Чтение онлайн

Каких же классиков по замыслу Ленина советские библиотеки должны были предложить освобождённым народным массам?

Ещё в 1918 году по предложению Ленина при Наркомпросе был создан издательский отдел, который должен был организовать издание сочинений классиков для народа. В том же 1918 году отдел выпустил большими для гражданской войны тиражами (до 25 тысяч экземпляров) и по самой дешёвой цене (в десятки раз дешевле, чем до революции) произведения Толстого, Островского, Чехова, Тургенева, Лермонтова. В 1919 году госиздательство при Наркомпросе стало печатать Полное собрание сочинений Пушкина (под редакцией поэта В. Я. Брюсова), но из-за военных условий в 1919 году вышел лишь первый том.

Кстати, дело не ограничивалось библиотеками. В 1918 году по решению Советской власти были открыты дом-музей С. Т. Аксакова в Абрамцеве и музей И. С. Тургенева в Орле. В 1920 году Ленин лично поддержал создание дома-музея Ф. И. Тютчева в Мураново (вопреки расхожим мнениям, Ленин любил поэзию, и не только Некрасова, но и Тютчева, и даже Баратынского). В 1921 году открылся музей Толстого в Ясной Поляне. Благодаря Советской власти до сих туристы могут посещать дом великого писателя. Власть дореволюционная возражала против увековечивания памяти отлучённого от церкви литератора (непримиримую позицию занял лично обер-прокурор Синода Саблер).

В 1921 году, при поддержке советского правительства (его тогда возглавлял ещё Ленин), открылась Петроградская филармония. На первом концерте в ней исполнялась не футуристическая музыка, а симфония великого русского композитора Чайковского.

Но наиболее показателен следующий малоизвестный факт. В 1918 году Ленин предложил украсить города Российской советской республики памятниками, причём не только революционерам, но и деятелям культуры – писателям, поэтам, философам. В. И. Ленин лично внёс в текст декрета (получившего название «О монументальной пропаганде») имена русских писателей, поэтов, художников, музыкантов, которым нужно ставить памятники. Вот эти имена: Толстой, Достоевский, Лермонтов, Пушкин, Гоголь, Белинский, Чернышевский, Добролюбов, Успенский, Некрасов, Новиков, Кольцов, Сковорода, Ломоносов, Менделеев, Рублёв, Врубель, Иванов, Мусоргский, Скрябин.

«Русофоб Ленин» хотел, чтоб русский народ знал и почитал своих великих деятелей культуры! Даже Достоевского, которого, как известно, Ленин не жаловал за роман «Бесы»! (Кстати, памятник Достоевскому был установлен одним из первых, в 1918 году, в Москве, на Цветном бульваре.) Даже Рублёва, написавшего знаменитую икону «Троица»! Даже Иванова – автора картины «Явление Христа народу»! Не очень похоже на русофоба и узколобого фанатика левой идеи, каким сейчас изображают Ильича.

Между прочим, многим в среде революционеров такой выбор Ленина не нравился. Владимиру Ильичу пришлось выдержать атаку сторонников «левого искусства», чьё отношение к русской классике хорошо выражали залихватские слова матросов из «Двенадцати» Блока:

Попытаемся представить себе культурную ситуацию того времени. Внизу – поднявшиеся против помещиков, капиталистов, буржуазной верхушки многомиллионные массы – отчасти рабочих, но большей частью – русских крестьян – неграмотных или в лучшем случае полуграмотных, читавших лишь лубки. Они были носителями особой патриархальной, архаичной культуры, но ничего не знали о Пушкине, Толстом, Гоголе. Вверху – прослойка революционеров, среди которых множество – ультрарадикалов, которые ненавидели классическую русскую культуру как «культуру крепостников и буржуев», были убеждены, что пролетарское государство должно иметь своё, левое, «пролетарское», то есть модернистское искусство. И посередине – Ленин, который всем своим авторитетом, всей своей энергией убеждал и убеждал, что социализм означает просвещение народов, что Советская власть приведёт народ в школы, обучит грамоте, откроет им залы библиотек и музеев, филармоний и театров. И что в этих библиотеках, музеях, филармониях, театрах русские рабочие и крестьяне должны познакомиться не с больными фантазиями фашиста Маринетти или натужными творениями адептов Пролеткульта, а со своей родной прекрасной русской классической литературой, живописью, музыкой и балетом – с Пушкиным, с Толстым, с Достоевским, Крамским, с Ивановым, с Рублёвым, с Чайковским. Социалистическая революция по Ленину должна послужить для русских крестьян и рабочих проводником, который введёт их в мир их собственной великой национальной культуры (и, конечно, мировой культуры!), куда не пускали их капиталисты и помещики, заинтересованные в большинстве своём лишь в том, что выжимать соки из народа и копить на этом миллионы!

И ведь так оно и произошло. Революция вывела на сцену истории миллионы простых русских людей, сам русский народ, позволила ему распрямить сгорбленную под тяжкой ношей спину, развиться, раскрыть свои таланты, создала условия для невиданного взлёта русской культуры. Среди этих миллионов русских, живших в деревнях, горбатившихся на барщине в дореволюционную эпоху, разве не было людей, одарённых талантами живописцев, учёных, инженеров, поэтов? Конечно, были. Талантливые дети рождаются не только в домах богатеев и аристократов. Но таланты, родившиеся в дворянских усадьбах, развивались, потому что их учили грамоте, языкам, давали читать Вольтера и Пушкина, а таланты, рождавшиеся в крестьянских избах, в лучшем случае оставляли после себя две-три песни, ставшие народными, и гибли во мраке безвестности, непосильного труда, невозможности раскрыться, пьянства. Советская власть дала возможность развиться всем талантам, невзирая на происхождение и имущественный уровень. И сын смоленского деревенского кузнеца Александр Твардовский стал великим русским поэтом, сын мелкого приказчика из Области войска Донского – Михаил Шолохов – великим русским писателем, сын бедного провинциального учителя Сергей Королев – создателем отечественной космонавтики, а сын ссыльного сельского нотариуса Андрей Туполев – конструктором самолётов.

