Лексикон
Шрифт:
Элиот рухнул на кровать. Все бесполезно. Никакой из известных ему методов не поможет, потому что Гарри нельзя убедить.
– Что с ней было?
– Когда?
– После Брокен-Хилл?
Элиот посмотрел в потолок.
– Она исчезла. Я искал еще много месяцев.
– А потом?
– А потом она вернулась.
«Сити икзэминер», т. 144, изд. 12
…воздействовали с помощью электрода на мозг человека французско-китайского происхождения, говорящего на двух языках, и пациента попросили сосчитать до двадцати. Он начал на французском, но затем электрод переместили на левую нижнюю лобную извилину, и он невольно перешел на китайский. Когда стимуляция закончилась, он вернулся к французскому.
В другом случае – обследование проводилось в прошлом году, в Дорсете, – женщина-билингвист из-за мозговой травмы, полученной в автомобильной аварии, утратила способность говорить по-английски, хотя сохранила свободное владение датским.
Результаты показывают, что языки развиваются в дискретных частях мозга, и этим объясняется тот факт, что смешение языков у билингвистов не происходит.
«Если представить наш мозг как компьютер, то у людей, говорящих на двух языках, система оснащена мультизагрузчиком», – говорит доктор Саймон Оакс из Медицинской школы при Оксфордском университете, имея в виду компьютер с двумя операционными системами. – У них множество режимов работы, но единовременно активным может быть только один».
Ожидается, что дальнейшие исследования влияния специфических языков на мозг приблизят нас к ответам на многие вопросы – например, помогут разгадать загадку, почему те, кто говорит на каком-то одном языке, придерживаются совершенно определенных установок и верований, независимо от культурных факторов.
Глава 02
Она успела на поезд до Блэктауна и блуждала по улицам, пока не нашла магазин «Распродажа армейского обмундирования», о котором прочитала за день до этого. Магазин оказался огромным, размером со склад, стеллажи были забиты квазивоенным барахлом, до которого так охочи приверженцы стиля «милитари», с потолка свисала маскировочная сетка. Протискиваясь мимо байкеров, бушменов и молодых людей с ярко выделяющимися чипами на четко очерченных плечах, она брала то бутылку, то ножик, то упаковку, показавшуюся ей интересной. В третьем проходе к ней подошел бородатый мужик в джинсах и свободной майке и спросил, не нужна ли ей помощь.
– Да, – сказал Эмили. – Я ищу какой-нибудь непромокаемый камуфляж.
– Для пустыни или для буша?
– Для пустыни, – сказала она, радуясь, что не пришлось отвечать на вопрос: «А зачем вам это понадобилось?»
– У нас есть плащи, а еще есть маскировочная сетка. Можно набрасывать одно на другое.
– Мне нужно что-то одно.
– Вы будете переносить это?
– Да, – сказала она. – Именно так.
– Тогда можно порекомендовать вам космический мешок.
– А что это?
– Очень легкий спальный мешок с теплоизоляционной мембраной внутри и непромокаемый снаружи. В зоне головы имеется сетчатое отверстие для вентиляции, сетка предохранит от насекомых. Убирается в крохотный сверток. Это новшество на рынке. Очень трудно достать, все еще используется в армии.
– Сколько?
– Две тысячи.
Эмили кивнула. Такая сумма была ей по силам.
– Расцветка камуфляжная?
– Нет. Но я могу предложить вам такой вариант: если эта штука вас устраивает, я нашью на нее камуфляж.
– Отлично! – сказала Эмили. – То, что надо.
Мужчина проводил ее к прилавку, и она внесла аванс.
– Позвоните мне через два дня. Чем еще я могу помочь вам? – Он увидел, что женщина колеблется. – Если вы планируете провести какое-то время в пустыне, вы, надеюсь, уже позаботились о системе водоснабжения.
– Вода не проблема. Меня гораздо больше беспокоят змеи.
– Прекрасно вас понимаю.
– Что нужно делать, чтобы они держались подальше?
– Суть в том, чтобы самой держаться от них подальше.
