Чтение онлайн

Немного успокоившись, папаша Тираж продолжил историю своего выдающегося соотечественника:

— Савушкин мечтал о космосе еще с младых лаптей…

— Может быть, локтей? — переспросил Ленон. Он точно помнил, что это выражение звучало как-то по-другому.

— Лаптей! — повторил главный редактор. Он никогда не поправлялся и всегда стоял на своем, даже если сморозил очевидную глупость. — Он же из деревни родом, а какая обувь в деревнях? То-то! Он с детства грезил о космосе, но был слишком застенчивым, чтобы рассказать о своей большой мечте. Но его прирожденная скромность никогда не мешала его доблестным свершениям. Одни переводили пожилых людей через улицу по светофору и считали это благородным делом, но Савушкин был не таков! Переехав в город, он пошел гораздо дальше. Он сидел в кустах неподалеку от мест, неположенных для перехода, и под улюлюканье клаксонов спасал рассеянных бабушек прямо из-под колес автомобилей. Когда все узнали о его героизме, то были так тронуты, что предложили улицу, где он сидел в кустах, назвать его именем. Но он был таким скромным, что отказался, и улицу назвали улицей Спасенных Старух.

— А где она теперь? Что-то я не слыхал о такой, — вновь озадачился Ленон.

— А это… была улица Спасенных Старух, но Савушкину все равно было неловко, что ему постоянно напоминают о его подвиге, — немного замялся главный редактор. — И ее переименовали в Молодежную!

Но что это я все о детстве да о детстве. Он же не этим прославился! — опомнился Валентин Петрович. — Все прошлые свершения блекнут на фоне его космических рекордов! Савушкин в одиночку оттолкал межпланетарную станцию, избежав столкновения с гигантским осколком Луны. Он починил свой разбитый пилотируемый модуль при помощи четырех гаек, пары болтов и тюбика… Нет, не клея! Плавленого сыра! Опасность подстерегала его за каждым поворотом!

— А разве в космосе есть повороты? — изумился Ленон.

— Конечно! — с готовностью подтвердил папаша Тираж. — Земля-то круглая, а космос расположен ВОКРУГ Земли. Стыдно такое не знать! А еще Савушкин изобрел космический зонт.

— Может быть, зонд? — предположил Ленон.

— Зачем ему зонд? — удивился главред. — Он сам в какую угодно дыру залезет, даже в черную! Храбрости ему не отбавлять! А от метеоритного дождя только зонтик и спасает! И этим изобретением он спас… целую планету! В тот раз, когда сложилась очередная нештатная ситуация, он вышел в открытый космос и закричал во весь голос своему японскому коллеге-астронавту… Ячивото Ничитото, кажется… или Молокато Маловато… Как-то так, в общем. Может, их даже двое было, этих азиатов.

— А как космонавты в космосе переговаривались, если в вакууме звука не слышно? — вспомнилась вдруг юноше школьная программа.

— Дурак ты, Ленон! — не выдержал папаша Тираж. — Большую часть времени космонавты молчат не поэтому! Они боятся, как бы их не подслушали инопланетные шпионы!

— А инопланетяне существуют? — в удивлении раскрыл рот журналист.

— А кому еще в космосе шпионить? Кто еще отважится на межзвездное путешествие в такую даль? Темно, не слышно ни черта, вечный холод… Разве нормальный человек на такое пойдет? Только мутант-пришелец! Тем более что Савушкин был первым, кто поймал инопланетный сигнал! Но он ответил так забористо, что эти инопланетные засланцы с семидесятого года боятся показываться людям на глаза! И вообще, кто тут специалист, чтобы рассуждать об этом? Ты даже не отличишь луна-парк от планетария!

Ленон пристыжено замолк и начал напряженно искать в уме пункты различия между данными заведениями, позволив Валентину Петровичу спокойно продолжить свой рассказ:

— За все время, проведенное в космосе, Савушкин мог в любую минуту замерзнуть, задохнуться, сгореть заживо, быть убитым электротоком, отравиться насмерть просроченными консервами, в конце концов! У него за все его подвиги пять, понимаешь, целых ПЯТЬ звезд Героя! Думаешь, это по количеству выходов в космос? Нет, он выходил в космос тысячи раз, как другие ходят за хлебом! Каждая звезда соответствует сбитому вражескому звездолету!!!

