Чтение онлайн

В народах Скандинавииих первыми архангелами были заложены в то время зачатки различных способностей, которые теперь, собственно, проглядывают лишь из своеобразного оформления северной мифологии. Тот, кто в оккультном смысле сравнивает северную мифологию с другими существующими на Земле мифологиями, тот знает, что эта северная мифология представляет собой эти первичные задатки способностей того архангела, который был послан сюда, на север; первичные задатки способностей, которыезатормозили свое дальнейшее оформление, как иногда это можнобыло бы наблюдать у ребенка, у которого на детской ступени останавливается развитие определенных талантов, скрытого гения и т. д. Те зачатки, которые позже выступают в своеобразном оформлении северной мифологии, мы находим у архангела, который был послан в Скандинавию. Отсюда для понимания собственного внутреннего существа скандинавской народной души так великозначение северной мифологии. Отсюда же так велико значение понимания мифологиидля дальнейшего продвижения в развитии самого этого архангела, который, конечно, несет в себе определенный задатки для восхождения в ранг архая. Но для этого еще многое необходимо. Для этого необходимо, чтобы совершенно определенным образом развились те зачатии, которые в настоящее время в некотором отношении, стушевались силой сумеречного, теневого влияния духа времени, который стал перед импульсами христианства. Как бы ни были удивительно схожи некоторые области германо-северной мифологии с описаниями греческой мифологии, тем не менее, все же должно быть сказано, что на Земле нет никакой другой мифологии, которая в ее своеобразном построении, в ее самобытном развитии дала бы более значительную или болееясную картину мировойэволюции, чем эта севернаямифология, так что эта картина может быть преддверием духовно-научной картины мирового развития.

Германская мифология в том виде, как она развилась из зачатков способностей архангела, в ее картинах самым значительным образомприближается к тому, что мало-помалу должно произрасти для человечества как духовно-научная картина мира. Важно, чтобы эти зачаткиспособностей, которые некогда принес в мир архангел, — тот архангел, который прошел через воспитание Христова духа времени, — развились правильным образом. Эти зачаткимогут развиться в значительные способности ведущего духа времени, если в более зрелом возрасте народного развития будет правильным образом развито то, что это народное развитие несетв себе как зачатки из своей юности. Этим мы указали на важную проблему, на важную эволюцию одного из европейских архангелов; мы указали, так сказать, насколько в нем заложена возможность стать духом времени. Здесь мы пока остановимся, а в следующемрассмотрении попытаемся, исходя из конфигурации народной души, вступить в эзотерическое рассмотрение мифологии. Этим самым, как особая глава, перед нашей душой будет проведено описание всейинтересной самобытности как раз германской и, особенно, северноймифологии.

Если хочешь изучать германо-северную историю и подойти к ее духовным импульсам, то сначала необходимо обратить внимание на основной характер германо-северной мифологии. В прошлыйразуже было указано на то, что эта германо-северная мифология, несмотря на многое, в чем она имеет сходство с другимимифологиями и их толкованием богов, все же является чем-тосовсем своеобразным. При этом все же остается верным, что вовсех германских народах и племенах Европы господствует широкоеосновное мифологическое понимание, так что, в сущности, вплотьдо далекого Юга, в этом понимании мифологии возможно найтицелостный, однородный и родственный характер. Как раз в отношении своео6разности германо-северной мифологии во всех технародах, в которых в той или иной форме была распространенаэта мифология, некогда должно было существовать одинаковое еепонимание; ибо всето родственное между собой, чтонаходится вмифологии германо-северных народов, чрезвычайно сильно отличается от сущности хотя бы греческой мифологии, уже совсем неговоря о египетской, — так что все то, что как-то родственномежду собой в германской мифологии, все это очень связано между собойи, наоборот, все это очень далеко отстоит от всегосущественного, что находится в греческой и римской мифологии. Это существенное довольно трудно понять в наши дни, трудно потойпричине, что в современных познавательных предпосылках — говорить о которых. здесь завело бы нас слишком далеко — господствует определенное стремление, определенная склонность к простому сравниванию религий различных народов. Сравнительная наука религий, сравнительная мифология — это нечто, что вызывает энтузиазм современности, В этой области возможны величайшие бесчинства, что, собственно, происходит обычно, когда сравнивают между собой мифологии и религии различных народов? Сравнивается внешняя сторона в существующих описаниях богов, пытаются доказать, что божественный образ одной мифологии всхожем виде появляется в другой, — и многое подобное. Такое сравнение религий в современном научном направлении вызывает в том, кто действительно знает сущность дела, очень неловкоечувство и именно потому, что, в сущности, повсюду сравниваютсялишьвнешности. На него. это производит приблизительно такоеже впечатление, как если бы кто-нибудь сказал: «Тридцать леттому назад я познакомился с одним человеком; он носил такую-тоформу синие 6рюки, красную тужурку, ту или иную фуражку и т. д.» и тут же продолжил бы: «Затем двадцать лет тому назадя опять познакомился с человеком; он носил такую же форму. Идесять лет тому назад — опять с одним, который опять носилтакую все форму». Если бы этот «некто» заключил, что людей, скоторыми он познакомился тридцать, двадцать и десять лет томуназад, тем самым, что они носили одинаковую форму, можно сравнивать и по их внутреннему существу, — он мог бы очень ошибиться, потому что в эти различные времена униформа всегда заключала в себе другого человека, а дело, все-таки, в самом человеке. Сравнение само-по-себе как будто и далеко, и, тем не менее, когда в сравнении религий берется «Адонис» и сравнивается со» Христом», — получается то же самое: сравнивается лишь внешняя униформа. В сказанияхоблачение и свойства существ могут бытьочень сходны или даже равны, но сущность дела состоит в том, что именно за божественно-духовные индивидуальности находятся в них; и если индивидуальности Адониса и Христа различны, то подобное сравнение равноценно сравнению униформ. И все жев наши дни, это очень излюбленное сравнение. Итак, дело большейчастью совершенно не в том, что в этой области со всеми ее внешними методами может сказать современная сравнительная наукарелигий, а в том, чтобы из своего рода различия народных духов учиться понимать тот род и образ, каким тот или иной народ пришел к своей мифологии, или вообще к учению о своих богах, или хотя бы к самой своей философии.