– У меня есть хорошие сапоги. Но… – Эмили неопределенно взмахнула рукой. – Есть какое-нибудь электронное приспособление, которое отпугнуло бы их? Что-то вроде такого, которое прогоняет из дома насекомых? – На лице мужчины стала проявляться улыбка, и она поняла, что не существует. – Ну, хоть что-то?
Он почесал бороду.
– Нужно смотреть, куда ставишь ногу.
– Гм, – сказала Эмили.
– И возьмите с собой палку, – сказал он.
Ситуация со змеями ее не обрадовала, зато все остальные вопросы были практически решены. Спальный мешок был последним элементом в мозаике; теперь Эмили могла приступить к тестированию. Искушение перепрыгнуть через этот этап было велико, однако она раздобыла очень тревожные данные насчет потери воды из-за обильного потоотделения в пустыне, а ей не хотелось проверять правоту этих выкладок в сорока милях от ближайшего жилья и людей. Вернее, от доброжелательных людей – она основывалась на предположении, что Брокен-Хилл окружен пролами, мужчинами и женщинами, которые трудятся в пекарнях, или на автозаправках, или водят грузовики, или просто стоят на значимых перекрестках и которые при виде нее сразу же сосредоточатся, насторожатся и побегут к телефону.
Так что путешествия по пустыне не избежать. Несколько месяцев назад, когда Эмили возвращалась к Гарри, она уже пересекла ее на кроссовом мотоцикле. Сейчас, оглядываясь назад, она видела, насколько рискованной была эта затея. Но ей не терпелось поскорее добраться до него. Она спешила к нему. И это очень плохо закончилось. Ей не хотелось думать об этом. На этот раз она будет осторожна. Ей предстоит пройти пешком по пустыне тридцать миль, и никто не увидит ее, потому что то, что она затеяла, – просто невообразимо.
Как только заберет слово, она начнет новый этап своего путешествия, в округ Колумбия. Когда она доберется туда, то вырвет у Йитса сердце, точно так же, как он вырвал у нее. А что будет потом, уже не имеет значения.
Эмили провела много времени в поездах, читая словари. Она носила толстовку с капюшоном и почти не снимала капюшон, опасаясь камер. На два доллара она путешествовала целый день и нигде не задерживалась дольше, чем на несколько минут. Последний поезд отходил в два, и ей предстояло найти место для ночлега, однако в этом для нее не было ничего сложного. В прежней жизни она не раз делала это.
Иногда Эмили засыпала в поездах. Она пыталась не спать, потому что боялась проснуться и увидеть поэтов, идущих по вагону и перекрывших все выходы, однако у нее это плохо получалось: словари оказались неинтересным чтением. Так что когда Эмили чувствовала, что голова медленно склоняется к окну, за которым мелькали фабрики и поля, она не сопротивлялась.
На следующий день после того, как она заказала спальный мешок, Эмили проснулась и обнаружила, что напротив сидит мужчина и наблюдает за ней. В испуге она подскочила, с ее языка уже готовы были сорваться слова, но в последний момент она поняла, что это не Элиот. Что это самый обычный человек. Эмили тяжело опустилась на сиденье. Голова еще гудела от пережитого ужаса – так бывало всегда, когда ее вырывали из сна.
– Простите, что напугал вас, – сказал мужчина.
– Все в порядке. – Эмили постепенно приходила в себя. Мужчине было около сорока, на нем был красивый свитер и дорогие часы. Она иногда вела беседы с такими людьми, еще до школы, ради того чтобы убедить их отдать ей свои деньги.
– Много у вас книг. Словари?
Эмили кивнула.
– Вы студентка?
– Учусь жизни, – сказала она. Людям нравился такой вид остроумия. Он побуждал их раскрываться. – Читаю их ради удовольствия.
– Словари?
– Да.
– Какое тут может быть удовольствие? Просто бросает в трепет от ужаса.
– Трепетать можно и от восторга. Я узнала о значении слова «трепет» из словаря.
Он захлопал глазами.
– Видите? – сказала Эмили. – Вот вам и удовольствие.
– Очень увлекательно. А что еще интересного?
Она заглянула в свои записи. А записи у нее были.
– Изменилось слово «причинять». Раньше оно означало «творить, производить какое-то действие». Сейчас к значению добавили «отрицательной направленности».