Чтение онлайн

Где выработался характер Ленина? Семья – домашнее тепло, мать, дружба с братом.

Все рассыпалось после казни брата, когда «общество» отвернулось от семьи Ульянова. С этого момента Он разочаровался в людях. «У него выработалось цинично-равнодушное отношение к людям. Он не верил в человека, но хотел гак организовать жизнь, чтобы людям было легче жить».

Бердяев противоречит себе. Я думаю – по сути неверно. ОН любил слабых и беззащитных – сильных мира сего для него не существовало. Ясно, что любовь к нищим духом, к низам общества сближает его с евангельским Христом. Но Христос не практик, Христос проповедник. Ленин – строитель. Говорят, что он разрушитель, но это, по крайней мере, не исторично. Мировая война разрушила Россию – физически и духовно. Время Ленина – собирать камни. Отсюда жестокость – кто не с нами, тот против нас. Жуткое строительство «нового – старого»: упорядоченная деспотия.

Здесь место вспомнить Владимира Соловьева, определяющего разницу между Христом и его антиподом («великим человеком», устами же «антипода: Христос… был исправителем человечества, я же призван быть исправителем этого отчасти неисправимого человечества… Христос принес меч, я принесу мир…» (Вл.

Соловьев «Триразговора», Нью-Йорк, 1954, с.201) 7. Довольно часто мне задают вопрос: «В конечном итоге, как вы относитесь к Ленину?». На прямо поставленный вопрос трудно отвечать. Можно прибегнуть к софистике, но я этого не желаю. Можно ответить, что Истина лежит в середине: между хвалой и хулой. «Швиль хазахав» (золотая тропа – иврит), но как историк, я глубоко убежден, что Истина всегда находится ближе к одной из сторон, но ни в коем случае не в золотой середине!

Прибегнем к шахматной оценке. В позициях нарушенного динамического равновесия мастер прибегает к оценке положения по десятибалльной системе следующим образом.

Восемь против двух – позиция, несомненно, выигрывающаяся без труда; шесть против четырех – у сильнейшей стороны больше шансов на выигрыш, чем у слабейшей стороны избежать поражения. Но преимущество мизерное и реализация требует тяжелой работы.

К сожалению, на вопрос Хулио Хуренито в абстрактном плане в выборе из двух слов:

«да» или «нет», я, в отличие от Ильи Лохматого, выбираю: Да! Семь против трех- в пользу Ильича…

Письмо профессору А.Я.Черняку.

Дорогой Арон Яковлевич!

Я нахожусь в затруднении. Собственно лишь теперь я понял, что зашел в тупик…

Дело в том, что та форма изложения, которую я избрал, меня не вполне устраивает.

Рассказ разрастается в геометрической прогрессии. Если так пойдет, то это будет книга, а мне вовсе не хочется быть жизнеописателем моего Героя. Я отнюдь не собираюсь отнимать лавров у Волкогонова и иже с ним. Им несть числа. Я просто хочу коснуться «Чуда», свидетелем которого была многомиллионная Россия. Человек приходит из небытия и в течение нескольких часов становится символом эпохи.

Ленин прибывает на станцию Белоостров и его встречает многочисленная делегация рабочих Сестрорецкого завода. Почему к Финляндскому вокзалу собралась многотысячная толпа, а уже у дворца Кшесинской – их было десятки тысяч? Это был триумф: от вокзала до Кронверкского проспекта он двигался на броневике, и толпа народа численно возрастала геометрически. Почему картавый человек стал оратором, превосходящим Керенского и Троцкого? Почему невзрачный человек одной лишь силой убеждения стал первым в русской социал-демократии? Почему Плеханов и Мартов – пасовали перед ним?

Одним террором большевики не могли удержаться у власти – это аксиома. А чем?

Лозунгами? Одними лозунгами -это тоже сомнительно. Фигура Ленина была цементом Новой России. Собственно – он сохранил русскую империю, уступив, скрипя зубами некоторые окраины. И даже удержал полуколонию Монголию и присоединил Бухарский эмират. Площадь России на 1897 год составляла 22,35 миллион кв. км. В 1905 году Россия потерпела поражение в войне с Японией и уступила Южный Сахалин и прилегающие острова, все, что ниже 50 параллели и городов Порт-Артур и Дальний на Ляоданском полуострове.

После Первой Мировой войны, войны с Польшей, отделения Финляндии и Прибалтики, оккупации Румынией Бессарабии и добровольной отдачи Турции Карса площадь СССР уменьшилась до 21,7 миллион кв.км. Как видим, потери не столь значительные, если учесть размеры катастрофы. За это одно – националисты должны быть благодарны Первому коммунисту. Увы, мало кто понял это… Этот человек был способен признаваться в своих ошибках и заблуждениях. Думаю, что НЭП был рассчитан не на одно десятилетие. (Отменить продразверстку еще в 1919 году предлагал Троцкий.

