Чтение онлайн

Если бы это не было так, то тщетным было бы утверждение, которое все обычно делают, а именно - что Закон был дан, чтобы смирить надменных людей, самонадеянно полагающихся на собственные силы.

И как же Христос "за грех ... осудил грех", как Своей смертью Он дал нам возможность не бояться более смерти или отделить "мудрость плоти от людей"? Только добродетелью Его смерти, которой Он заслужил то, чтобы Дух был дан нам, и чтобы "мудрость плоти" была взята от нас. Ибо Дух убивает "мудрость плоти" и оживляет внутреннего человека, давая людям возможность презирать смерть, отказываться от жизни и любить превыше всего только Бога, как мы читаем в Песн.(8:6): "... Ибо крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя, ревность..." Дух приводит нас также к осуждению своей похоти. Ибо теперь тот факт, что мы ненавидим похоть и выбираем любовь, является не нашим деянием, но даром Божьим. Таким образом, Апостол говорит, что Бог проклял и разрушил грех нашей плоти - Он сделал так, что мы разрушили его [этот грех] Его Духом, излитым верой в наши сердца.

И заметьте также, что он не говорит, будто "Он осудил грех во плоти из-за греха во плоти", потому что он хочет подчеркнуть различие между понятиями "грех" и "грех во плоти". Ибо грех, по той причине, по которой осужден грех во плоти, сам по себе является наказанием греха, который Христос принял на Свою плоть - плоть, которая была без греха, но все же, в подобие которой (греховной плоти] Он облачился ради наказания греха. Таким образом, грех, который существует во плоти всех других людей, осужден из-за греха Того, в Чьей плоти не было греха.

"Как закон... был бессилен".888 Апостол предпочитает сказать: "Чего Закон не мог бы сделать", скорее, чем: "Чего мы не могли бы сделать", даже несмотря на то, что эта неспособность относится не к кому-то, но к нам, к тем, которые были немощны и неспособны исполнить Закон. Но он делает это, придерживаясь своего обычая, а также потому, что этого требует повод. Ибо он выступает прежде всего против полагающихся на силы собственного естества и думающих, что для [достижения] праведности и [совершения] добрых дел нет необходимости ни в какой другой помощи, кроме знания Закона, подобно иудеям и всем надменным людям, которые и по сей день, так же, как это было в Исх.(20:19), твердят: "... Говори ты с нами, и мы будем слушать", а также в Исх.(19:8): "Все, что сказал Господь, исполним". Итак, все эти люди полагают, будто Закона достаточно для них. И они заблуждаются тем более тяжко, чем более они думают, что Закон исполняется внешними деяниями. Апостол возражает против их тщетной веры в Закон и в знание его [Закона], говоря, что Закон не мог исполнить того, что они самонадеянно полагали, а именно - [Закон не смог] упразднить греха и обрести праведность. В этом Закон не виноват, но их мнение о Законе и упование на него тщетны и глупы. Разумеется, Закон, сам по себе, очень хорош. Все это напоминает ситуацию с больным человеком, который хочет выпить вина потому, что он полагает, будто здоровье вернется к нему, если он сделает это. И тогда, если доктор, нисколько не критикуя вино, скажет ему: "Вино не может исцелить тебя, оно только усугубит твою болезнь", этот доктор отнюдь не осуждает вино, но только лишь глупое упование больного человека на это вино. Ибо для того, чтобы выздороветь, он нуждается в ином лекарстве, а потом уже может пить это вино. Таким образом, наше развращенное естество также нуждается в ином, нежели Закон, лекарстве, с помощью которого оно может оправиться, чтобы затем оно могло исполнять Закон.