Поэтому мы поймем основной характер германо-северной мифологии не иначе, как еще раз бегло просмотрев следующие один за другим пять культурных периодов послеатлантического времени. Эти пять культурных периодов были вызваны тем, что с Запада на Восток потянулись массы людей, что, так сказать, самые зрелые, самые развитые люди по завершении этого перехода достиглиобласти Индии и основали затем святую древнейшую индийскуюкультуру. За ней, ближе к нашему времени, основывается персидская культура, затем египетско-халдейско-вавилонская культура, далее- культура греко-латинская, за которой, наконец, следует наша. Эти пять культур в их внутренней сущности можнопонять только тогда, когда знаешь, что как сами люди, принимавшие в них участие, так и ангелы и народные души или архангелы, идухи времени — все они в истекшими временах сами былисовершенно между собой различны. Сегодня мы больше задержимся на различии людей, принимавших участие в этих культурах.

Совершенно различны были люди, которые в древней Индии основали древнейшую праиндийскую культуру, которая нашла затемее литературное облачение в ведах и позднейшей индийской литературе, — совершенно отличны, например, от греко-латинскихнародов, отличны ужеот персидских, отличны от египетско-халдейских и наиболее отличныот народов, которые в их росте подготавливались к пятому культурному периоду послеатлантического времени. В чем же было их различие? В самих предпосылках к человеческому кактаковому в древнеиндийском народе было заложено абсолютное различие от людей всех тех народных областей, которые были расположены далее на запад. Чтобы создать себе представление этого различия, мы должны понять, что еще до принятия народами древней Индии их «Я» они уже прошли через долгое, долгое развитие и были чрезвычайно далеко продвинуты во всех его областях. Но они прошли через это в своего рода приглушенном состоянии сознания; и лишь затем вступило «Я», т. е. сознание Я. Оно наступило в индийском народе сравнительно поздно, наступило ко времени, когда индийский народ в некотором отношении, был уже очень зрел, когда он уже прошел в своем развитиито, что еще лишь предстояло пройти германо-северным народам, но которые уже обладали своимЯ. Поймите это хорошо: германо-северные народы с их вполнеразвитым Я должны были пройти торазвитие, которое обитатели древнейшей Индии прошли в своего рода приглушенности, т. е. не будучи при этом со своим Я.

