Чтение онлайн

Сон исчез. Ленка по-прежнему сидела в машине на переднем пассажирском сиденье. Кадушкин сосредоточенно смотрел на дорогу. Машина неумолимо летела вперед: уже обогнула по объездной город Бабылев и мчалась по неизвестной Ленке дороге. На заднем сиденье спала одноклассница и бывшая ведьма Настя Строганова. Ее светлые волосы растрепались, длинная коса наполовину расплелась.

Когда они добрались до места, солнце село, но еще не стемнело. Холодный ветер порывами носился между деревьев. Октябрьское небо было тяжелым, серо-голубым. Лицо Николая Степановича все больше мрачнело с каждым заброшенным строением, что попадалось на пути. Они с Ленкой шли по дороге, которую честнее было бы назвать просто наезженной колеей на окраине поселка: слева — голый березняк, за которым упирается в горизонт поле, справа — деревня Сумраково.

Названия улиц здесь были перепутаны, номера домов отчего-то шли не по порядку, и Ленка не была уверена, что на ходу сможет опознать брошенное отцовское жилище. Поэтому машину они с Кадушкиным оставили на въезде и пошли искать нужный дом на своих двоих.

Вокруг было тихо, будто поселок вымер. Впрочем, большинство участков действительно заросли. За вишней, одичавшими яблонями и темными щупальцами облетевшего девичьего винограда виднелись мрачные крыши. Кое-где темный пейзаж разбавляли ярко-рыжие ветки облепихи и огоньки физалиса, заметные даже в вечернем полумраке.

Из кустов на дорогу под ноги идущим вынырнула белая кошка с черным ухом, засеменила впереди.

Вдруг попался свежевыкрашенный ярко-зеленый забор. К калитке с дороги шла протоптанная тропа, и где-то в глубине показался желтый маячок света.

— Видишь, дядь Коль, живут! — показала Ленка.

— М-да, — отозвался Кадушкин.

Еще через два дома, один из которых тоже пустовал, они разглядели в березняке огромную кучу старой вагонки. Подойдя ближе, обнаружили, что таких куч две. Между ними прямо в листве валялись разобранные строительные леса, фрагменты наличников, потемневшие от времени балясины, опилки, большие и маленькие пни и диски от автомобильных колес — тоже разных форм и размеров. Подле одной из берез вертикально стояла, прислонившись к стволу, ржавая ручная пила с раскоряченными беспомощными зубцами.

— Если есть рыба-пила, должна быть и птица-дрель, — мрачно прокомментировал зрелище Кадушкин.

Автомобильные диски украшали и забор напротив этой свалки. За ним высился серый некрашеный дом. То есть даже не дом, а что-то огромное, но недостроенное, местами похожее на мальчишескую деревянную крепость, местами — на сарай с огромными щелями. Крыша у этого чудного здания была только наполовину покрыта рубероидом, а там, где его не было, в небо смотрели серые доски. Местами они были прикрыты пленкой, а кое-где — металлическими листами. Из большого окна справа на улицу лился теплый желтый свет. Вокруг этого строения, словно защищая и поддерживая его, росли три огромные старые ели.

Ленка с Кадушкиным невольно остановились, разглядывая удивительную конструкцию и пытаясь понять, что тут происходит: дом разбирают или строят? И вообще, дом ли это?

Белая кошка с черным ухом нырнула в кусты и пропала.

— Это кого к нам принесло? — За воротами словно из ниоткуда возник худой, согнутый в знак вопроса дед в телогрейке.

— Ага, вот и птица-дрель… — сказал Кадушкин так тихо, что его никто не услышал.

Ленка разглядывала хозяина странного жилища: ростом метра два, жилистый, сухой, с седой бородой и шевелюрой. Походка, движения выдают человека лет семидесяти или семидесяти с небольшим. В его образе на секунду ей померещилось что-то знакомое. Должно быть, это было лишь мороком сумерек: никого в этой деревне она не знала. Она вообще первый раз приехала в Сумраково.

