Чтение онлайн

В источниках XVII века жителей южных земель уже открыто называют «малороссами», в XVIII веке появляется литература на «малоросском наречье» (Котляревский, Квитка-Основьяненко), а на XIX век приходится расцвет украинской литературы, окончательно обретающей независимость от русской. В это время жил национальный поэт украинцев – Тарас Шевченко, который имеет для наших южных соседей такое же значение, как для нас Пушкин.

К началу ХХ века возникает украинская нация – со своей литературой, философией, историей, политическими проектами. Только назвалась эта нация не украинской (слово «украинство» имело тогда другое значение), а малоросской. Сегодняшние русские буржуазные националисты пытаются убедить россиян, что «украинцев создал австрийский генштаб». Но это такой же бред, как и их рассуждения о том, что немецкий генштаб произвёл революцию в России через «шпиона Ленина». Людям, исповедующим буржуазную теорию героя и толпы, ни за что не понять, что никакой генштаб не может породить ни нацию, ни революцию, что революционная ситуация, как и этногенез, – это объективные процессы.

Руководство царской России, в конце XIX века провозгласившее лозунг «Россия для русских!», не придумало ничего лучше, чем противостоять этому объективному процессу. Официальной позицией империи было… отрицание существования украинского народа и украинского языка. Любые, даже самые невинные, культурно-просветительские украинские организации подвергались полицейским разгромам (как это произошло с Кирилло-Мефодиевским братством в Киевском университете в 1847 году), знаменитый Эмский указ Александра Второго запретил выпуск газет на украинском языке, а также печатание любых оригинальных и переводных произведений на украинском языке (указ с ограничениями действовал до 1905 года) и преподавание украинского языка в школах Малороссии. Царское правительство одновременно заявляло, что «украинского языка не существует», и тут же запрещало книги на «несуществующем» украинском языке. Австрийские власти, действительно, делали ставку на украинских политиков и интеллектуалов после 1914 года, но вовсе не австрийский кайзер, а русский царь был виноват в том, что украинские интеллигенты вынуждены были бежать в Австро-Венгерскую империю, где им никто не запрещал печататься на родном языке, создавать свои партии и даже баллотироваться от них в парламент.

Ленин, как и все российские революционеры, искренне возмущался дискриминацией украинцев: «…всякий демократ, не говоря уж о марксисте, будет решительно бороться против неслыханного унижения украинцев и требовать полного равноправия их». Более того, ещё до революции будущий творец российского федерализма не видел ничего дурного в том, чтобы предоставить украинскому народу автономию в составе свободной демократической российской республики (это в то время, когда само существование этого народа отрицалось!). В статье «Ещё о национализме» Ленин, споря с великорусскими шовинистами, утверждавшими, что автономия Украины приведёт к распаду России, замечал: «Почему “автономия” не мешает единству Австро-Венгрии? Почему “автономия” даже укрепила на долгое время единство Англии и многих из её колоний? <…> Не придёт ли в голову читателям и слушателям “националистической” проповеди, почему невозможно укрепление единства России посредством автономии Украины?.. Не ясно ли, что чем больше свободы будет иметь украинская национальность в той или другой стране, тем прочнее будет связь этой национальности с данной страной?»

В статье «О праве наций на самоопределение» Ленин писал о праве украинцев говорить, писать, печататься на родном языке и резонно спрашивал: почему в Российском государстве должен быть только один официальный язык – русский? Он сравнивал при этом Россию со Швейцарией: «Маленькая Швейцария не теряет, а выигрывает от того, что в ней нет одного общегосударственного языка, а их целых три: немецкий, французский и итальянский. В Швейцарии 70 % населения немцы (в России 43 % великорусов), 22 % – французы (в России 17 % украинцев), 7 % – итальянцы (в России 6 % поляков и 4,2 % белорусов)… Если отпадут всякие привилегии, если прекратится навязывание одного из языков, то все славяне легко и быстро научатся понимать друг друга и не будут пугаться “ужасной” мысли, что в общем парламенте раздадутся речи на разных языках». Заметим, что Ленин здесь говорит о правах другой дискриминируемой в империи славянской нации – белорусской, которой царские власти тоже отказывали в самом праве на существование.

Ленин не ограничивался лишь публицистическими выступлениями. В IV Государственной Думе заседал депутат от партии большевиков Г. И. Петровский. В 1913 году в Думе был поставлен на обсуждение вопрос о преподавании на украинском языке в школах Малороссии (хотя манифест 1905 года снимал ограничения Эмского указа, фактически власти препятствовали преподаванию на украинском). Ленин написал для Петровского речь и попросил его зачитать её как обоснование позиции большевистской фракции. В речи говорилось об ущемлениях прав украинцев и белорусов (сохранились выдержки из неё: «…в России… преследование славянских наций в области преподавания на родном языке приняло неслыханные размеры»). Речь вызвала большой резонанс в обществе. Депутат – монархист Скоропадский – обвинил большевиков в поддержке украинского сепаратизма, а черносотенец Родзянко сказал с думской трибуны, что преподавание на украинском невозможно… потому что такого языка нет. В ответ большевистская газета «Правда» (естественно, при полной поддержке Ленина) напечатала письмо крестьян Екатеринославской губернии на украинском языке, где они просили поддержать автономию Украины и украинскую школу и писали: «А панам Родзинкам, Скоропадським та Савенкам нагадуємо, що незабаром прийде час, коли “дізнаються небожата, чия на вас шкура”». Это был уникальный случай, чтобы общероссийская газета печатала обращение на украинском языке, официально отвергаемом в империи!