7. "...Плотские помышления889 суть вражда против Бога..." В этой главе было бы лучше повсюду использовать слово "благоразумие" [помышление] (prudentia), нежели "мудрость" (sapientia), как делает блаженный Августин, и как это сказано в греческом тексте. Ибо, существует общее согласие по поводу того, что слово "благоразумие" используется всеми людьми применительно к нашим деяниям, в то время, как слово "мудрость" применяется к нашему мышлению. Но здесь Апостол высказывается и в этическом [моральном] смысле, и о том, что мы делаем. "Благоразумие" - это то, что позволяет нам избирать благое и избегать зла. Эти вещи двойственны, и, таким образом, он описывает здесь двойственное благоразумие. "Благоразумие плоти" избирает то, что хорошо для кого-то и избегает того, что невыгодно для него, оно отвергает всеобщее благо и избирает то, что приносит вред обществу. Это благоразумие, управляемое плотью, то есть нашей похотливостью и своеволием, благоразумие, которое находит удовольствие только в себе и использует890 в своих интересах всех остальных, включая Самого Бога - оно во всем ищет удовлетворения собственных интересов. Это благоразумие приводит человека к чувству, что он сам является высшей и окончательной целью жизни, идолом, за счет которого [благодаря которому] он производит, переживает, стремится, планирует и говорит все. Он считает благом только то, что хорошо для него лично, и пороком - только то, что плохо для него. Это беззаконие, эта извращенность и порочность вновь и вновь осуждаются Писанием, которое называет их блудом и идолопоклонничеством, и это, как мы уже говорили ранее, в главе 6, глубоко сидит в нашем естестве, в действительности - это сама наша суть, израненная и полностью возбужденная, так, что без благодати она становится не только неизлечимой, но также искаженной до полной неузнаваемости. Но для того, чтобы мы могли ясно понять эту извращенность, давайте обозначим ее степени, в соответствии с ее целями, которые (как утверждалось повсюду) являются объектами чрезмерного удовлетворения.

Бог дал все это людям, как бы облачив их в одеяние. Но "помышления плотские" пристали [прилипли] ко всем этим одеяниям. Не то чтобы все люди одеты во все это, так же, как они не равны в каждом из них, но в каждом человеке одно сильнее, другое слабее, и один человек облачен во многие ["одеяния"], а другой - в немногие. Все это, говорю я вам, человек обращает к себе, во всем этом он ищет своего высшего блага, и из всего этого он делает для себя отвратительных идолов, ставя их на место истинного Бога, поскольку он не приписывает их происхождение Богу и не доволен, если их забирают у него. Таким образом, его можно лишить всего этого только против его воли.

Итак, есть люди, которые не согласны отказаться даже от малейших из этих благ, например, от богатства, другие, если они и отказываются от богатства, не могут отказаться от почестей, если от почестей, то не от детей, родителей, друзей и т.д., и даже если они отказываются от всего этого, то они все равно льнут к своему здоровью, красоте или жизни и так далее - таких ловушек и вопросов бесконечное число. Наше естество не может разобраться даже с самыми маленькими из них, а тем более с большими. Но благодать быстро находит выход, как говорит Писание (Пс.24:15): "... Он извлекает из сети ноги мои". Все эти вещи - "сети ловца" (Пс.90:3), не то чтобы они становятся сетями, как добрые творения, но они становятся ими из-за греховного благоразумия плоти.

"Благоразумие духа" - это выбор общего блага и избежание общего зла, отвержение личного блага и выбор личного зла для себя. Ибо это благоразумие направляется любовью, которая "не ищет своего" (1Кор.13:5), но ищет Божьего и того, что является благом для всех творений. Оно считает благом только то, что хорошо в глазах Божьих и приносит пользу всем, а злом [оно считает] только то, что порочно в глазах Божьих и является злом для всех людей. Оно не имеет иной цели, кроме Бога. Поэтому оно также находит удовольствие во всем, что в Боге и с Богом. Это легко описать словами сказать, но только Дух может достичь этого, и только человек, испытавший это, может понять. Ибо то, что многие вещи неожиданно исчезают, превращаясь в ничто и рассматриваются душой как ничто, и сама душа неожиданно отвращается от всего и вместе с Марией требует только одного (Лук. 10:38 и далее) - это деяние Духа. Но Марфа, проходя через все это и борясь со всем этим, беспокоится о многом, "забывая заднее и простираясь вперед" (Филип.3:13).