Что же это за развитие, которое человечеству надо было, пройти в поатлантическое время? Живя в древнее атлантическое время, человек был до высокой степени исполнен древним сумеречным ясновидением. Обращая к божественно-духовному миру это древнее сумеречное ясновидение он воспринимал явления, которые разыгрывались в этом мире. Перенеситесь на некоторое время вэту древнюю атлантическую страну, в ее период до движения людских масс наВосток. Воздухбыл еще насыщен водянисто-туманными парами. Но и душа человека была иной. Органы его чувственных восприятий еще не открывали ему всего различия внешнегомира; было так, как если бы он встречал лишь духовное содержание этого мира, причем встречал его словно распространеннымвокруг себя в духовном благоухании, в духовной ауре. Существовало, значит, определенное, ясновидение, и с этим ясновидениемнеобходимо было расстаться. Это совершилось благодаря действию сил, в поле влияния которых люди вступили при их переселении с Запада на Восток. При этом переселении опять-таки былипройдены самые различные ступени душевного развития. Были, например, народы, которые при этом переселении на Восток этотвыход из старых способностей ясновидения пережили словно восне и их Я — в то время как они уже достигли более высокой ступени развития — все еще находилось в приглушенном состоянии. Они проходили различные ступени развития, Я же их все еще находилось в приглушенности, в сновидческом состоянии. Ко времениполного пробуждения к самосознанию их Я индийцы были далеевсех других продвинуты в развитии. К этому времени они ужеобладали богатой внутренней душевной жизнью, которая уже почтиполностью вышла из тех состояний, которые еще долгое времяпереживались народамиЕвропы. Это принадлежало уже их прошлому. Они проснулись к самосознанию, будучи уже снабжены духовнымисилами и духовными способностями, которые в высокой степениоткрывали им доступ в духовные миры. Поэтому все занятие и всядеятельность над людскими душами различных существ — ангелов и архангелов — и сама работа этих душ к их высвобождению из состояния древнего сумеречного ясновидения — для более продвинутых из индийского населения были, в сущности, совершенно безразличны. Они не наблюдали непосредственно деятельностьангелов и архангелов ивообще тех духовных существ, которыеособенно были заняты работойв народном духе. Это было уже совершено над их душой, над их астральным и эфирным телами, пока они, так сказать, еще совсем не присутствовали при этом. Они пробудились, когда их душа уже достигла очень высокойзрелости, когда наиболее продвинутые — пройдя нетрудное развитие могли вычитать из акаша-хроники то, что произошло раньшес развитием; человечества; так что они обращали взор на их окружение, на мир, и этим самым могли читать в акаша-хронике происходящее в духовном мире, вычитывать свои истекшие переживания при сумеречном, приглушенном состоянии сознания. Они былибессознательно приведены в высшие области, они достигли- ещедо пробуждения своего Я — духовных способностей, которые былимного богаче, чем душевные способности западных народов. Такимобразом, эти люди непосредственно наблюдали духовный мир. Наиболее передовые из вождей индийского народа были настолькопродвинуты, что при про6ужденииих Я они действительно дажене нуждались в наблюдении того, каким образом развитие человечества, так сказать, било ключомиз деятельности духов Формы или властей, им были ближе те, кого мы называем духами Движения или силами и находящиеся над ними духи Мудрости. Они особенно интересовали их. Духовные же существа, стоящие ниже, были, напротив, такими существами, в области которых они уже находились раньше и которые поэтому больше не представлялидля нихособенного значения. Таким образом, они обращаливзор к тем, которых позже они суммировали в общих наименованиях для всех духов Движения и для всех духов Мудрости, к тем, которые затем были обозначены греческими выражениямиDynamisиKyriotetes. К ним они обращали свой взор и говорили: «мула-пракрити»-это сумма духов Движения, и «махапуруша» — общая сумма духов Мудрости, живущих как бы в духовном единстве. Они могли дойти до таких воззрений, потому что люди этого народа лишь в столь позднем состоянии развития пробудились к их Я. То, что позднейшим народам пришлось переживатьпри наличии самосознания их Я — этим народом было пройдено раньше.

Менее продвинутыми в развитии были народы персидской культуры. Их самобытными способностями познавания и силой пробуждения их Я на более низкой ступени их развития они могли достигать властей или духов Формы. Эти существа были им особенноблизки; до некоторой степени они понимали их и на них был направлен преимущественно их интерес. Они — народы персидскихобластей — пробудились в развитии на более низкой ступени, чеминдийцы, но все же на ступени, подняться на которую еще лишьпредстояло народам, Запада. Поэтому их восприятию были доступнывластиили духи Формы, которых они охватывали общим понятием» амшаспанд». Это — излучения, которые нам известны как духи Формы, или власти и которые — с их точкизренияособеннохорошо могли наблюдать как раз народы персидской культуры.

