Чтение онлайн

– Давайте не будем терять время господа и приступим к составлению приказа о переходе к наступлению.

Как и предсказывал берлинский гость, советские войска пока шла перегруппировка сил, не смогли прорвать немецкую оборону и выйти к Отрадному. Все их успехи составляли два километра, которые они проползли, выбивая солдат противника с их рубежей обороны. Сказывались потери, понесенные войсками в предыдущих боях и усталость людей. Прорывая блокаду Ленинграда, они отдали все свои силы и теперь наступали, что называется на "честном слове".

Требовались новые силы и резервы, но Ставка уже дала все, что могла и штаб фронта занимался лихорадочным выкраиванием их из того что было. Где только можно снимались взводы, роты и даже батальоны ради того, чтобы пройти оставшиеся километры, продавить оборону противника.

Ради скорейшего завершения операции Мерецков был готов снять часть войск с направления на Липки, но Рокоссовский был категорически против этого.

– Рабочий поселок 5 важный пункт всей нашей обороны в этом районе и оголять его никак нельзя. Враг в любую минуту может перейти в наступление на этом направлении, угрожая нашим флангам.

– Ширина нашего прорыва увеличилась, и мы можем не опасаться относительно ударов по флангам - не соглашался с ним комфронта.

– Да увеличилась, но не настолько, чтобы угрозами с флангов можно было пренебрегать в борьбе с таким противником как немцы.

– У шлиссельбургской группировки противника нет сил, чтобы наносить удар во фланг нашим войскам. Её главная задача - из всех сил держать оборону и не дать сбросить себя в Ладогу!

Жарким спорам генералов положил конец телефонный звонок сообщивший, что немцы начали наступление в районе поселка Анненское. После массированной артподготовки, противник начал наступление силами танков и мотопехоты. Немцы смогли переправиться через Мойку и ворвались в поселок, где развернулись упорные бои.

Одновременно с этим, часть сил противника пытается обойти Анненское и прорваться к Арбузово. Какими силами наступает противник и как далеко ему удалось продвинуться, было неизвестно. Поступившие сообщения не давали полной и ясной картины, что только ещё больше повышало градус напряжения.

– Константин Константинович, что будем делать?
– испуганно спросил комфронта Рокоссовского.
– Ведь если немцы ударят навстречу со стороны Марьино, наша оборона может не выдержать?

Рокоссовского очень подмывало напомнить Мерецкову его недавние слова о неспособности прижатых к Ладоге немцев к активным действиям, но он не стал этого делать. Ущемленным самолюбием красавец литвин не страдал, всегда ставя на первый план интересы дела, а не мелких страстей.

В отличие от комфронта видевшего свою главную цель в занятии Отрадного, Рокоссовский со своим малым штабом разрабатывал различные варианты развития событий, в том числе и нового наступления противника. И дело тут было не в одаренности полководца или обладание им дара предвидения. Зная, что такой противник как немцы будет яростно и упорно биться за Ленинград до конца, Рокоссовский просто банально просчитывал возможные шаги противника и делал все, чтобы быть готовым к любому повороту событий. Тем более что действие проходило на ограниченном пространстве, и большого выбора у Кюхлера не было.

Сообщение о наступление немцев на Арбузово, хотя и были неожиданным, врасплох генерала не застало. Вместе с Малининым, они уже прорабатывали и такую возможность со стороны немцев и даже предприняли для подстраховки некоторые действия.

– Во-первых, надо точно знать положение дел. В наших ли руках Анненково, и какими силами противник наступает на Арбузово. Проводная связь, скорее всего со штабами нарушена и лучше всего, поручить это дело майору Реммеру, в радиоделе он лучший специалист. Одновременно необходимо послать в Арбузово генерала Казакова, чтобы он на месте разобрался и смог предпринять необходимые действия.

Рокоссовский вопросительно посмотрел на комфронтом, ожидая его согласия, и моментально его получил.

– Конечно, лучше послать под Арбузова генерала Казакова. Для отражения наступления бронетехники противника ему и карты в руки - обрадовался Мерецков.

– Во-вторых, необходимо задействовать авиацию. Конкретных целей, куда следует наносить удары, мы пока не знаем. Наши и немецкие войска перемешены и потому будет вернее, если наша авиация нанесет удары по южному берегу Мойки в районе Анненково. Наверняка наши летчики найдут там нужные для себя цели.

В-третьих, нужно связаться с генералом Говоровым и попросить его оказать помощь нашим войскам в районе Арбузова артиллерией. Такая договоренность с ним имеется, тем более, что новый штурм Пулково и Ижоры немцы едва ли предпримут в ближайшее время. Думаю, не будет возражений, если все это будет поручено генералу Малинину. Он уже имеет опыт общения с ленинградцами и ему будет быстрее ввести их в дело - высказал предложение Рокоссовский и вновь его слова не встретили возражений со стороны комфронта.

– Ну а нам с вами, Кирилл Афанасьевич нужно обсудить, чем мы сможем ответить на действия противника и товарищ Стельмах, нам в этом наверняка поможет - генерал заговорщицки подмигнул начштаба фронта и тот с готовностью вытянулся в ожидании указаний.

Все свои предложения генерал Рокоссовский излагал мягко и неторопливо, так как будто в районе Арбузова шли обычные учения или он проводил планирование операции в тиши учебного кабинета. Когда не нужно было принимать спешных решений, и было время спокойно порассуждать и обговорить тот или иной вариант боевых действий.

Спокойствие и рассудительность собеседника с одной стороны сильно нервировало Мерецкова, но с другой вселяло в комфронта надежду, что все будет хорошо. Что оборона в районе Арбузова устоит, враг будет остановлен и кольцо блокады вокруг Ленинграда не будет восстановлено.

Это чувство происходило не только из правильных слов сказанных Рокоссовским. Им веяло от всего облика генерала, сквозило от статной осанки, движения рук и поворота головы, вселялось уверенной неторопливостью поведения.

Генерал Рокоссовский имел право на такое поведение, ибо не понаслышке знал положение вещей. Едва только кольцо блокады было прорвано, как он отдал приказ об укрепление внешнего и внутреннего обвода линии окружения. С самых первых дней, он готовил войска не только к продолжению наступления, но и к отражению ударов врага с двух сторон.

Много ли он мог сделать, испытывая нехватку времени, сил и средств? Все, что задумывалось, конечно, нет, однако то, что он успел сделать позволило советской обороне с честью выдержать экзамен у самого грозного и безжалостного экзаменатора того времени.