Конечно, есть люди, которые отреклись от богатства, исповедали бедность, и их душа избежала этой ловушки. Но взгляните! Она попалась в другую ловушку, а именно - в своеволие, или заблуждения молитв, праведности, знания, изучения, или во что-то более простое - например, почести, тщеславие и т.д. Таким образом, нам нужно много трудиться, чтобы "мудрость плоти", упрятанная в столь многих ловушках, могла быть преодолена благоразумием духа, многими молитвами и слезами.

Это ловушки, которые Св. Антоний видел в миру892, и в муках он сказал: "Кто может избежать всего этого?" И ему пришел ответ: "Только смирение". А перечислил лишь восемь великих ловушек, но если бы кто-то взялся классифицировать их более подробно, то их стало бы намного больше. Конечно, верно, что если человек избежал ловушки богатства в одной области, например [он не подвержен] любви к деньгам, он все равно может попасться в эту же ловушку в другой области, скажем, [он может быть подвержен] любви к обладанию чем-то, например, землями или чем-то другим, и это такой же порок, как и все остальные. Таким образом, те явления, которые из-за "благоразумия плоти" превращаются для человека в ловушку и камень преткновения, становятся тропой к Богу и приближением к Нему через благословение и благоразумие духа.

Поэтому Апостол говорит: "... О плотском помышляют", то есть о физических благах, которые являются объектами их наслаждения и которые мы перечислили выше. Ибо выражение "благоразумие плоти" относится не только к явлениям, представляющим собой лишь плотские наслаждения, но ко всему, что находится по эту сторону893, и чем можно обладать только в этой жизни. Ибо жизнью грядущей невозможно обладать в сотворенном мире, но только в Творце, Который является благом, относящимся к "благоразумию духа".

По этому поводу Блаженный Августин говорит: "Тот называется врагом Божьим, кто не повинуется Его Закону, это [неповиновение] происходит из-за благоразумия плоти, то есть когда человек ищет временных преимуществ и страшится временного зла. Ибо общее определение благоразумия заключается в том, что человек стремится к благу и избегает зла". Затем, процитировав слова: "Потому что плотские помышления суть вражда против Бога", он продолжает показывать, почему Апостол сказал: "Вражда", а именно - потому, что "он не подчиняется Божьему Закону, чтобы какие-нибудь приверженцы манихейства894 не стали думать, будто сущность, возникающая от противоположного принципа, враждебна Богу". "Но мы повинуемся Закону Божьему, когда это благоразумие [плоти] уничтожено, так что благоразумие духа занимает его место, и потому мы не уповаем на временные преимущества и не страшимся временного зла. Ибо одна и та же сущность нашей души имеет благоразумие плоти, когда она прилипает к низменным желаниям, и благоразумие духа, когда она избирает то, что свыше" и любит это. "Как можно сказать, что сущность воды такова, что она замерзает при охлаждении и испаряется при нагреве, в таком же смысле и здесь сказано, что 'плотские помышления ... закону Божию не покоряются, да и не могут'. Но когда вода испаряется, становясь паром после ее нагрева, никто не может назвать ее снегом".895 Также и Господь говорит в Мат.( 12:33): "Или признайте дерево хорошим и плод его хорошим; или признайте дерево худым и плод его худым", то есть, если "благоразумие плоти", которое является деревом худым, не изменено в "благоразумие духа", которое является деревом добрым, оно не может производить доброго плода, даже если его плод и выглядит подобно доброму плоду. Ибо не дерево происходит от плода, но плод от дерева. И добродетель не происходит от поступков и деяний, как учит Аристотель896, но дела происходят от добродетелей, как учит Христос. Ибо второе предполагает первое и предпосылка какого-то дела является сущностью, силой и причиной, побуждающей к действию. Более того, эти временные блага должны пониматься, как явления [вещи] вне Бога, независимо от того, как мы постигаем их - чувствами или интеллектом, и независимо от того, чем это является - жизнью, знаниями или праведностью, что мы уже отмечали выше897. Подобным же образом, порочным является все, что противостоит [противоречит] этим явлениям и вещам, то есть смерть, невежество, грех и т.д. Тот, кто благоразумен в духе, не страшится ничего из перечисленного, равно как он не избирает и не оценивает этого. Но тот, кто благоразумен во плоти ужасно боится смерти, глупости, греха и т.д.