Чтение онлайн

В человечестве существуют два духовных течения. Одно изних — если желаешь его обозначить точно — это то, которое исходит из плюрализма, можно было бы также сказать: из монадологии, — которая, значит, начало и источник бытия выводит из множествасуществ и сил. Вы можете проверить повсюду в мире, и вы увидите, что тем или иным образом народы послеатлантического времени исходят из многобожия. Начните с троичности древнего индийства, которое позже изжилось в Браме, Шиве и Вишну. Взгляните нанемецкую мифологию, — вы находите троичность: Один, Хенир, и Ледур (Odin, Honir, Lodur) и т. д. Повсюду вы найдете троичность и ее дальнейшее расчленение на множество.

Эту особенность — монадологии — вы встречаете не только в мифах и учениях о богах, но также и в философиях. Это одно течение, которое тем, что оно исходит из множества, допускает величайшее разнообразие. Можно было бы сказать: в послеатлантические времена это служение множеству — которое, в сущностиговоря, и в нашем духовнонаучном мировоззрении сказывается в том, что мы признаем сумму различнейших существ, различнейшихиерархий, — достигло своего разнообразнейшего представительства и оформления, начиная от дальнего Востока в Индии и, совершивбольшой обход через всюАзию, захватило и Европу.

Этому служению множеству должно было выступить навстречусинтетическое, обобщающее движение; движение, которое строго исходило бы из моноса, из монизма. Настоящими инспираторами; всякогомонотеизма и монизма, теми, кто дает импульс всему единобожию, являются семитские народы. Быть представителями моноса, богоединства- это заложено в их природе, и это заложено- если вы вспомните то, о чем говорилось сегодня утром, — у них в крови. Обращаясь к великому мировому бытию, человек не ушел быдалеко вперед, утверждая: в основемира заложено единство, монос. Монизм или монотеизм, взятый отдельно, является тем, что может представить собой лишь конечный идеал. Но он никогда не смогбы привести к действительному постижению мира, к охватывающему конкретному мировоззрению. Тем не менее, в послеатлантическийпериод времени и монотеистическое течение должно было найтисвое представительство, и эта задача — дать фермент, дать импульс этого монотеизма — была возложена на один определенныйнарод: на народ — семитов. Отсюда та абстрактная суровость, абстрактная неумолимость, которая свойственна как раз этомународу в его представительстве монистического принципа; с этой стороны получили импульс и остальные народы, посколькусвоих различных божественных существ они приводят к принципуединства. Монистический импульс всегда шел с этой стороны. Другим народам свойственны плюралистические импульсы.

Это чрезвычайно важно принять во внимание, и кто занимается вопросом дальнейших влияний дреннееврейских импульсов, тот встретит еще и в наши дни у ученого раввина и вообще в ученом раввинизме самое крайнее проявление монотеизма. Внести как импульс именно потому, что мировой принцип возможен только всвоем единовершении, — это как раз является задачей этого народа. Поэтому можно было бы сказать: у всех других наций, народов идухов времен было аналитическое задание, т. е. задание представлять мировой принцип расчлененным в различных существах; так, например, крайняя абстрактность монизма в Индии скоро распадается в троичность; так единый Бог христианства принимает три лица. Заданием всех других народов был анализ мировой основы и этимсамым созидание многообразности содержания для всех единичныхчастей этой мировой основы, исполнение себя богатством представлений, которые любовно охватывают явления. Задание семитского народа — идти мимо всякого множества, синтетически предаваясь единству; отсюда, как раз благодаря этому импульсу, исключительно сильна — например, в кабалистике — сила спекуляции, силасинтетического мышления.

То, что синтетической, резюмирующей деятельностью «Я» когда-либо могло быть извлечено из принципа единства, это извлечено в течение веков семитским духом. В этом великая полярность между плюрализмом и монизмом, и в этом значение семитского импульса в мире. Монизм немыслим без плюрализма, как последний немыслим без первого, Отсюда вы должны признать необходимость обоих.

