как мы читаем далее, в (Рим.8:5): "Ибо живущие по плоти о плотском помышляют, а живущие по духу - о духовном". Таким образом, выражаясь иначе, можно сказать, что это те, кто, согласно Духу, не помышляют о делах плотских, хотя и творят их, и те, кто, согласно плоти, не помышляют о делах духовных. Однако данный фрагмент можно также понимать и очень просто - так, как я объясняю его в разделе "Заметки на полях"852: "Ибо не понимаю" может означать, что я заблуждаюсь настолько, насколько я плотян, и грех вводит меня в заблуждение, когда я делаю злое. Потому что как духовный человек я не понимаю ничего, кроме хорошего, и все же я творю то, чего я не понимаю и не желаю, а именно - зло, что означает, что я совершаю зло не по своим намерениям и не по своему выбору, но я выбираю [хочу совершить] доброе, и, несмотря на это, происходит так, что я делаю обратное. Однако, плотский человек полностью осознает это, потому что он добровольно совершает злое по плану [по замыслу], преднамеренно и по свободному выбору. И если он когда-либо делает что-либо доброе, это происходит случайно.

Третье выражение таково: "... Потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю" (стих 15). Но относительно плотского человека, Писание говорит (Пс.35:5): "... Не гнушается злом". Ибо если бы они ненавидели его, то они не совершали бы его своими поступками, но боролись бы с ним и действовали бы против него.

Четвертое выражение: "...Соглашаюсь с законом, что он добр" (стих 16), потому что Закон желает того, что является благом, и сам он [Апостол] желает доброго, и потому в этом они согласны друг с другом. Но плотский человек не делает этого, потому что он всегда расходится во мнениях с Законом и предпочел бы (если бы это было возможно), чтобы Закона не существовало. Таким образом, он желает не доброго, но порочного. И, несмотря на то, что он может совершать доброе (как я уже сказал), он не понимает этого по-настоящему, потому что он совершает свои добрые дела, только будучи понуждаем рабским страхом, всегда имея желание совершить обратное, если бы он мог сделать это безнаказанно.

При этом мы не должны думать, что Апостол хочет, чтобы его поняли так, будто в моральном или метафизическом смысле он совершает зло, которое ненавидит, и не совершает добра, которого хочет, то есть будто бы он не совершает ничего хорошего, но одно лишь зло. Потому что на первый [общий] взгляд может показаться, что его слова имеют именно это значение. Но он пытается сказать, что не совершает добра так часто, так много и с такой легкостью, как ему этого хотелось бы. Ибо он желает действовать в совершенно чистой, свободной и радостной манере, чтобы восстающая против этого плоть не досаждала ему, и этого он не может достичь. Это как с человеком, который намеревается быть целомудренным. Он может желать не подвергаться искушениям и обладать целомудрием с легкостью и непринужденностью. Однако, его плоть не позволяет ему этого, ибо ее позывы и наклонности делают целомудрие весьма тяжкой ношей, и она провоцирует нечистые желания, несмотря на то, что его дух не желает этого. Тот, кто намерен оберегать, молиться и помогать ближнему своему, всегда будет обнаруживать, что она [его плоть] желает и намерена совершать иное. Таким образом, мы должны особо отметить тот факт, что Апостол различает такие понятия, как "делать" (facere) и "совершать" ["сделать"] (рефсете), о чем блаженный Августин учит подробно в конце 3-ей книги своей работы Contra Julianum853 Здесь он понимает термин "делать" в смысле "пытаться", "замышлять", "иметь желание", "хотеть" и т.д. Ибо если бы выражение "делать" следовало понимать в смысле "исполнения"854 посредством чьих-то деяний, то Апостол не мог бы сказать: "Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю" (стих 19) - слова, которыми он очень ясно описывает борьбу между плотью и Духом. Ибо это "желание делать то, чего он не делает" означает, что он имеет благую цель, и через любовь, обильно излитую Духом, намеренье, направленное на благое и ненависть, направленную против зла, и все же, так как плоть противится, и так как его похоть противостоит ему, он не может достичь и исполнить это желание. Ибо если бы он достиг и исполнил его, то он совершал бы добро, не встречая сопротивления, радостно, ибо это то, чего желала бы его воля. Но теперь он не действует так, и поэтому он не делает то, чего желает, но совершает то, чего не хочет делать. Более того, всякий, кто не борется, кто следует [желаниям] собственной плоти и подчиняется своим порочным похотям, конечно же не сопротивляется и не говорит: "Я делаю то, чего не желаю", потому что он не находит удовольствия в обратном тому, что он совершает, ему нравится именно то, что он делает. Но "достигать" ["исполнять, сделать"] - это значит исполнять то, что человек хочет и намеревается сделать. Так Дух исполняет благое, которого желает, когда он безропотно совершает свои дела в соответствии с Законом Божьим, что не может быть сделано в этой жизни, потому что "чтобы сделать оное, того не нахожу" (стих 18). Плоть, однако, совершает свое, когда с удовольствием и без какого бы то ни было отвращения и затруднения она действует согласно собственным похотям. И это характеризует нашу жизнь скорее, чем смерть, и это является разрушением мира, ибо творить зло легко. Поэтому я сказал, что данный фрагмент показывает - Павел говорит здесь не как плотский человек, но как человек духовный.