Конечно, в украинофильстве Ленина не было ни толики поддержки украинского национализма, который он считал мелкобуржуазным явлением. Ленин выступал за союз трудящихся русской и украинской наций. В полемике с украинскими националистами из издания «Дзвін» Ленин писал: «Худые советники рабочих, мелкобуржуазные интеллигенты из “Дзвіна”, из кожи лезут, стараясь отклонить украинских социал-демократических рабочих от великорусских. “Дзвін” делает дело националистических мещан. А мы будем делать дело интернациональных рабочих: сплачивать, соединять, сливать рабочих всех наций для единой совместной работы. Да здравствует тесный братский союз рабочих украинских, великорусских и всяких иных наций России!»

В годы гражданской войны этот трезвый и в то же время дружественный взгляд Ленина на украинскую проблему обеспечил возможность украинским трудящимся реализовать свою давнюю мечту о национальной автономии и свободном культурном развитии. Ленин проявил здесь гораздо большую гибкость и тактичность, чем руководители белого движения – Деникин и иже с ним, которые продолжали повторять абсурдные тезисы царского режима о том, что «украинцев нет» и что Россия должна быть «единой и неделимой» (антиукраинский настрой белых хорошо отражён в произведениях Михаила Булгакова «Бег» и «Белая гвардия»). Неудивительно, что простые украинские рабочие и крестьяне выбрали сторону Красной армии, которая обещала украинцам национальную автономию, свободу использования родного языка и развития родной культуры. И показательно, что после победы Советской власти на Украине начался процесс, который справедливо назвали «Украинский Ренессанс» и о котором не любят вспоминать современные украинские националисты. Это было время расцвета таких художников, как Тычина, Рыльский, Довженко. База современной украинской культуры, на которой теперь паразитируют необандеровцы, была создана в социалистической Украине, у истоков которой стоял великий друг украинского народа – Ленин.

Но не только российские евреи и украинцы с белорусами должны быть благодарны Ленину за свободу. Свой голос в этот хор должны вплести и восточные народы России, к которым принадлежит и автор этих строк. Я покажу это на примере родных мне по крови татарского и башкирского народов.

Положение поволжских татар (которых теперь называют просто «татары», тогда как в империи татарами называли почти все восточные народы) было, конечно, лучше, чем украинцев: существование татар власти хотя бы признавали. Но в правах татары все равно были ограничены. Татары-мусульмане фактически были лишены местного самоуправления. По особому приказу Николая Первого, в местах с компактным проживанием татар-мусульман сельскими и волостными начальниками могли назначать только русских или в редком случае – крещёных татар. Существенные ограничения имели татарские купцы, им было запрещено пользоваться водными путями, открытыми лишь для русских купцов. Имелись ограничения на госслужбе и службе военной: в Российской армии мусульмане, как правило, не могли подняться выше полковника.

До революции 1905 года власти отказывали татарским просветителям (даже из числа крещёных татар, например, М. Г. Никольскому) в праве издавать газеты на родном языке (единственным тюркским изданием была газета «Тарджеман», которую с 1883 года издавал крымско-татарский просветитель Исмаил Гаспринский). Первой газетой на татарском стала петербургская газета «Нур» («Луч»), которая стала издаваться со 2 сентября 1905 года. Власти стремились ограничить работу так называемых «новометодных» религиозных школ («медресе»), где обучение велось не на арабском, а на тюркских языках. Власти также отказывались давать мусульманам право самим выбирать себе религиозных лидеров, ими становились назначенные полицейским ведомством муфтии.

В 1915 году группа мусульманских депутатов Госдумы (куда входили и татары) предложила Госдуме одобрить заявление, что после победоносного окончания войны все «инородцы» получат равные права с русскими на территории империи. «Мы, мусульмане, станем свободными гражданами, заслужим уважение к нашим национальным объединениям, нашему языку. Наши соотечественники не забудут лояльное участие мусульман в войне…» – писала с надеждой татарская газета «Кояш» («Солнце»). Для татар это было особенно важно, ведь после вступления в войну Турции на стороне Германии клерикально-мусульманские круги обвиняли татарских патриотов России в предательстве (турецкий султан провозглашал себя халифом – главой всех мусульман мира, хотя фактически, конечно, далеко не все мусульмане признавали его таковым). Однако правые депутаты Думы «провалили» это ни к чему не обязывающее обещание равноправия (причём среди голосовавших «против» были будущие руководители белого движения).

В этих условиях среди татар и башкир ширится движение за свободу и национальную автономию в составе России. И Ленин это движение приветствовал.

Ленин родился и вырос в Симбирске (нынешнем Ульяновске) – волжском городе, где проживала большая татарская диаспора (так, его земляк, тоже симбирец по рождению – известный татарско-турецкий деятель Юсуф Акчура). Учился Ленин в Казанском университете. Понятно, что Ленин не мог не встречаться с татарами, не знать об их жизни, их чаяниях и надеждах. Ему прекрасно было известно, чего страстно жаждет татарская интеллигенция, трудящиеся татарские массы.