Объективная речь фактов часто приводит к совершенно иным познаниям, чем влияние тех или иных симпатий и антипатий. Поэтому мы должны понять единичных народных духов. В то время как вожаки единичных народов Азии и Америки уже давно достигли ранга духов времени или духов Личности(а частично достигли даже способности к преемственности прерогатив ближайшей к ним высшей ступени, т. е. способности своего собственного преображения из духов времени в духов Формы — как, например духвремени древней Индии, который в некотором отношении уже достиг ранга духов Формы), — единичные народы Европы еще долго оставались ведомы своими единичными архангелами. И лишь в четвертом послеатлантическом периоде времени из различных, ведомых архангелами, народов Европы выдвинулся архангел Греции, стал руководящим духом времени тогдашней передовой (четвертой, греческой) поатлантической эпохи, так что мы видим, таким образом, восхождение архангела Греции в ранг архая, в ранг духа Личности. То, к чему подготовился этот архангел Греции для мира, это сказывается — после того, как он стал духом времени, — на Азии, Африке иЕвропе, центром которых стал теперь греческий народ. В то время, как его архангел развился до архая, деятельный дух времени египетского, а также и персидского народакаждый поднялись до своего рода духа Формы. То, к чему мы подходим теперь, представляет собой исключительный интерес в развитии послеатлантического периода времени. Силой своего прежнего развития, через которое прошел архангел Греции, он сравнительно скоро смог достичь того, что одаряло его способностью к совершенно особому передовому посту духа времени. Это дало возможность в четвертом послеатлантическом периоде времени совершиться величайшему по своему значению событию.

Мы знаем, что в то время совершилось то, что мы отмечаем как принятие человечеством импульса Христа. Импульс Христа был дан, Мистерия Голгофы совершилась. Постепенно, в течение последующих столетий и тысячелетий данному тогда импульсу надлежало распространиться по Земле. Для этого был необходим не только сам факт свершения этого события, но была необходима и деятельность определенных правящихсуществ из ряда иерархий. И здесь произошло замечательное, исключительно интересное явление: в определенный момент, который приблизительно совпадает с нисшествием на Землю Христова импульса, дух времени Греции отказался на весь наш теперешний период времени от наступившей для него тогда возможности восхождения в область духов Формы и стал особым руководящим духом всех дальнейших времен. Он стал представителем, руководящим духом экзотерического христианства. Таким образом, пред импульсом Христа предстает архай, ведущий дух Греции. Поэтому в период развития христианства так быстро распадается Греция, — потому что она, так сказать, отдала ведущего ее духа времени, чтобы он смог стать вождем экзотерического христианства. Дух времени древней Греции стал миссионером, инспиратором или, вернее, интуитором распространяющегося экзотерического христианства. Здесь перед нами конкретный пример высокого зрелища одного из таких отречений, о которых мы уже говорили раньше. Выполнив исключительно хорошо свою миссию в четвертом послеатлантическом культурном периоде, дух Греции мог подняться в высшую область; самоотверженным отречением от этого он становится руководящим духом, распространяющегося экзотерического христианства, действуя как таковой во временах и народах.

