Чтение онлайн

А Лужа жила своей жизнью: продавцы топтались и в большинстве своем были неврастениками и алкоголиками, торговля давно не шла так бойко, как в первые годы, когда сметалось все, только дай. Одновременно в разных концах этой людской давильни происходили удивительные, печальные, счастливые или банальные сцены и сценища. Народ боролся за место под солнцем, которому было наплевать на эту борьбу и которое с таким же равнодушием освещало и безлюдные пустыни и далекую тайгу, моря и горы, и кто бы не отвоевал место потеплее, солнце оставалось к нему таким же безучастным - ведь человек не может съесть и выпить больше, чем съест и выпьет.

У Сергея Яковлевича уже столько денег, что их бы хватило ни на одну сотню бездеятельных жизней, а если конкретнее, его состояние приблизилось к семистам миллионам долларов, если считать и украденные алмазы. Он ставил себе цель - миллиард, но сейчас, прохаживаясь, вдруг подумал, что эта цель пустячная. При таком количестве денег, они становятся обычными цифрами, и даже если они вкладываются в дома, заводы, пароходы и куски земли, то это уже трудно воспринимать как свое - это уже частичка страны, планеты, песчинка во вселенной. Единственное, что могли ему дать и давали деньги это удовлетворение от власти, от солидного кусочка власти, к пирогу которой рвутся беспрерывные толпы. Независимости деньги не дают. Это сначала кажется: обеспечишь себе порядочную жизнь, будешь покупать все, что захочешь, и независим. Но разве можешь получить независимость от семьи, детей, от здоровья, от случайностей, от дураков, от тех, кто с тобой работает, от тех, кто дышит в затылок?

"Я и эти торговцы, попросту влипли в эту систему заколачивания и прокручивания денег. И я и они в паутине, мы уже не можем без этой авантюрной и напряженной жизни, без этих бесконечных подсчетов. Одна лишь разница - у меня есть власть и связи..."

Но тут ему полезли в голову совсем ненужные рассуждения: существует множество уровней власти, ведь он не может властвовать в море, там хозяева акулы и касатки, в лесу - волки и медведи, а среди людей столько властных структур, столько стран, что его власть можно сравнить с властью ребенка над игрушками или хозяина многодетного дома...

Подобные рассуждения стали его преследовать совсем недавно, и он даже как-то пошутил:

– От этого сундука с бумагами можно заразиться, уж не инфекционный ли он?

На что Елена совершенно серьезно ответила:

– Все может быть.

Она вообще очень серьезно относилась к оккультным вещам, у неё был свой астролог, и она верила во все неопознанное и аномальное. И в бога верила. И в дьявола. Непонятно только - в кого больше. Потому что при разговорах о дьяволе она становилась какой-то томной, в её голове явно вырисовывался специфический образ этого самого "крутого" существа вселенной. Она и Сергея Яковлевича стала приобщать ко всяким таинственным явлениям.

Он посмеивался, но в голове кое-что откладывалось и требовало размышлений. И чем чаще он размышлял, тем явственнее его преследовал образ липкой паутины, в которой запутались его новые мысли. Раньше бы он их запросто отогнал, но постоянное общение с Еленой как-то расширяло его сознание и, будучи человеком самостоятельным, он вдруг стал полностью зависеть от её настроения и её желаний. И ещё не разобрался - нравится ему это или нет, хотя жить стало не то что веселей или интересней, а наверное более разнообразнее.

– Там этот парень закончил писать, - подошел Саша.

– Ну, пойдем, посмотрим, чего он там накалякал.

А накалякал Мишка Федотов много - восемь листов, от души потрудился. Сергей Яковлевич читал и посмеивался, автор не забыл даже отметить, что потерял невинность Афоня в пятнадцать лет.

– Да у тебя, я смотрю, талант!

"За такие бабки я бы поэму сочинил", - подумал Мишка, а вслух сказал:

– У меня по сочинению всегда пятерка была.

– Ну а где он живет?

– А вот, я написал отдельно - здесь он, а здесь его предки.

– Ну, Михаил Петрович, иди работай.

Мишка топтался.

– А-а, забыл, извини.
– И Сергей Яковлевич достал кошелек, - Никому, как договорились.

– Да что я, враг своему здоровью?
– и Мишка подхватил деньги со стола.
– Спасибо.

– Ты их заработал, так что и тебе спасибо.

На том и расстались.

Сергей Яковлевич послал троих по адресу, чтобы они там осторожно понаблюдали, а сам отправился домой. Елена отсутствовала. После приезда они жили вместе - так было безопаснее. Со своей семьей он расстался два года назад, она купила мужу квартиру, а дочь её жила у бабушки в пригороде. Он аккуратно подкидывал деньги на своих дочерей, иногда забирал их и катал по городу, она навещала свою дочь - так живут многие, ничего не поделаешь, да и не переживал он особо из-за таких отношений - с его образом жизни иного не придумаешь.

Через три часа позвонил Саша.

– Он вчера продал квартиру и свалил в неизвестном направлении.

Сергей Яковлевич выругался. Недооценил он этого Афоню.

– У родителей были?

– Они сказали её предкам, что переезжают в другой город и дадут знать куда, напишут.

– А его предки?

– Они же умерли.

– А что, в его квартире уже живут?

– Он продал вместе с мебелью.

– Наверное, подешевке?

– Да, наверное, уж больно там баба счастливая.

– Слушай, нужно собрать сведения о его родственниках - всех, какие есть и вообще - к кому он мог уехать, где он залег. Плати направо и налево, запугивай, делай, что хочешь, но чтобы картотека была полной. Деньги есть?

– Найдем.

– Я тебе все верну.

– Да я не об этом. Сергей Яковлевич, а что если он за границу попрет?

– Ну, посади человека на контроль всех рейсов. Хотя нет, я сам позвоню и отслежу. Может, у него и загранпаспорта нет? Ну, это я сам проверю. За сколько управитесь?

– Ну, к позднему вечеру, наверное.

– Рой землю, Шура! Работы будет много, придется еще, наверное, выезжать в командировку за этим чертовым умником.

– Сильно насолил?

– Пересолил так, что кишкам кисло. Ну, давай.

– Найдем - куда он денется с бабой и двумя детьми.

– И про красный "жигуль" не забудь - у него или у родителей, или у приятелей должен быть. Может быть, он на нем укатил.

– "Жигуль" у её предков, красный, у подъезда.

– Тогда, наверное, сел на поезд или электричку, или на автобусе. Самолетом вряд ли. Вообщем, действуй!

Сергей Яковлевич матюгнулся и налил себе покрепче. Неожиданно, в его голове всплыла улыбающаяся рожа Мишки. "Ведь знал, наверное, что Афоня слинял, потому и накалякал всю эту чепуху. Тряхануть его что ли как следует, может, он знает, где искать? Но это завтра".

И Сергей Яковлевич стал обзванивать всех, кто мог бы дать нужную ему информацию.

Наступил вечер, а Елены все не было. Он уже не знал, что думать, когда зазвонил телефон.

– Слушай внимательно, - голос звучал сурово и чуть устало.
– Твоя Елена у нас. Когда вернешь бумаги, получишь её. Так что поторапливайся.

– Да ты знаешь - на кого ты наехал, падла?! Я же!..

– Я позвоню послезавтра вечером, - и трубку повесили.

Сергею Яковлевичу стало очень плохо. Елена действительно стала частью его души, без неё ему уже все было неинтересно.