Пятое утверждение: "Если же делаю то, чего не хочу, то уже не я делаю то, но живущий во мне грех" (стих 20). Таким образом, это не он грешит, потому что его плоть имеет похоти без его согласия на то, действительно, он сам не имеет похотей, потому что он не желает похотей плоти. И все же он говорит: "Доброе, которого хочу, не делаю..." (стих 19). Потому что один и тот же человек одновременно является духом и плотью, и, таким образом, все, что он делает во плоти, приписывается всему человеку целиком. И все же, так как он сопротивляется, верно сказано и то, что весь человек целиком не делает этого, но делает это лишь часть его. Таким образом, оба высказывания истинны - и то, что он сам делает это, и то, что он сам не делает этого.

Он подобен всаднику. Когда его лошадь не бежит по пути, по которому он хочет, то он сам, и одновременно не он, заставляет лошадь делать это. Потому что лошадь [делает это] не сама по себе ["не без него"] и он не сам по себе ["не без лошади"]. Но так как плотский человек, конечно же, уступает закону своих членов, то он, разумеется, сам совершает то же, что совершает грех. Ибо в таком случае это разум и плоть не только одной личности, но также и одной воли.

Шестое выражение: "Ибо знаю, что не живет во мне, то есть, в плоти моей, доброе" (стих 18). Обратите внимание, как он приписывает себе плоть, которая является частью его, будто бы он сам является плотью. Так он говорит выше: "... я плотян..." (стих 14), и, таким образом, теперь он исповедует, что он не благ, но порочен, потому что творит злое. Из-за своей плоти он плотян и порочен, ибо нет в нем доброго, и он творит злое - из-за духа он духовен, потому что он делает доброе. Таким образом, мы должны заметить, что слова "я хочу* и "я ненавижу" относятся к духовному человеку, или к духу, но слова "я делаю" относятся к плотскому человеку, или к плоти. Но, так как один и тот же целый человек состоит из плоти и духа, он приписывает всему человеку целиком оба эти противоположные качества, происходящие из противоположных его частей. Ибо таким образом происходит общение [взаимодействие] свойств, потому что один и тот же человек духовен и плотян, праведен и грешен, благ и порочен. Точно так же, как одна и та же Личность Христа и мертва и жива, одновременно страдает и блаженствует, действует и покоится, и т.д., по причине общения Его свойств, хотя ни одна из этих сущностей не обладает свойствами другой, но, как мы уже знаем, абсолютно отлична. Однако, это ни в коем случае не относится к плотскому человеку, то есть к человеку целиком и полностью плотскому, потому что Дух Божий не пребывает в нем. Таким образом, плотский человек не может сказать: "... Во мне, то есть, в плоти моей..." (стих 18), как будто он по собственной воле является чем-то отличным от плоти, но скорее он един со своей плотью, потому что он уступает [потакает] похотям своей плоти - точно также, как мужчина и женщина, образно выражаясь, являются одной плотью, но через [путем, посредством] проституток и блудниц855 И в результате этого Апостол может быть лучше понят в сравнении, которое он использовал ранее, а именно, что женщина свободна, когда ее муж умирает, но применение этого сравнения кажется неуместным [неподходящим], потому что он говорит скорее, что душа сама, подобно женщине, должна умереть и таким образом должна быть освобождена, при этом мужчина, то есть греховные страсти, остаются, но пленяются, и т.