Пробудившийся народ превратил отсталую аграрную периферию Европы в современную индустриальную державу, вторую сверхдержаву планеты, чьё влияние распространилось на страны Африки, Азии, Латинской Америки, так что эфиопские и венесуэльские детишки учили в школах не английский, а русский язык.

Что ни говори, а убеждение Ленина оказалось совершенно верным – социализм вознёс русский народ и культуру на невиданные высоты (а возврат к капитализму вернул к невиданному одичанию, как мы, увы, убедились на собственном опыте).

Когда в январе 1924 года умер Ленин, на это событие отозвались многие. Среди них – бывший кадет, идеолог колчаковского правительства Николай Васильевич Устрялов, живший тогда в эмиграции, в Харбине. Ещё в годы гражданской войны, после падения Колчака и начала иностранной интервенции в Россию, он пришёл к выводу, что именно большевики, а не Деникин с Врангелем защищают целостность и независимость России. Он призывал русских офицеров переходить на сторону большевиков, дабы послужить «матушке-Руси» (вряд ли он тогда знал, что и Ленин в «Известиях» примерно в то же время пишет также о матушке-Руси). Затем, из своего харбинского изгнания Устрялов с симпатией следил за успехами советского государства, за восстановлением страны после военного лихолетья, за укреплением СССР на международной арене. Будучи патриотом России, Устрялов считал, что под красным флагом возродилось российское историческое государство (большинство в эмиграции тогда в это не верили и кричали, что России уж нет, а есть «безродная Совдепия»; это через двадцать лет, в 1945-м, Деникин скажет про Советскую армию: «…русская армия взяла Берлин»). Когда до Устрялова дошла весть о смерти Ильича, он написал замечательные слова: «В нем, конечно, и Разин, и Болотников, и сам великий Петр. В грядущих монографиях наши потомки разберутся во всей этой генеалогии… И тогда уже все навсегда и окончательно поймут, что Ленин – наш, что Ленин – подлинный сын России, её национальный герой, рядом с Дмитрием Донским, Петром Великим, Пушкиным и Толстым».

Оказалось, что и среди потомков немало тех, кто не хочет понимать этого. Но хочется верить, что мало-помалу правда о русском национальном герое Ленине пробьёт себе дорогу.

В предыдущей главе этой книги я писал об отношении Ленина к русскому народу и его культуре, о его значении для русской истории. Однако Федор Михайлович Достоевский заметил, что одной из характерных черт русских является всечеловечность, умение понимать другие народы, проникать в их души, находить с ними общий язык. Достоевский отмечал, что эта способность русских ярко проявилась в творчестве Пушкина, у которого есть «…та особая характернейшая и не встречаемая кроме него нигде и ни у кого черта художественного гения – способность всемирной отзывчивости и полнейшего перевоплощения в гении чужих наций… Способность эта есть всецело способность русская, национальная, и Пушкин только делит её со всем народом нашим».

Была эта черта и у Ленина, который никогда себя от русского народа не отделял, любил русскую культуру, литературу, язык, гордился революционными традициями русской истории. Эта черта всечеловечности, тактичного и доброго отношения к другим народам, особенно к народам – соседям русских, живших с ними в одной империи, оказалась незаменимой в тогдашней исторической обстановке.

Юность и возмужание Ленина пришлись на эпоху, когда руководство российского государства окончательно взяло курс на политику русского национализма, доходившего до шовинизма. Ещё при Александре Третьем лозунг «Россия для русских» стал официальным лозунгом империи. Авторство его приписывается самому императору, который, по свидетельству генерала Куропаткина, сказал даже жёстче: «Россия должна принадлежать русским». Само это утверждение не просто ставило другие народы империи в неравноправное отношение к русским; получалось, что даже их земли им уже не принадлежали (хотя это были их «малые родины», на которых их предки жили веками и иных у них не было).

Именно на это время – рубеж XIX–XX веков, то есть на правление Александра Третьего и Николая Второго, – приходятся дискриминация украинцев, еврейские погромы и ограничения евреев в правах, закрытия армянских школ и издательств и даже грузинских церковно-приходских школ и многое другое.

Газета «Новое время» в 1908 году писала: «Мы, божьей милостью, народ русский, обладаем великой… Россией… Ни с того, ни с сего делить добытые царственные права с покорёнными народами – что же тут разумного?.. Сама история доказала неравенство маленьких племён с нами». Напомню, что эта ультраправая газета была подчёркнуто лоялистской, выражала государственную позицию, которая состояла в том, что отныне для императора всероссийского не все народы, находившиеся под его рукой, равны (как это было в «московские времена»), а есть «более равные». Это подтверждалось документами. Вот, например, слова из армейского приказа, выпущенного во время подавления восстания узбеков (которых тогда называли сартами) в 1910 году: «Одна подошва русского солдата ценнее тысячи голов несчастных сартов».