Затем мы приходим к халдейским народам. Они уже осознавали тех существ, которых мы называем первосилами, ведущими духами времени, т. е. духов Личности. Определенное сознание какраз об этих первосилах или духах Личности существовало уже — хотя и иным образом — опять-таки у народов греко-латинского периода времени. Но у них существовало еще и нечто другое это то, что сможет нас продвинуть в познании несколько дальше. Греки находились еще ближе к германскихнародам, но все же Я пробудилось там на более высокой ступени, чем у германо-северных народов. То, что еще переживалось северными народами как работа ангелов и архангелов, этого греко-латинские народы больше не переживали непосредственно. Но они обладали об этом отчетливым воспоминанием. Итак, различие между германскими игреко-латинскими народами состояло в том, что греко-латинские народы еще помнили то участие, которое ангелы и архангелы принимали в развитииих душевной жизни к дневной ясности, т. к. их сознание неосвободилось от состояния приглушенности. Ввоспоминании жеэто выступало перед их душами особенно ярко. Творение всегоэтого мира, весь род и образ действия в человеческой душе ангелов и архангелов — как отсталого, так и нормального развития — это знали греки. В мощной картине воспоминания несли они всвоей душе их истекшие переживания. Воспоминание всегда просветленней, обрисованней, чем переживание. То, что сказываетсякак память, как воспоминание — не так свежо и не так юно, нозато оно обладает болеерезкими очертаниями, более резкими контурами. Влияние на душу человека мира ангелов и архангелов, их импульс — это вызывалось в воспоминании греков в резкихконтурах. Этим является греческая мифология. Кто не видит ее такой, а лишь сравнивает одни имена с выступающими где-тодругими, кто, значит, не считается с особыми силами в обликахАполлона, Минервы и т. д., тот занимается лишь внешним сравнением религий, тот сравнивает только униформы. Суть же деласостоит во всем образе воззрения того времени.

Итак, перед нами следующая картина: греки создавали своюмифологию по воспоминанию. Египетско-халдейский период времени обладал темным, затушеванным воспоминанием о деятельностимира ангелов и архангелов, он переживал его как бы погружающимся в забвение, но зато ему открывался вид в мир первосил. И, наконец, совершенному забвению предается мир ангелов и архангелов в персидской мифологии или учении о богах, но зато открывается вид в мир властей или духов Формы. То, что находится в греческой мифологии, персидские народы, а тем болееиндийские, — забыли. Все эти свершения они опять находили вакаша-хронике и создавали себе образы прошедшего из этого их познавания, которому ужедано было быть обожествленным познаванием привысоко развитых духовных силах. Из этого вы сможете вывести, что как раз этим народам Востока необыкновенно трудно будетпонимание западной духовной жизни. Отсюда эта замкнутость народов Востока по отношению к западной духовной жизни. Они, конечно, примут западную материалистическую культуру духовнаяже культура Запада, если они не подходят к ней путем духовной науки, остается для них более или менее закрытой. Они находились на высокой для человека ступени уже в те времена, когдана Земле еще не было Христа Иисуса. Он пришел лишь в четвертой послеатлантической эпохе. Это такое событие, которое ужене могло быть постижимо развившимися из индийского народасилами. Для этого еще нужны были такие силы, которые были родственны менее высокому состоянию Я, которые были ближе сущности Я в его зависимости от душевных сил.

Врабатывание ангелов и архангелов в человеческую душу вгермано-северных областях было не простым воспоминанием, атаково, что даже еще во время самого пребывания Христа Иисусана Земле люди могли видеть это врабатывание, они были причастны ему, они сопереживали работу ангелов и архангелов над ихдушой.

Подобные душевные переживания вызывали в греко-латинскихнародах воспоминание о том, что они пережили когда-то раньше. Германские же народы жили в них самих как в их собственных, непосредственных, их самих касающихся интересах. Их Я пробудилось на той ступени бытия, когда в их душу врабатывались народные духи и те духовные существа, которые находились еще в подчинении у этих народных духов. Поэтому эти народы находилисьближе всех других к тем событиям, которые нам известныкаксобытиядревнейАтлантиды. Обращая свой взор к духовным силам, люди древней Атлантиды говорили о своего рода едином божестве; те древнейшие состояния развития человечества открывались им в непосредственном восприятии. Им открывалось вершениедуховМудрости и вершение духов Движения, которые позднейшиеиндийцы наблюдали уже из акаша-хроники. Народы Запада поднялись одной ступенью выше этого состояния развития, переживая внепосредственной современности переход из древнего созерцания в новое. Вершение и жизнь действительных духовных сил они видели в период времени, когда Я еще не пробудилось. Но одновременно они видели, как мало помалу пробуждалось Я и как в душу деятельно вступали ангелы и архангелы. Этот непосредственный переход они воспринимали. У них было воспоминание об истекшем вершении и жизни, когда созерцание было везде таково, что все было видимо словно в море тумана, и они видели, как из этого моря тумана подошли и вступили в их душу те божественно-духовные облики, которые нам известны как непосредственностоящие над людьми. Древних же богов, вершивших еще до вступления в душу тех, которые были видимы и внутренне близки теперь, тех божественных существ далекого, далекого прошлого древней Атлантиды, — их называли «ваны». Затем люди выступили извремен древней Атлантиды и увидели вершение ангелов и архангелов; их называли «азы». Это были те существа, — ангелы и архангелы, — которые заботились о Я человека, пробудившегося теперьна низкой ступени. Они вели эти народы и управляли ими. То, чтодругие народы, народы Востока, проспали, а именно, свое сознательное присутствие при всем прорабатывании душой различных сил, даруемых ангелами и архангелами нормального и отсталого развития, — народам Европы пришлось с самого начала идти через этосознательно, чтобы развить понемногу эти силы души.