д. Однако Апостол, имеющий в виду тождественность личности, рассматривает брачный союз в каждом так, что плоть является женщиной, а душа или разум - мужчиной. Когда они согласны в своих желаниях, как Адам и Ева, они являются одной плотью. Однако, если разум, плотский человек, умирает духовной смертью, то мы уже мертвы для Закона всей своей личностью, и, таким образом, мы также свободны [освобождены] всей своей личностью. Независимо от того, рассматривает ли Апостол плоть или дух, мы представляем собой нечто единое - мужчина умер для Закона, и женщина освобождена от Закона, который сам сделал себя мужем и породил этот брак, то есть путем стимулирования он усилил желание и путем предложения возможности породил согласие между разумом и плотью. Таким образом, мы являемся женщиной по плоти, то есть мы - плотские, и по духу, который уступает плоти, мы - мужчина, мы одновременно мертвы и свободны. Такое двойное использование выпадает на долю человека, даже несмотря на то, что две части, из-за которых это происходит, различны. Ибо это является характеристиками, связывающими свои отдельные части с общим. Поэтому он говорит: "Так и вы ... умерли" (стих 4), несмотря на то, что мы умерли, были освобождены и развязались с Законом согласно только внутреннему человеку. Но снова это относится ко всему человеку из-за человека внутреннего, и это передано плоти или внешнему человеку. Ибо плоть сама по себе не служит более Закону или грехам, но она освобождена, благодаря тому факту, что был освобожден внутренний человек, с которым она составляет единое целое, чьей женой она была и есть.

Седьмое утверждение:"... Желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу" (стих 18). Это "желание" является побуждением Духа, происходящим от любви, о котором он говорит: "Доброго, которого хочу, не делаю" (стих 19), и о котором мы читаем в Пс.(1:2): "... О законе Его размышляет он день и ночь!" Таким образом, он говорит здесь: "Желание добра есть во мне", то есть удовольствие от благого, которое предписывает Закон, как Апостол продолжает далее: "Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием" (стих 22), но "сделать" это, то есть то благое, что заповедано Законом, он не может из-за сопротивления плоти. Он не желает испытывать страстных вожделений и считает, что это хорошо - не впадать в эти вожделения, но все же он делает это и не осуществляет собственной воли, и, таким образом, он борется с самим собой. Но так как дух и плоть настолько тесно связаны воедино - хотя они и совершенно несогласны друг с другом - он приписывает себе, как целостной личности, деяния их обоих, как если бы он был одновременно полностью плотью и полностью духом. И все же этими словами он проясняет свою позицию и отвечает на возражение, которое может возникнуть у кого-нибудь: "Если вы не делаете того, что заповедует Закон, но делаете, скорее, то, что сами хотите, то как же вы не являетесь грешником?" Его ответ заключается в том, что он делает доброе, но делает это несовершенно [не завершает его до конца], потому что он не угашает похоти плоти. Как же тогда совершенно плотский человек, который не имеет желания856 совершать благое, имеет эту волю - волю, которую Псалом 1 приписывает блаженному человеку, и которую один лишь Дух дает через любовь? Данный фрагмент не говорит этого, и его нельзя понимать таким образом, если только не совершать над ним грубого насилия - в самом деле, [так можно его понимать] только при грубом искажении таких слов, как "я желаю", "я не желаю", "желать" и т.д.