Чтение онлайн

Руководство партии не замедлило с ответом. Григорий Евдокимов, заместитель председателя Петроградского Совета, коснулся этого вопроса на траурном собрании, когда зачитывал список предложений, выдвинутых президиумом относительно проведения траурных церемоний по случаю кончины вождя. Евдокимов огласил предложение, согласно которому для участия в похоронах Ленина в Москву из Петрограда должна была направлена делегация в составе тысячи человек. «Пусть похороны состоятся в Петрограде», — послышался голос из зала. Евдокимов указал, что ряд предприятий уже вынес постановления подобного рода. Однако Москва — наша столица, продолжал он, и Ленин, как Председатель Совета Народных Комиссаров, должен быть похоронен в столице. Правительство и Центральный Комитет партии уже приняли решение о том, что похороны состоятся в Москве [424] .

Не может быть и речи о том, чтобы предать останки Ленина земле в Петрограде. Для города существовал другой способ почтить память вождя и вместе с тем быть удостоенным великой чести. Рабочие некоторых заводов, заявил Евдокимов, предложили переименовать Петроград в Ленинград. Евдокимов зачитал письмо Зиновьева, в котором тот, как председатель Петроградского Совета, вносил то же самое предложение. Слова оратора были встречены бурными аплодисментами [425] . Ясно, что предложение, исходившее от самого Зиновьева, было обречено на успех. На траурном заседании Второго Съезда Советов СССР 26 января 1924 г. было принято постановление о переименовании Петрограда [426] .

В «Красной газете» утверждалось, что рабочих не удовлетворило переименование Петрограда в Ленинград. Им хотелось, чтобы город носил имя вождя более непосредственно — «Ленин» [427] . Вносились также предложения переименовать Петергоф в Ленинск [428] . Присвоение имени Ленина было уже привычным делом: еще при жизни вождя имя его присваивалось заводам, клубам и даже городам. И не только один Ленин удостаивался подобной чести: существовал, к примеру, город Троцк. К 1924 г. число предприятий и сооружений, названных в честь видных большевиков, значительно возросло [429] .

Ничуть не удивительно, что после смерти Ленина хлынул поток предложений, просьб, требований и заявок от самых различных учреждений, желавших носить имя вождя. Такие переименования часто происходили на траурных митингах памяти Ленина. В иных случаях выставлялись особые обоснования: путевые рабочие Рязано-Уральской железной дороги предлагали дать имя Ленина Павелецкому вокзалу и прилегающего к нему участка дороги, объясняя это тем, что Ленин совершил здесь свой последний путь [430] . Однако большинство предполагаемых переименований не имело под собой серьезных оснований: различные коллективы стремились лишь продемонстрировать свою лояльность и уважение к памяти Ленина. Центральный Комитет Комсомола объявил о присвоении имени вождя пионерской организации. Имя это должно служить паролем:

Имя Ленина — так же, как его тело, его портреты, его труды — продолжали источать энергию и после его смерти. Любая организация, которой присваивалось имя вождя, приобретала особый статус, расширяла свои полномочия. Переименованием доказывалась лояльность и готовность оправдать доверие, показать себя достойным высокого звания.

Важнейшее из официальных траурных собраний состоялось в канун похорон. На заседании Второго Съезда Советов СССР присутствовали все виднейшие большевики, за исключением Троцкого. Первым взял слово Калинин, председательствовавший на съезде. Он говорил по существу, хотя речь его и отличалась некоторой монотонностью. Он сказал о том, насколько велика утрата и призвал к единству и солидарности ради укрепления могущества народа [432] . Затем выступила Крупская. Речь эта — короткая, сдержанная, мужественная — исходила из уст единственного человека, кому позволены были эмоциональные вольности. Крупская напомнила о любви Ленина к рабочим, о его верности марксистской теории, о его личной скромности.

