Чтение онлайн

«О, боже, – подумал Элиот. – Я в Брокен-Хилл».

Он принялся изучать окружающую обстановку на ощупь. Что-то мешало ему двигать одной рукой, и он обнаружил трубку. Он был подсоединен к чему-то. Дюйм за дюймом передвигая голову по подушке, Элиот увидел вешалку, с которой свисали три мешка и от которой тянулись трубки. В одном мешке была прозрачная жидкость, в другом темная, в третьем – тоже темная, но раньше, потому что сейчас он был почти пуст. Увиденное озадачило его, потому что ничего такого он не помнил.

Еще один треск. На этот раз Элиот определил его как выстрел. Из ружья. Его мысли стали приходить в порядок. Он приехал в Брокен-Хилл с тем неподдающимся, с Уилом. Его подстрелили, какой-то фермер. Когда он понял, что ранение смертельное, то велел Уилу бросить его. Но тот отказался. Ситуация страшно разозлила Элиота, потому что ему надо было убедить Уила, но у него ничего не получалось, так как парень был неподдающимся. А еще до тупости упрямым. Элиот отключился до того, как вопрос был решен. По всей видимости, Уил спас ему жизнь.

Элиот услышал шаги. Он прислушивался, пока не убедился, что они приближаются, и стал шарить рядом с собой в поисках оружия. В представлении Элиота имелось два вероятных сценария. По одному, Уил уехал со словом, как и инструктировал его Элиот, и тогда шаги принадлежат кому-то из Организации, присланному убить его. По другому, шаги принадлежат Уилу, который оказался слишком большим трусом, чтобы уехать, и теперь только и ждет, когда Элиот проснется и скажет ему, что делать дальше. Какой бы сценарий сейчас ни разыгрывался, он ощущал настоятельное желание пристрелить кого-нибудь.

Самым смертоносным объектом в поле его зрения была вешалка, которая могла бы послужить в качестве дубинки. Элиот потянул на себя одеяло, чтобы освободить ноги. Но продвинулся в этом процессе недалеко, так как в дверном проеме появился человек с ружьем на плече. В первое мгновение Элиот его не узнал.

– Лежи, – сказал Уил. Он прошел через комнату и выглянул в окно.

Элиот опустил голову на подушку, сломленный непосильной тяжестью собственного горького разочарования. Зря он ожидал чего-то другого. Уил не сделал ничего из того, о чем Элиот просил его с того момента, как они встретились. Какой же он дурак, если надеялся, что Уил станет другим только потому, что все зависит от него… Элиот откинул одеяло.

– Надо… ехать. Сейчас.

Уил проигнорировал его. Он смотрел на что-то снаружи. Элиот не знал, на что именно.

– Послушай, ты… вот черт, – сказал он. – Вульф… уже близко.

Элиот попытался продолжить, но речь превратилась в кашель. Когда он открыл глаза, Уил держал перед ним чашку с водой. Элиот взял ее. В манерах Уила что-то изменилось. Видимо, поэтому он его сначала и не узнал – Уил стал в чем-то другим. Элиоту в голову пришла странная, сбивающая с толку мысль: «Это не Уил Парк».

Похожий на Уила человек без всякого выражения на лице наблюдал, как он пьет. Когда Элиот допил воду, человек сказал:

– Ложись.

– Надо…

– Ты вот-вот опять отключишься, – сказал Уил-чужой. – Ложись.

Элиот чувствовал, что это правда, но все равно сопротивлялся.

– Вульф.

– Ты имеешь в виду Эмили. Эмили Рафф.

«О, Господи», – подумал Элиот.

– Не бойся, ты не называл ее настоящее имя. Ты много говорил о Вульф. Но ни разу не упоминал, что я знаю ее. Что мы были с ней близко знакомы, как выясняется.

– Я… могу… объяснить.

– Ага, – сказал Уил. – Обязательно объяснишь. Но сначала поспи. – Он снял с плеча ружье. – А мне надо пристрелить парочку типов.

«Каких типов?» – попытался сказал Элиот, но не успел: он впал в бессознательное состояние.

Элиот погрузился в сон, но не глубокий. Он вспомнил, как в темноте звонил телефон. Не сейчас, а давно. Он тогда тоже лежал и ощущал вокруг себя Брокен-Хилл. Он тогда открыл глаза и увидел шторы. И часы рядом с кроватью. «Гостиница, – вспомнил он. – Я в кровати, в гостинице, в Сиднее». Телефон звонил и звонил, но Элиот не двигался, опасаясь, что телефон исчезнет, и он опять окажется на дороге, неподвижный, лицом в асфальт.

Он взял трубку.

– Вы просили разбудить вас, мистер Элиот. Время половина пятого.

– Спасибо.

Он осторожно опустил трубку на аппарат, и тот не исчез. Элиот встал и раздвинул шторы. За окном был город; знаменитый сиднейский Дом оперы купался в огнях, а за ним виднелся стальной мост. В заливе было несколько лодок, на воде качались отсветы фонарей. Все это – вода, металл – умиротворяло его, потому что подтверждало, что сейчас – не три недели назад, когда вокруг него погиб Брокен-Хилл.

Элиот побрился и оделся. В коридоре под дверью номера лежала свежая газета, и он перешагнул через нее. Внизу его ждал лимузин, и коридорный уже спешил открыть ему дверцу. Мимо проносились извилистые улицы города, потом они по мосту пересекли залив и направились к зоопарку. По узкой дорожке, рядом с которой темные волны бились о камни. Наконец, лимузин затормозил возле какой-то лестницы, и водитель указал рукой на крутые ступеньки, тем самым давая понять Элиоту, что ему следует подняться вверх.

Наверху стоял дом в колониальном стиле. Открытая площадка, выложенная терракотовой плиткой, была освещена десятком тщательно спрятанных садовых светильников. На одном из стульев за маленьким изящным столиком сидел Йитс.

– Прежде чем ты приблизишься, – сказал он, – взгляни на воду.

Элиот повернулся. Залив напоминал черное зеркало, и он плохо представлял, что должен увидеть. Затем перевел взгляд на Йитса.

– Рад видеть тебя. – Пока Элиот смотрел на залив, тот успел бесшумно подняться и сейчас шел к нему с вытянутой вперед рукой. Элиот пожал ее. Как всегда, лицо Йитса было таким же бесстрастным, как деревянный забор. Сотрудники Организации гадали, не сделал ли он пластическую операцию, чтобы парализовать мышцы лица. Элиот был склонен считать, что да, так как знал, что у Йитса есть персональный хирург. Однако временами он замечал дергающуюся процерус [14] или оксипитофронталис [15] и начинал сомневаться. – Как ты?

– Три недели назад меня ненадолго парализовало, – сказал Элиот. – Ну а с тех пор нормально.

Йитс жестом пригласил его сесть.

– И никаких последствий?

– Никаких с рассвета второго дня.

– Как она и сказала. Забавно. Если честно, я все еще не могу прийти в себя от того, что поэт твоего калибра не устоял перед этим.

– Этим, – сказал Элиот. – Давай назовем это так, как оно называется. Элементарным словом.

– Очевидно, да.

– Прошу меня простить, – сказал Элиот, – но у меня ощущение, будто меня обвели вокруг пальца.