Подобное отречение мы встречаем еще один раз, и это второе отречение, опять-таки представляет собой совсем особый интерес как раз для учеников современной духовкой науки. В то время, когда в Азии и вплоть до Египта и Греции единичные архангелы развиваются до духов времени, в Европе перед нами единичные народы и племена, которые, в существенном, ведутся их различными архангелами. Так, когда соответствующие архангелы, посланные некогда с Запада на Восток, уже поднялись в ряды духов времени, в Европе мы все еще застаем архангела, который был деятелен в германских и, прежде всего, в кельтских народах; в народах, которыееще в начале распространения христианства были расположены вбольшей части западной Европы — через южную Германию и черезАльпы вплоть до теперешней Венгрии. Архангелом этих народов былкельтский дух народа. Также далеко к северо-востоку Европы были расположены народы кельтского духа. Их вел значительный архангел, который вскоре после того когда человечеству был дан христианский импульс, отказался стать архаем, стать духом Личности, приняв решение остаться на ступени архангела и подчиняться в грядущем различнейшим духам времени, которые, например, появлялись бы в Европе. Поэтому соединенные до тех пор кельтские народы рассыпаются, — именно благодаря этому значительному отречению их архангела и принятию им на себя особой миссии. Это характерный пример того, как такое отставание в данною случае способствует привнесению особых миссий. Что же стало с этим архангелом кельтских народов после его отречения статьдухом Личности? Он стал инспирирующим духом эзотерического христианства и от его инспирации исходят особенно те учения и импульсы, которые лежат в основе этого эзотерического христианства, истинного эзотерическогохристианства. Для тех, кто бывал посвящен в эти тайны, это таинственное место — место инспираций этого ведущего духа — находилось в западной Европе; духа, который будучи архангелом кельтства, этим самым прошел значительную школу и которыйотказался от своего повышения, приняв иную миссию, миссию — стать инспиратором эзотерического христианства, которое должно было действовать дальше через тайны святого Грааля, действовать дальше через розенкрейцерство. Здесь перед вами пример отречения, отставания такого иерархического существа и, одновременно, перед вами такой пример, на котором вы непосредственно и конкретно можете понять значение такого отставания. Несмотря на то, что этот архангел мог бы подняться к рангу архая, он остался в ранге архангела и повел зато значительное течение эзотерического христианства, непрерывно действующее через все периоды господства различных, духов времени. Эти духи времени могут влиять так, или могутвлиять иначе, — но это эзотерическое христианство будет бьющимисточником всего, что, опять-таки, может меняться, метаморфизироватъся под влиянием различных духов времени. Итак, здесь перед нами опять пример такого самоотверженного отречения, тогдакак в ином случае как раз в нашу эпоху мы переживаем высокое зрелище восхождения народных духов к духам времени.

В европейской области расположены теперь различные народыгерманского происхождения. Эти различные германские народы Европы, которые первоначально были ведомы одним архангелом, былипризваны к тому, чтобы мало-помалу перейти под начало различнейших архангелов и этим образовать различнейшие индивидуальныенароды. Об этих вещах, конечно, исключительно трудно говорить с полной откровенностью; трудно только по той причине, что онилегко могут пробудить в людях пристрастие и ревность. Поэтому коснуться совершенно определенных мистерий этого развития возможно лишь намеком. Из суммы этих архангелов выдвинулся в архаитот, который стал ведущим духом времени нашей пятой послеатлантической культурной эпохи. Он выдвинулся после освоения в течение долгого, долгого времени одним из архангелов германских народов определенной школы. [5] Тот дух времени, который; был народным духом греко-латинской эпохи, стал, как вы уже знаете, таким духом времени, который в дальнейшембыл занят распространением экзотерического христианства. Дальнейшая римская историятакже была ведома своего рода духом времени, поднявшимся к этому из ранга римского архангела и для общей цели соединившегосвою деятельность с деятельностью христианского духа времени. Оба они стали воспитателями того архангела, который вел германские народы, который принадлежал к их ведущим архангелам и который позже поднялся к ведущему духу времени пятого послеатлантического периода. Многое было для этого необходимо и преждевсего, чтобы в Европе наступила сильная индивидуализация и смешение различных народных элементов. Это стало возможно лишь потому, что в то время, как в Азии и в Африке архангелы уже давнопродвинулись в духи времени, в Европе водительство все ещепринадлежало самим архангелам и что единичные народности управлялись их народными душами, не заботясь о духах времени, вполной самоотдаче импульсам, идущим от самих народных духов. Когда христианский импульс стал распространяться в человечестве, в Европе в это времягосподствовала смесь влияний отдельных, полных независимости народных духов, из которых каждый шелсвоим собственным путем и который, в сущности, поэтому затруднялипроявление определенного, ведущего единичных народных духов духа времени пятой культурной эпохи. Чтобы создать, например, народ, заселяющий область Франции, смешались романские, кельтскиеи франкские народные элементы. Естественно, что благодаря этомусмешению все водительство приняло определенный облик. От различных между собой заданий, полученных единичными архангелами, оноперешло на других. (Мы уже знаем, какую миссию получил ведущийархангел кельтов. Точно так же мы могли бы указать и у других народностей миссии их архангелов). Таким образом, возникшие благодаря смешению этих различных элементов народы опять оказалисьпод господством других, пришедших на смену архангелов. Так фактически в течение долгих времен — еще в средневековье — в средней и северной Европе ведущим началом были, в сущности, архангелы, которые лишь мало-помалу поддавались влиянию общего духавремени, выступившего перед импульсом Христа. Эти архангелы, эти единичные народные духи в Европе, все больше ставили себя вуслугу этому общему Христову духу времени, в то время как сами единичные народы все еще не были в состоянии предоставить какому-нибудь архангелу возможность подняться к рангу духа времени. И лишь в шестнадцатом и по семнадцатое столетия (начиная, приблизительно, с двенадцатого) проявился тот ведущий дух пятогопослеатлантического времени, под влиянием которого мы находимся ещетеперь. Он так же принадлежит к великим ведущим духам времени, как и те, которые были великими ведущими духами времени в течениеегипетско-халдейско-вавилонской, праперсидской и индийской эпох. Но деятельность этого духа времени нашей пятой послеатлантическойкультурной эпохи совершенно своеобразного рода. Ему пришлось войти в компромисс с одним из древних духов времени, которые былидеятельны до появления Христова импульса, а именно — с египетскимдухом времени, который, как мы это знаем теперь, в некотором отношении поднялся доранга определенного духа Формы. Так произошло, что наша пятая послеатлантическая культурная эпоха, в котороймы живем, в сущности, находится под господством духа времени, которыйв определенном смысле сам находится под очень, сильным влиянием и под импульсами старой египетской культуры и который, таксказать, находится в самой начальной стадии ранга духа Формы.

