Чтение онлайн

Войска Волховского фронта (командует фронтом генерал армии Мерецков) взяли Новгород!

С утра пошел в Камерный театр.

Диктовал пьесу весь день… Усталость, головная боль. Просят вечером выступить в ССП — не могу.

В 10 вечера поехал в «Правду». Отредактировал свою статью…

Пришли из «Комсомольской правды», просят у них выступить на «Четверге». Что поделаешь? Поднялся этажом выше и рассказал молодежной аудитории о ходе борьбы за Ленинград:

— Ленинград бьет насмерть. (Взрыв аплодисментов, какая острая реакция!)… Это наш стиль, и венчает ленинградскую оборону подлинной победой… Уже взяты и Лигово — Урицк, и Стрельна, и Володарский!..

21 января 1944 года.

Ленинский день.

Успех Ленинградского и Волховского фронтов серьезен. В Москве говорят: «Вот это и есть второй фронт» (!)…

Завтра, к 5 часам дня, пьеса будет закончена… Сейчас она особенно нужна.

Звонок: взята Мга! Пишем в «Правду» статью. Подписи ставим: Тихонов и я. Взбудораженное отличное настроение… Ленинград воистину великолепен — Ленинские дни он отметил наилучшим образом!..

Приезжие из Ленинграда сообщают, что в последние дни не прекращались жестокие обстрелы плюс воздушные налеты, — по одиннадцать тревог в день. Последние!

Из бесед.

— Где вы, Всеволод Витальевич, будете летом? Какие планы?

Я:

— Таллин, Рига, Киль, Берлин.

Все время мысли о Ленинграде… Город вступает в новую фазу своего существования. Ленинградцы вздохнут полной грудью. Хлынут реэвакуированные, новые кадры рабочих, ремонтников. Вопрос о полном освобождении Октябрьской железной дороги, видимо, дело ближайших дней…

22 января 1944 года.

Днем зашел А. Фадеев. Принес нам билеты во МХАТ на «Пушкина». Посидели, поговорили о Ленинграде… Саша бодр, пишет новую повесть о комсомольцах — героях Краснодона… Фадеев был у Шолохова, который сейчас живет в гостинице «Националь», не может возвратиться в Вешенскую: дом его разбит, мать убита… А в городе он жить не привык. После аварии его здоровье еще недостаточно окрепло.

23 января 1944 года.

Диктовал до 11 вечера. Очень устал… Проверил костюмы исполнителей в «Раскинулось море широко». Дал ряд поправок…

…Скоропостижно умер Виктор Гусев. Ему было 35 лет.

24 января 1944 года.

Кончается уборка и ремонт нашей квартиры. Таня уверяет, что послезавтра будет относительный порядок. С.К. иногда там бывает.

Зашел Крон. И его вызвали в Москву: будет читать свою пьесу в Комитете по делам искусств.

Скоро ожидается открытие сессии Верховного Совета…

25 января 1944 года.

Н-ская железнодорожная артиллерийская бригада КБФ, в которой я так часто бывал, преобразована в гвардейскую. По заслугам! Рад от души…

Вечером — у Тарасенковых.

Был и Юра Севрук[164]. Он ранен под Черкассами, похудел, возмужал. Жизнь ему кое-что объяснила.

— Я раньше не понимал ваших слов о войне, этой напряженности, постоянного предостережения. Я думал, что это ваша манера, может быть — поза. Теперь понял.

Наши войска ведут бои за Гатчину, обойдя ее с запада. Волховский фронт наступает — части вышли к Октябрьской железной дороге (с востока).

26 января 1944 года.

Немцы пишут о «тяжелых оборонительных боях под Ленинградом»… На Ленинградском фронте разбито десять немецких дивизий. Большие потери понесли две немецкие дивизии, итого двенадцать, то есть 50 процентов всей 18-й немецкой армии Линдемана…

Наши войска взяли Гатчину!

27 января 1944 года.

Звонок из «Правды»: «Вам есть билет на сессию, — она открывается завтра».

Беседа о состоянии литературы и функциях писателя.

Эренбург считает основной задачей писателя — «душеустройство читателя, моральную функцию…».

Я говорил о том, что душевная организация современных людей совершеннее, многообразнее и сильнее организации наших отцов и матерей — читателей Чехова. Я привел примеры из обороны Ленинграда. У нас хватило сил выдержать испытания пострашнее тех, о которых писали Гаршин, Чехов и др. Все тонко подстроенные, «душевные» провокации немцев сорвались… Люди с прежней мягкой организацией души и психики не выдержали бы испытаний подобных такой борьбе, такой войне.

Меня энергично поддержала Ольга Форш:

— Вишневский прав!

Я:

— Война показала, что наша интеллигенция завоевала всемирное признание. Экзамен сдали и генералы, и офицеры, и инженеры.

Эренбург:

— В целом народ имеет богатейшие возможности, душевный материал отличный. Надо только развить мускулатуру чувств… У нас есть писатели душевно трусливые. Я вспоминаю вопрос Афиногенова в 1935 году: «Хочется написать об острых проблемах нашей жизни, но почему-то у нас всегда пишут не до постановления ЦК, а после». Я бы хотел, чтобы писатель дал такую книгу, основываясь на которой правительство издало бы новый закон.

Об этом же еще до войны в нашем доме говорилось не раз. Об этом мечтал и Маяковский…

В разгаре нашей дискуссии — приказ по войскам Ленинградского фронта: окончательно ликвидирована блокада Ленинграда! Немцы отброшены на 65—100 километров. «Решена задача исторической важности — город Ленина полностью освобожден от вражеской блокады и от варварских артиллерийских обстрелов противника…» Несколько волнующих слов к населению Ленинграда, к мужественным и стойким ленинградцам со «стальной выдержкой».

Салют в Ленинграде из 324 орудий. Трансляция для страны и для всего мира!..

28 января 1944 года.

Оттепель…

Я чувствую, что в жизни стремительно пробивается, определяется нечто новое. Предощущения победы, мира охватывают всех. Люди рвутся из эвакуации в свои города, к своей работе…

В час дня пошел в Кремль, на сессию. На Манежной площади — раскрашенные куски мостовой, остатки камуфляжа 1941 года. В саду, у Кремля, убирают снег. Тротуары посыпаны песком… Кое-где охрана, несколько машин. Подъем к Боровицким воротам. Проверка документов. Знакомая кремлевская дорога…