— А есть проездной на космический корабль? — озаботился вдруг Ленон, которому тоже захотелось побывать в космосе.

— Ты что, совсем глупый? — удивился Валентин Петрович. — Знаешь, сколько он бы тогда стоил?

— Ну, можно было бы одолжить у кого-нибудь, — не отчаивался юноша.

— Не вышло бы! Все проездные на космические корабли именные, — похоронил последнюю надежду юноши главред и перевел разговор в более приземленную плоскость. — А однажды в космосе случилась авария, и спасательный челнок с Савушкиным выбросило в лес. И знаешь, что он сделал?

— Ну, наверное, подумал о том, что написано на этот счет в инструкциях, — предположил Ленон.

— Какая ерунда! Пока бы он размышлял, его бы бурый медведь загрыз, — отверг версию своего подчиненного главред. — В экстремальных ситуациях думать не нужно! На то оно и подсознание, чтобы подсказывать то, что надо, а потом творить что попало. Но дремучий лес — это мелочь по сравнению с открытым космосом. Тем более он рос в деревне и был не понаслышке знаком с живой природой разной степени одичания. Он и сам чуть не одичал! Он две недели… перебивался сыроежиками!

— Кем-кем? — переспросил Ленон.

— Ну этими… которых в лесу много… — замялся Валентин Петрович.

— Земляниками? — подсказал юноша.

— И ими тоже! — подтвердил главред таким тоном, будто ему первому в голову пришла эта мысль. — Он так успешно наладил добычу пропитания, что набрал пятнадцать кило и даже припасов на зиму наделал. Его потом спасательная экспедиция силой оттуда вытаскивала. Пришлось отряд особого назначения подтягивать! Но и тогда он им за просто так сдаваться не собирался! После этого случая даже поговорка пошла: У кого лицо без глаза — тот отчислен из спецназа.

— Так вот почему он исчез так надолго, — сообразил Ленон. Савушкин действительно пропал без вести, и его долгое время считали погибшим. Ему поставили памятник и даже назвали в его честь свежевыстроенный НИИ. Но потом космонавт неожиданно вернулся, и решили оставить все, как есть.

— Нет, не поэтому, — возразил Валентин Петрович и перешел на настороженный шепот. — Ото всех скрывается настоящая причина, потому что это государственная тайна! Но я-то точно знаю, что его похитили инопланетяне! Он мне во время интервью прямо так об этом и сказал! Да я его тогда настолько к себе расположил, — с гордостью похвалился папаша Тираж, — что он потом при расставании меня к себе в космос звал погостить! Я бы и рад, но в то время я только что после простуды был.

Меня еще сценарий про приключения Савушкина слезно просил написать один режиссер из Америки, — никак не мог остановиться Валентин Петрович. — Как же его, итальянца, звать?

— Коппола? — попытался угадать Ленон.

— Он самый, пес его дери за ногу! Харрисон Форд Коппола! А сыграть Савушкина должен был… Ну этот… Из страны съедобных лягушек… Тот, что вечно лакеев играет.

При слове «лакей» Ленон задумался и, наконец, выдал:

— Швейцар де Портье!

— Кажется, он! — согласился папаша Тираж, у которого, похоже, не было иных вариантов. — А Савушкина в молодости должен был сыграть… Ну, этот, белобрысый… Из «Крестного орешка». Или из «Одинокого дона»?

— Бакалей Свалкин? — назвал своего любимого актера Ленон.

— Да не важно, — отмахнулся Валентин Петрович. — Речь-то не о нем, а о режиссере. Ну, я ему и говорю:

— Не дождешься, мафиози несчастный. Я гостайнами не торгую!

А как он это услыхал, так на том самом месте от огорчения чуть макаронами не подавился, итальяшка-то. Слава богу, скорая быстро подоспела. Хорошо, что я ему спагетти в ресторане не дал заказать! В них ведь и отверстий-то никаких нету! Если бы они ему в глотку набились, он бы точно задохнулся. Так что пришлось ему после этого закрывать свою лавочку…