Чтение онлайн

Илья Эренбург считает, что:

— Вероятно, наши разведчики что-то учуяли… В поездку Черчилля на свидание с Риббентропом я не верю. (Я с Эренбургом согласен.) Я не вижу никакого практического смысла для Англии и США кончать войну сепаратным миром с Гитлером и влезть, таким образом, в новую войну.

…Эренбург до 2 часов ночи рассказывал мне об уничтожении фашистами евреев в Европе и на захваченных советских территориях.

— Убито до четырех с половиной миллионов человек; это методическое истребление, бесовщина, безумие… Это народоубийство…

18 января 1944 года.

С часу до 5 часов дня диктовал пьесу в Камерном театре… Привычный уютный кабинет Таирова, где я в 1932 году впервые читал для труппы театра свою прозу о войне (первый вечер знакомства и сближения с театром). Мягкая темная обивка, ковер во всю комнату, шкафы с книгами вдоль стены, афиша Камерного театра 1914 года (!). Ряд макетов, рояль, старинные часы, круглый стол, по поводу которого мы острим: «Дипломатические совещания»; мягкие кресла, корзина цветов, письменный стол, телефон. В этом кабинете у меня было много и приятных и мучительных моментов, — рождение спектакля «Оптимистическая трагедия»!

Сводка. Прорыв немецкого фронта южнее Ораниенбаума!! (Ленфронт наступает!) Прорыв немецкого фронта севернее Новгорода!..

Пришел Тихонов, только что вернувшийся из Ленинграда:

— Наступаем крепко. В городе от огня кораблей и батарей КБФ вылетело много стекол. Удар идет навстречу Волховскому фронту. Имеется в виду окружить районы Стрельны, Петергофа, Красного Села, Пушкина, затем — Красногвардейск и дальше. Надо, видимо, ждать салюта в ближайшие два-три дня.

(А мы с Колей в такую минуту занимаемся в Москве литературой! Эх!..)

19 января 1944 года.

В 11 утра был у Фадеева. Очень дружно поговорили о делах ССП и об общей обстановке. В ЦК, учитывая ослабление работы ССП за время войны и ошибки ряда писателей, рекомендуют вспомнить горьковские традиции (съезд писателей в 1934 году); избрать председателя и секретаря правления ССП. Работа должна быть поднята — в соответствии с переживаемым временем — на большую высоту. От ССП ждут и политической активности, и творческой деятельности, и порядка. За время войны писатели до известной степени оторвались друг от друга, нет информации, общения с республиками и т. д. (Я давно это чувствую и писал об этом в дневнике не раз.)

…К 2 часам поехали в ССП.

Радостные встречи со знакомыми и приятелями — Корнейчук, Павленко, Горбатов, Катаев, Гладков, Тренев, Михалков. С Корнейчуком условились побеседовать специально (подробно расскажет мне о внешнеполитической ситуации). Выглядит он неплохо, но похудел, есть некоторая усталость — ночная работа.

В комнате президиума — она мне раньше казалась больше — оживленные разговоры. Асеев бледен, худ. Молча поздоровались…

Чувствую себя в привычной среде. Изменений как будто меньше, чем мне показалось вначале…

Короткая информация. Кандидатуру Тихонова поддерживают. Голосуем: принята единогласно. Фадеев встает и уступает ему место. Секретарем ССП — товарищ Поликарпов (работник управления агитации и пропаганды ЦК; председатель Радиокомитета во время войны). Решили: созвать 5 февраля сего года пленум правления с активом. На повестке: «Советская литература во время Отечественной войны» и утверждение выборов председателя правления ССП.

Беседовал с товарищем Поликарповым. Он просил меня помочь пленуму и остаться пока в Москве. Есть!

О фронтовой обстановке. Видимо, удары на Юге (с 23 декабря) заставили немцев перебросить часть сил с Центрального и Северного фронтов. Когда это было отмечено, пришли в движение Белорусский и Прибалтийские фронты… 15 января грянули удары Ленинградского и Волховского фронтов. Группа «Nord» сейчас атакована в шести направлениях (Ораниенбаум — Пулково — Колпино, севернее и южнее Новгорода и у Новосокольников). Только под Ленинградом уже разгромлено семь немецких дивизий!

Германский фронт на Востоке трещит по всем швам…

В нашей квартире идет мойка, чистка… Таня действует и каждый день приносит нам обед: суп, кашу или овощи. Подобие домашней жизни — мне и приятно, и смешно.

В 7 вечера нам внезапно предлагают переселиться из номера — очищают третий этаж для депутатов сессии. Я обозлился, отказался. Через час дирекции гостиницы дали указание из Верховного Совета: «Не трогать Вишневского…»

Работаю, все уже знают мой телефон, номер, а тут: «Выезжайте!» Что за нравы!

Срочный вызов от товарища Поспелова в «Правду» Приехал: «Взято Красное Село!» Сердце забилось… Начал писать статью-отклик, а в это время по радио: Ленфронт пробил бреши в немецкой оборонительной линии в 35–40 километров по фронту на каждом направлении… Крупный успех! Войска генерала армии Говорова штурмом взяли Красное Село, Ропшу, Петергоф!

Ура! Тут же позвонил С.К. — поздравил ее с победой Ленинграда… Вышел на крышу «Правды». Во тьме с крыш передаются команды. Это бойцы ПВО готовятся к салюту…

Залпы, вспышки — розовые, зеленые и белые гроздья ракет над Москвой, — и снова и снова залпы. Стою потрясенный, — это Ленинграду! Мелькнула мысль: и на мою долю есть в этом некая частица. Хорошо на душе, но до боли обидно — почему я не в Ленинграде? Неужели я здесь нужней?..

Статью о ленинградском наступлении попросили и для западноевропейского радио (для передачи на французском, испанском, итальянском языках). Я дам обзор восьми битв Ленинграда с осени 1941 года по последний сегодняшний удар. Затем до часа ночи писал статью для «Правды» о городе Ленина, о ленинских традициях граждан и бойцов нашего города.

Возвращался позже комендантского часа. Патруль остановил машину. Объяснил, в чем дело, показал документы… «Все в порядке».

От московских дел, суеты, звонков, ходьбы, езды — устаю безмерно.

В гостинице меня ждала С.К. с бутылкой шампанского. Вдвоем отпраздновали конец мучений ленинградцев.

С.К.:

— Надо оформлять документы в Ленинград… Еще только начало!

20 января 1944 года.

Хмуро, оттепельно…