Чтение онлайн

– Спасибо за теплые слова товарищ Сталин, а также за столь высокую награду моего участия в этом важном деле - сразу после прорыва блокады, Рокоссовскому по ВЧ позвонил Жданов и поздравил с награждением орденом Ленина и присвоением звания генерал-полковника.

– Ставка очень надеется, что в самое ближайшее время командование Волховского фронта и вы, завершите полное освобождение Кировской железной дороги. Мы прекрасно понимаем, всю трудность положения войск фронта на данный момент. Что они понесли серьезные потери в живой силе и технике, но немцы тоже понесли потери при штурме Ленинграда и по моим сведениям ничуть не меньше, чем Волховский фронт. Нельзя дать противнику время на раскачку. Надо попытаться с максимальной пользой использовать в свою пользу сложившееся положение.

– Согласно последним данным разведки, к противнику прибыло свежее пополнение в виде моторизованных дивизий пехоты и танковых соединений. Боюсь, что в ближайшее время войска фронта будут заняты не наступлением, а обороной - честно признался вождю Рокоссовский.

– Насколько мне известно, представитель Ставки генерал-полковник Рокоссовский никогда не был склонен оценивать ситуацию и врага исходя из чисто арифметических показателей. Что у него всегда было свое мнение как разгромить врага не числом, а умением. Я не прав, Константин Константинович?

Вопрос Сталина и в особенности то, что он назвал Рокоссовского по имени и отчеству, застал генерала врасплох.

– Вы правы, товарищ Сталин - ответил Рокоссовский и как не старался, в голосе его проскочила предательская хрипотца.

– Вот и прекрасно. Ставка очень надеется на вас, - удовлетворенно констатировал вождь, полностью уверенный в том, что надавил на нужные струны в душе собеседника.
– К сожалению, на данный момент мы не можем в полной мере удовлетворить ваши заявки по живой силе и технике, но готовы полностью переподчинить вашим интересам всю авиацию Ленфронта. Конечно, в разумных пределах.

– Я бы попросил добавить и часть крупнокалиберной артиллерии. Она бы очень нам помогла, в выполнении задачи.

– Крупнокалиберная артиллерия?
– с сомнением произнес вождь, но не стал спорить с генералом.
– Хорошо, я поговорю с товарищем Говоровым. Что-нибудь ещё?

– Мы бы не отказались от мин и снарядов, товарищ Сталин. Запасы фронта по ним составляют меньше положенной нормы.

– Мерецков мне говорил об этом. Ставка, приняла решение передать вам часть снарядов и мин из запасов Северо-Западного фронта. Там сейчас нет активных боевых действий и ради полного снятия блокады Ленинграда, мы пошли на такой шаг, - вождь специально интонацией подчеркнул этот факт.
– Кроме мин и снарядов, в распоряжение Волховского фронта передается танковая бригада полковника Тараканова. Тяжелых танков в её составе, к сожалению, нет, но большую часть машин бригады составляют танки Т-34 и "Матильды". Для восполнения потерь фронта в живой силе, Ставка направляет 10000 вооруженного пополнения и противотанковые ружья. Думаю, этого хватит, чтобы выполнить поставленную Ставкой задачу.

В разговоре возникла напряженная пауза. Рокоссовский прекрасно понимал, что с выделенными средствами фронту будет очень сложно полностью освободить Ленинград от тисков вражеской блокады, но он не смог противостоять ментальному напору своего собеседника на том конце телефонного провода.

– Мы сделаем все возможное, товарищ Сталин - твердо чеканя слова, ответил генерал, чем сильно обрадовал вождя.

– Я очень рад, это слышать, товарищ Рокоссовский. После столь мастерски проведенного начала операции, мы рассчитываем на такое же успешное её завершение. Жму вашу руку и желаю всего хорошего.

Разговор с вождем закончился, но подобно камню, брошенному в воду, породил другой, что состоялся между Рокоссовским и командованием Волховского фронта Мерецкого, присутствовавшим при его разговоре со Сталиным.