— Здравствуйте! Я ищу отцовский дом. — Ленка подошла ближе и по-мужски протянула руку для приветствия. —Видела его только на старом фото, номер знаю, но тут все так запутано, а кое-где и вообще табличек никаких нет.

Может быть, вы подскажете, как найти. Сейчас… — Она полезла в сумку, чтобы отыскать старую фотокарточку.— Таблички есть, — усмехнулся дед и похлопал рукой по той, что была прибита к калитке. Ленка подняла глаза и прочитала: «Дом образцового содержания». — Шутка, как говорится! Как звали-то отца? — добродушно спросил хозяин «дома образцового содержания» без номера.

— Василий. То есть Василий Викторович Лебедев.

Услышав имя, дед как будто замер, даже перестал дышать, потом прищурился, пытливо вперил в Ленку взгляд. Но промолчал.

— Так вы его знали? Василия… — Ленка попыталась вывести старика из оцепенения.

— Знал, — сухо сказал дед. И потом добавил: — Сосед был, как говорится. Тут он жил. — И показал на густые заросли дальше по дороге.

— Где? — не поняла Ленка.

— Да ты обойди ель, увидишь!

Ленка отступила от ворот и повернулась в указанном направлении. Она хотела было уже пойти, но тут вспомнила, что была не очень вежлива.

— Стало быть, дочка Васи, как говорится… — пробубнил дед. — Не знал про дочку-то, как говорится…— Ой, простите, меня Лена зовут. Мы с матерью в другой деревне живем, то есть жили. Это далеко отсюда, Клюквино. Потому вы и не знали, наверное. Но по завещанию отца дом мой. Просто раньше повода не было приехать. А теперь… — Ленка на секунду замешкалась и посмотрела на Кадушкина, ища поддержки. — Теперь какое-то время тут буду, — закончила она.

— Вячеслав. Можно просто дед Слава. Сосед, как говорится. Дома жена, как говорится, баб Зоя. А это кто? Полиция, что ль?

Дед Слава кивнул в сторону Кадушкина, которого выдавали форменные брюки. Кителя не было видно под кожаной курткой, а фуражку он оставил в машине, не желая привлекать лишнее внимание.

До этого момента Николай Степанович стоял в сторонке и молча рассматривал странный дом Вячеслава.— Дядь Коль! — окликнула Ленка. — Идите знакомиться! Это сосед моего папы, дед Слава.

— Кадушкин, — протянул руку Николай Степанович. — Участковый, ек-макарек. Приехал помочь Ленке тут обустроиться. Она мне как дочь.

Кадушкин нахмурился, давая понять, что Ленку никому в обиду не даст. Но сосед его грозный вид проигнорировал. Он вообще как будто был немного не в себе, смотрел на приехавших с обалдевшим видом. Длинные руки его вдруг заметались по телу, то влезая в карманы потертых джинсов, то ощупывая грудь и шею старика.

Ленка даже подумала, что они с Кадушкиным его чем-то напугали, и потому без прощаний направилась в сторону дома, на который указал дед Слава. Николай Степанович отстал.

— А что с твоим домом-то, Слав? Ураганом разметало? Тут же ни одной целой стены, как живешь в таком дуршлаге? Дожди не замучили? — Кадушкин не сдержал любопытства.

Руки деда Славы выудили откуда-то портсигар, как будто обрадовались находке и привычным действиям, и достали папиросу без фильтра. Старик прикурил и, доверительно наклонившись к Кадушкину, выдал:

— Зарок у меня такой. Примета, как говорится. Установка. В общем, называй как хочешь, а только если я дом дострою, то помру.

* * *

Дом Ленкиного отца оказался добротным, сложенным из красного кирпича. Стоило продраться через молодой кустарник, перегородивший проход от калитки, как Ленка и Николай Степанович оказались на небольшом дворике, на который выходили мутные, покрытые пылью и паутиной окна просторной веранды.