Ленин был категорически против. Поворот к НЭПу был произведен через год под грохот кронштадского восстания и в «атмосфере угрожающих настроений всей армии), (см. Л. И. Троцкий «Моя жизнь. Опыт биографии», Берлин, 1930, т. 11, с. 168) А концессии бы двинули промышленный и социальный потенциал далеко вперед. Это были бы не кровавые пятилетки Уса. Залогом являлось то, что к 1926 году потенциал обкорнанной России достиг уровня 1913 года. Нэп, как Вы знаете, был направлен и против большинства партийных работников. 'Гонкое замечание И. Эренбурга: « Открывались новые пути и новые возможности. Нечеловеческая воля прозвучала в этом приглашении «учитесь торговать», брошенным бескорыстнейшим борцом своим товарищам, принужденным менять теперь диаграммы главков и карты генштаба на стук костяшек или на книги двойной бухгалтерии. Трезвость, это самая требовательная и, скажем, откровенно, наименее заманчивая изо всех добродетелей, быстро вернула людям сознание времени и пространства». (И.Эренбург, «Рвач», Париж, 1925, с.202) Арон Яковлевич, советская цензура выкинула сии слова из собрания сочинений Ильи Григорьевича, изданном в 1961 году. Невероятно! Это было столь огнеопасно, что подлежало уничтожению. (Прочел об А. А. Зимине приблизительно такую фразу: «они» готовы были простить ему антисоветизм, но не в коем случае «Слово»… Впрочем, «если бы» мы оставим в кавычки… Все не так просто.

Ваш Савва.

Да здравствует Лев Давыдович!

Да здравствует IV Интернационал! 16.V.2005 г. Иерусалим

Письмо академику РАН, профессору М. Д. Голобовскому.

Дорогой друг Миша!

Высылаю тебе моего «Ленина». Именно «моего». На твои указания, что надо придерживаться некоего плана, системы, поставленной задачи и т.п., я отвечаю так:

– Это вольное эссе о человеке, определившим эпоху. Понять феномен его появления и успеха. И только. Конечно, я должен придерживаться каких-то «моралистских» принципов, но и это просто необязательно. Впрочем, если у тебя достанет мужества одолеть эту сотню страниц, то ты увидишь, что в конце работы я изъясняю ее цели и предназначения.

Я дал прочесть работу нескольким своим близким друзьям. Вот эти «избранные»: профессор Иерусалимского университета, заведующий кафедрой славистики Самуил Шварцбанд, кинорежиссер Михаил Калик («До свиданья мальчики», «Человек идет за солнцем»), доктор Владимир Давыдович Свирский – литературовед и писатель, профессор Эдуард Шифрин, медик с мировым именем, профессор Арон Яковлевич Черняк – историк, библиограф, ученик Зайончковского, доктор, историк Юрий Миллер – специалист по информатике и… спорту, доктора медицинских наук Черняховские: Инна Юрьевна (вдова академика Зельдовича) и её сын Юрий Давыдович, доктор медицинских наук Норман Сыркин, художник-монументалист Лев Сыркин, экономист Лора Сыркина, писательница и переводчица Майя Улановская; доктор Валентина Дагмарова, специалист по русской литературе, профессор Илья Захарович Серман, специалист по русской литературе, инженер-изобретатель Иосиф Ольшанецкий, известный поэт Евгений Минин, кстати, редактор данной книги, профессор Соломон Абрамович Могилевский – историк, специалист по Ближнему Востоку и… 2-му Интернационалу, доктор исторических наук Мэра Наумовна Свердлова, знаток общей истории, историк Александр Ярошевский, одно время занимавшийся биографией Ленина и другие.

Ну и, конечно, первым моим читателем была моя верная спутница доктор Инна Иосифовна Дудакова – первый и нелицеприятный критик.

Их регалии я дал, чтобы указать, что это не просто читатели, а Читатели с большой буквы. Нa мякине их не проведешь. Четверо из вышеперечисленных:

Улановская, Серман, Калик и Свирский прошли советские лагеря, остальные вполне «тертые» советской властью. Почти все – сионисты 60-70-х годов. Ни у кого не было иллюзий.

Получилась такая картина.

Михаил Калик: «Савва, ты пишешь увлекательно и я не смею спорить с фактами. Но не это главное: главное то, что из каждый твоей строчки видно искреннее восхищение личностью: для меня не приемлемо!»