Чтение онлайн

Ночью, накануне наступления, проклятые русские "швейные машинки" совершили удачный бомбовый налет. На этот раз жертвой этих малошумных бипланов стал не штаб, ни батареи тяжелой артиллерии, а топливный склад, снабжавший бензином танки штурмовых групп.

Удар не был смертельным. Намеченное на утро наступление он сорвать был не в силах, но вот затянуть его начало, а также затруднить снабжение танков - это ему полностью удалось. В связи с ночным налетом, наступление было перенесено на час и число танков принимавших в нем участие было несколько сокращено.

Обозленный генерал, не раздумывая, приказал отдать под суд начальника зенитного отряда защищавшего топливный склад и по чьей вине, был причинен ущерб его планам. Имея личный опыт в общении с советскими ночными бомбардировщиками, в этом налете Манштейн увидел для себя дурной знак и не ошибся. До начала наступления оставались минуты, когда командующий снял трубку телефона и передал штурмовым группам, авиации и артиллерии отбой.

Причина подобного решения Манштейна заключалась в том, что противник сам перешел в наступление силами Ленинградского фронта. Вопреки всем ожиданиям немцев, русские ударили на поселок Отрадное не со стороны села Ивановское, а нанесли удар в районе поселка Островки.

Рано утром, под прикрытием артиллерии, что принялась громить немецкую оборону на левом берегу Невы, с торпедных катеров был высажен десант. Вооруженные автоматами и пулеметами, десантники смогли подавить огневые точки врага на берегу и вклинились в его оборону на глубину до полутора и шириной до одного километра.

Сам по себе этот успех был сродни "верденовскому" топтанию Манштейна, но учитывая возможность его расширения, а также создания угрозы оборонявшему село Отрадное немецкому полку, грозило немцам большими неприятностями.

Именно по этому, Манштейн был вынужден остановить наступление на Арбузово и бросить все свои силы на уничтожение русского десанта. За двое суток кровопролитных боев ему удалось ликвидировать возникшую угрозу. Совместными усилиями танкистов и пехотинцев, авиации и артиллерии, плацдарм в тылу немецких позиций села Отрадное был ликвидирован.

Все кто уцелел от вражеских мин, пуль, бомб и снарядов под покровом ночи был переправлен на свой берег Невы, но за свою победу враги заплатили, дорогую цену. Она выражалась не столько в потерях понесенных немцами при ликвидации десанта, сколько в стратегическом проигрыше.

Едва только Манштейн отвел войска к Отрадному, как Рокоссовский начал свое наступление на Арбузово и Анненское. Умело используя уязвимое положение сил противника, он нанес удар им во фланг, имея в своем распоряжении ограниченное количество войск.

Благодаря умелому взаимодействию артиллерии, авиации и пехоты, воюя в чисто суворовском стиле не числом, а умением, генерал Рокоссовский разгромил противника. За один день наступления, были очищены от врага Арбузово и Анненское, а боевые действия были перенесены на другой берег реки Мойки.

Одновременно с этим началось наступление на севере, на внутреннем обводе окружения. На врага обрушились танкисты комбрига Тараканова. В предыдущих боях бригада понесла потери, но того что осталось, хватило на то, чтобы вернуть под контроль 8-ю ГРЭС и выбить врага из 2-го городка.

Защищавшие ГРЭС и 2-й городок испанцы были неплохими вояками. Злые как черти они могли стоять до конца, но уступили силе. Да и как было не уступить, когда спереди на тебя ромбом идут танки, а сверху атакуют краснозвездные машины, которых не берут пули.

Сколько горячие испанцы не выпускали по советским штурмовикам залпов и очередей, они не причиняли им никакого видимого вреда. В ответ сторонники каудильо получали нескончаемый, как им казалось град пуль и снарядов, что вызывало у них суеверный ужас.

Особенно испанцев доставали реактивные снаряды "илов". Пилоты штурмовиков так научились пускать свои неуправляемые снаряды, что почти каждый из них попадал в ту или иную выбранную ими цель. Каждый заход штурмовика на позиции "голубых солдат" вызывал у них бурные реакции.

Некоторые от всей души крыли советских летчиков отборными ругательствами вперемежку с мольбами к господу и деве Марии. Другие, стремились, во что бы то ни стало, если не сбить горбатого "москито", то нанести ему урон и заставить покинуть небо над своими позициями. У третьих вообще сдавали нервы и, выскочив на бруствер, они гневно потрясали своими бесполезными винтовками.

Только четыре "ила" участвовало в атаке вражеских позиций и этого вполне хватило, чтобы полностью их выбомбить. Когда "Матильды" вместе со штурмовыми отрядами подошли к передней линии обороны франкистов, они не встретили серьезного сопротивления. Подавив уцелевшие очаги сопротивления, танки и пехотинцы двинулись дальше, развивая наметившийся успех.

В результате боев на ГРЭС и 2-м городке, два десятка испанцев было взято в плен. Остальные либо были убиты, либо бежал в тыл не в силах противостоять танкам комбрига Тараканова.

Начав наступать с рассветом, советские солдаты к пятнадцати часам полностью очистили от врага ГРЭС и 2-й городок, вернее то, что от них осталось. Преследуя отступающего врага, они приблизились к немецким позициям у Марьино и были вынуждены остановиться.

Позиции противника были хорошо укреплены. Они не подверглись ударам с земли и с воздуха, и взять их лихим кавалерийским наскоком было невозможно. К тому же, в воздухе появилась авиация противника. В этот день штаб 4-го Воздушного Флота был буквально завален заявками на поддержку с воздуха. Летчики требовались в районе села Отрадного, Арбузово и Анненского, 8-й ГРЭС и 2-го городка и все важно, срочно и немедленно.

Оказавшись в столь непростой ситуации, командование 4-го Флота решило исполнять их по мере поступления и дальности расстояния. Поэтому войска, наступавшие в северном направлении, получили определенную фору, ибо штурмовики и прикрывавшие их истребители работали в практически чистом небе.

Появление вражеской авиации ни сколько не смутило комбрига Тараканова. Будь у него приказ атаковать Марьино, он бы выполнил его, но генерал Рокоссовский его не давал. Более того, Константин Константинович настойчиво рекомендовал Тараканову с выходом к Марьино только обозначить свое присутствие, но в бой не вступать, что комбриг и сделал.

Генерал-полковник Манштейн был опытным и грамотным военным. За его спиной была война в Польше и Франции, бои в Прибалтике и Крыму. За время этих кампаний и походов он научился точно угадывать состояние противостоявшего ему противника. Манштейн с большой вероятностью чувствовал, стоит ли продолжать ему давить врага своим напором, свято веря в правило "больших батальонов" или следовало подождать, с тем, чтобы совершив хитрый маневр нанести ему внезапный сокрушающий удар и добиться победы.

Так было всегда. Даже под Сольцами, когда полностью поверив, что враг сломлен и разбит, генерал попал в окружение, из которого его с большим трудом его выручили танкисты. Даже тогда, в обильно усыпанном ложными надеждами июле сорок первого года, он чувствовал противостоявшего ему Ворошилова, но сегодня, его интуиция говорила ему совсем иное.