Это причина многообразной расщепленности и изрезанностинашей эпохи. Наш дух времени стремится в пятом послеатлантическом культурном периоде подняться к спиритуальнымвысотам и поднять на более высокую ступень четвертое послеатлантическое культурное время. Но здесь приходится считаться с материалистическойсклонностью, материалистическим влечением; и в зависимости отбольшей или меньшей настроенности в сторону материализма техили иных архангельских существ тех или иных душ народов, подводительством этого духа времени пятого поатлантического культурного периода обнаруживается тот или иной более или менеематериалистический народ, придающий духу времени, так сказать, оттенок более материалистического начала. Напротив, идеалистический народ — это такой, который придает духу времениоттенокидеалистического начала.

Начиная от двенадцатого и до шестнадцатого века все большевыступало то, что в некотором отношении действовало попутно схристианским духом времен и т. е. с продолжающим свою деятельность греческим духом времени, — так что в нашу культуру действительно своеобразно вступают силы указанного нами христианскогодуха времени в его сотрудничестве с собственным архаем пятогопослеатлантического культурного периода и, кроме них, еще ивлияние древнего Египта, дух времени которого поднялся до определенной высоты ранга духа Формы. Благодаря деятельности во всейнашей эпохе этой троичности, этого трифолиума, в этом пятом периоде времени как раз стало возможно возникновение культур инародных душ самых различных оттенков. Для духа времени насталавозможность проявить свою деятельность в богатой красочности. Архангелы же, получавшие директивы от духа времени, проводили их самым различным образом.

Северян — к этому мы точнее вернемся в следующих рассмотрениях — будет особенно интересовать вопрос: какова была деятельность того архангела, который некогда был послан в эту область с северными народами, с народами скандинавскими, и который инспирировал различных архангельских существ Европы, именно — западной, средней и севернойЕвропы? Для внешнего мира явится сумасбродством указание на определенную область европейского континента, из которой некогда по всем направлениям излучались величайшие импульсы; указание на область, которая (перед тем, как кельтским народными духом, кельтским архангелом в оплоте Грааля было образовано новое духовное средоточие) являлась, так сказать, седалищем возвышенных духов. Из этого пункта, который в старые времена был центром излучения духовности Европы, излучалось и то, что как свою миссию получил сначала северный народный архангел. Как сказано, для внешнего мира это должно явиться сумасбродством: — указание на область средней Германии, расположенной, собственно, над Землей, где находится этот пункт, из которого излучается то, что влияет затем на различнейшие германские народности. Проведя окружность, линия которой прошла бы через города Дэтмольд и Падэрборн, вы найдете эту область излучения возвышенных духов, который распростерли их миссию на север и Запад Европы. Так как там находится великий центр инспирации, то поэтому позже возникло сказание, что, собственно, на этом месте земной поверхности. и был расположен Асгард. [6] В действительности же там находился великий центр инспирации древнего прошлого, центр, который позже передал свою основную деятельность центру святого Грааля.