Таким образом, боги, которые представали перед душой северянина-германца, которые сами непосредственно работали над этойего душой, и само высвобождение его человеческо-душевного начала из космоса было нечто, непосредственно им воспринимаемое; этобыло нечто, что он непосредственно переживал. Он не обращалсяк помощи воспоминания, чтобы проследить процесс врабатываниядуши в телесность, нет, он прослеживает совершающееся в его современности. Оно есть его собственное развитие и он присутствуетпри нем своим Я. Вплоть до восьмого, девятого, десятого столетий по Р. Х. он несет ему навстречу свое понимание. Он сохранил пониманиетого, как мало-помалу. Формируются, вкристаллизовываются в тело душевные силы. Он видит архангельских существ, работающих над его душой, давших ему то, чем надлежало стать его душевным силам, и находит выдающегося из этих архангелов: Вотана илиОдина, видит его работающим надего душой, врабатывающимся в его душу. Что же он здесь видит? Каким он воспринимает Вотана или Одина? Каким узнает он его и за что любит, и, прежде всего, как понимает? Он научаетсяузнавать в нем одного из тех архангелов, которые пришли к решению отказаться от восхождения на, высшие ступени. Он научается видеть в Одине одного из архангеловотсталого развития, одного из величайших, отрекшихся в предвременьи и сохранивших свое архангельство при принятии на себя важной миссии работать над душой человека. Одина в его деятельности германо-северянин переживает еще в те времена, когда он тольконачинает прививать душе речь. Чудесным образом удержало сказание, как Один сам работает над своими народами, чтобы даровать имречь. Это описывается как божественное посвящение. Каким образом Один пришел к такой власти, чтобы суметь одарить души германо- северных народов речью, это изложено в описании его предшествующих переживаний, представленных как посвящение силой божественного напитка, который некогда, в праотдаленном прошлом, хранилсяу великанов. Этот напиток содержал не абстрактную мудрость, апредставлял собой мудрость, изживавшуюся непосредственно в звуке. Над этой изживавшейся в звуке мудростью Один получает власть; он научается пользоваться ею, проходя свое длительное, длящеесяшесть днейпосвящение, из которого его выводит древний носитель мудрости Мимир. Так становится Один владыкой силы речи. Отсюда позднейшее сказание относит к Одину язык поэтов, язык скальдов. К Одину же относят и руны, которые в древние времена былигораздо ближе к языку, чем позднейшее письмо. Таким образом, вчудесных историях, повествующихоб Одине, выражается усвоениеновой речи, — усвоение при помощи соответствующего архангела и в обход — через эфирное тело — ее вживаниевтело физическое. Родственных архангельских существ встречаем мы в собратьяхОдина: в Хенире, который одаряет силой представления, и в Ледуре, который снабжает тем, что еще особенно близко расе, а именно: цвет кожи и характер крови. В этих двух архангелах нам надлежитвидеть существ, так сказать, более нормального начала. Относящихся к отсталому развитиюмы встречаем в существах, выступающихкак Вили и Вэ. Это существа, которые, как я это описал раньше, действуют более интимно, более во внутреннем существе души. Нокак раз с таким архангелом отсталого развития Я чувствует особенно близкую, родственную связь, такое Я, которое само находитсяна отставшей ступени развития, которое сопереживает процесс развития своих подначальных душевных сил. Такое Я чувствует своеродство с существом архангела отсталого развития. Поэтому и Одинощущается не как архангел отсталого развития, а скорее как тот, который в своем отставании родственен самому отставанию душ западных областей, более сознательным образом переживающих в их Я то, что свойственно этим областям и что не уловили определенные стадии душевной жизни тех народов, которые продвинулисьна Восток и лишь тем пришли к их пробуждению. Поэтому в душе северянина-германца прежде всего живет все то, что связано с архангельскими силами Одина в их брожении и работе в элементарных глубинах этой его душевной жизни.