Кроме Рокоссовского в комнате находились его помощники генералы Казаков и Малинин, а также начштаба фронта генерал Стельмах и армкомиссар Запорожец. Желая как можно быстрее определиться с дальнейшим действием, Рокоссовский специально собрал их всех в одном месте.

– Ставка требует от нас как можно скорее взять под свой полный контроль Кировскую железную дорогу, открыть прямое сообщение с Ленинградом и не допустить соединения главных сил противника со шлиссельбургской группировкой. Предлагают начать наступление на противника без долгой раскачки и обещают помочь авиацией и боеприпасами для артиллерии, - Рокоссовский вкратце пересказал разговор со Сталиным.

– Какие будут предложения, товарищи?

– Какие тут могут быть предложения?
– искренне удивился Запорожец, получивший за прорыв блокады орден Красного Знамени.
– Приказ получен, и нам нужно как можно скорее приступить, к его выполнению.

Армкомиссар требовательно посмотрел на генералов, но на его призыв откликнулся только Стельмах.

– Соединения 2-й ударной армии смогут начать наступление в районе устья реки Войтоловки не позднее вечера завтрашнего дня. Нанося удар вдоль железнодорожного полотна, они будут создавать угрозу флангу немецкой группировки наступающей на Анненское - начштаба собрался дальше развить свою мысль, но генерал Малинин не дал ему такой возможности.

– Боюсь, что с наступление на противника мы опоздали. Согласно последним сообщениям разведки противник перебросил в район Мги войска снятые из-под Пулкова и Ижоры и со дня на день начнет свое наступление с целью захвата Мги. В этой ситуации мы в лучшем случае нарвемся на крепкий кулак немцев и во встречном бою растратим свои последние силы. В худшем подставимся под удар противника и будем вынуждены отступить.

– Значит вы, отказываетесь наступать?
– полыхнул негодованием член Военного совета, но Малинин нисколько не убоялся его гнева.

– Я считаю, что в данный момент нам следует временно перейти к обороне. Встретить наступление противника на заранее подготовленных позициях, измотать его боем, а затем самим перейти в наступление.

– А если вы ошибаетесь, и отказ от наступления сыграет на руку противнику, что тогда? Вдруг все сведения, на которых вы строите свои расчеты - это хорошо организованная дезинформация немецкой разведки? Вы понимаете всю ответственность своего предложения, товарищ генерал?

Запорожец говорил это, смотря на Малинина, но все хорошо понимали, что слова его были обращены к Рокоссовскому.

– Предлагая временно отказаться от наступления, - Малинин сделал специальный акцент на слово временно, - мы основываемся не только на сведениях, полученных от наземной и воздушной разведки. О том, что к Кюхлеру прибыло подкрепление, говорят показаниях пленных, которых трудно заподозрить в сговоре, товарищ армейский комиссар. Нашими радистами замечено появление в районе Сологубовки новых радиостанций противника, чьи позывные схожи с позывными 30-го корпуса генерала Фреттер-Пико. Есть сообщения подпольщиков, подтверждающие прибытие под Ленинград свежих дивизий противника.

Словно опытный игрок, Малинин открывал перед членом Военного совета одну карту за другой и у того не было козырей, чтобы побить их. Он с надеждой посмотрел на Стельмаха и Мерецкова, но генералы ничем не могли ему помочь. У них также не было весомых аргументов против приведенных Малининым фактов.

Оба не понаслышке знали, как быстро немцы могут перебрасывать свои войска на дальние расстояния, а в том, что мало кто из соединений 2-й ударной армии имеет навыки встречного боя, не сомневался никто. Единственное, что можно было оспорить в словах генерала Малинина - это направление ударов противника но, ни у одного из генералов не было такого желания. За время общения с Рокоссовским и его командой, они могли ни один раз убедиться в грамотности и правильности их суждений и предложений.