Речь, произнесенная в тот вечер Сталиным, была его легендарной «клятвой». Сталин выступал после Калинина, Крупской и Зиновьева, и речь его строилась по образцу катехизиса. Сталин обрисовал важнейшие черты созданной Лениным политической реальности и охарактеризовал основополагающие принципы коммунистической убежденности. Сталин назвал страну «громадным утесом», непоколебимо стоящим среди «океана буржуазных государств». Сила страны состоит в нерушимой поддержке со стороны рабочих и крестьян всего мира. Сталин перечислил достоинства Советской власти: крепость партии, диктатуру пролетариата, союз рабочих и крестьян, союз республик и Коммунистический Интернационал — заключая каждый период клятвой: «Уходя от нас, тов Ленин завещал нам хранить единство нашей партии как зеницу ока. Клянемся тебе, тов. Ленин, что мы с честью выполним и эту твою заповедь!» Заключил свою речь Сталин следующими словами:

«Вы видели за эти дни паломничество к гробу тов. Ленина десятков и сотен тысяч трудящихся. Через некоторое время вы увидите паломничество представителей миллионов трудящихся к могиле тов. Ленина. Можете не сомневаться в том, что за представителями миллионов потянутся потом представители десятков и сотен миллионов со всех концов света для того, чтобы засвидетельствовать, что Ленин был вождем не только русского пролетариата, не только европейских рабочих, не только колониального Востока, но и всего трудящегося мира земного шара.

Уходя от нас, тов. Ленин завешал нам верность принципам Коммунистического Интернационала. Клянемся тебе, тов. Ленин, что мы не пощадим своей жизни для того, чтобы укреплять и расширять союз трудящихся всего мира — Коммунистический Интернационал».

Западные исследователи придавали этой речи особое значение. Она часто приводится как доказательство того, что Сталин был архитектором и скрытой движущей силой ленинского культа [433] . В целом, если для культа требуется религиозно окрашенная риторика, то речь Сталина представляет в этом смысле некий камертон.

Вне сомнения, Сталин играл важную роль в развитии культа Ленина. Однако произнесенная им надгробная клятва не слишком выделялась из общего потока [434] . Речь Сталина многим отличается от речей других видных лидеров [435] , но жанровое сходство ее с современной публицистикой несомненно. Сложилась определенная традиция клясться именем Ленина и произносить эти клятвы в ритуальной последовательности: это очевидно на примере газетных отчетов о траурных митингах рабочих [436] . Очень часто собравшиеся клялись выполнить заветы Ленина: торжественностью такие тирады мало чем уступали заверениям Сталина. «Клянемся не отступать ни шагу от ленинского союза рабочих и крестьян» — такую резолюцию приняли на своем собрании женщины-работницы Петрограда. Участницы этого собрания поочередно вставали с мест и клялись всегда сохранять верность заветам Ильича. Подобно Сталину, женщины прямо обращались к вождю:

Широко распространенными в то время были не только торжественные клятвы Ленину, в большом ходу были и религиозные обороты, схожие с использованными Сталиным. В день похорон «Правда» опубликовала краткое изложение речей, произнесенных на траурном заседании Съезда Советов, однако из резюме речи Сталина были полностью исключены религиозные нотки. Указывалось лишь, что Сталин говорил об основных заветах Ленина и о готовности Центрального Комитета партии следовать воле вождя. Далее перечислялись названные оратором отличительные черты ленинского наследия [438] . Речи Сталина, по сравнению с другими речами, в отчете уделено наименьшее внимание. Известность эта речь получила позднее, когда была перепечатана в составе собрания сочинений Сталина, а западные ученые увидели в ней проявление глубоко религиозного, восточного склада ума Сталина. Конечно, значимость речи придало и возросшее влияние Сталина. Однако в те январские дни никто не упомянул о ней в печати ни единым словом, и она не включалась ни в одну из тысяч брошюр, распространявшихся массовыми тиражами.