Чтение онлайн

Незадолго до гонки команда US Postal отправила контрабандой эту кровь во Францию в незарегистрированном прицепе. Потом мешки перевозили в холодильниках на мотоциклах. Одним из самых надежных перевозчиков считался Филипп Мэр, который впоследствии открыл на юге Франции дилерский магазин по поставке велосипедов американской марки Trek.

Подобные сверхсекретные операции были нормой в команде с 2001 года, и в то время Армстронг уже был на пути к своей звездной карьере. Заниматься логистикой команды выпало на долю директора команды Герта Дафилера по прозвищу Даффи. Даффи отлично готовил – гонщики даже клялись его спагетти болоньезе, – но и он был не без греха. По словам Лэндиса, Дафилер участвовал в незаконной продаже велосипедов вместе с механиком команды Жульеном Девризом. Дафилер и Девриз заказывали велосипеды якобы для пользования членами команды, но на самом же деле велосипеды перепродавались в Бельгию. Вырученный черный нал шел на покупку допинга для команды.

Во время «Тур де Франс» 2004 года Лэндис заметил, что Даффи стал чересчур подозрительным. Примерно за неделю до случая с переливанием крови – 12 июля, в первый день отдыха, – Даффи заранее явился в отель, в котором должна была жить команда, чтобы все проверить до их приезда, и пришел в ужас: ему показалось, что в комнатах установлены полицейские жучки. Обеспокоенный возможной слежкой, Даффи вышел встречать автобус на парковку рядом с отелем. Он запретил спортсменам выходить из автобуса, пока они с Брюнелем не решат, что делать. Они отошли на близлежащее поле, чтобы исключить любую возможность быть кем-то услышанными, но их было прекрасно видно из автобуса. Конечно, Лэндис не мог слышать, о чем они говорили, но он видел их волнение и предполагал, что дело касается допинга.

Даффи и Брюнель решили, что команде можно поселиться в отеле. Тем же вечером спортсменов собрали в одном номере. Там были заклеены все отверстия, чтобы исключить видеонаблюдение; спортсменам было запрещено разговаривать на случай, если в помещении расставлены жучки. Охрану оставили в коридоре, всем велогонщикам сделали переливание. После этого Брюнель разрезал на мелкие кусочки пакеты из-под крови и смыл все в унитаз. Следующее переливание было решено провести в автобусе, потому что делать его в отеле казалось слишком рискованным.

Лэндис рассказывал все это в абсолютной тишине. Кроме его голоса был слышен только звук пишущих ручек. Новицки многие годы занимался расследованием фактов применения допинга в бейсбольных и футбольных командах; Тайгарт десять лет посвятил борьбе с допингом в спорте. Оба полагали, что за долгие годы работы они повидали все, но то, что говорил Лэндис, казалось невероятным. Шесть часов они расспрашивали Лэндиса обо всех деталях и подробностях, а на следующее утро встретились еще раз на пару часов.

После двух допросов Тайгарт и Новицки полностью разобрались в допинговой схеме команды US Postal и поняли, как гонщикам удавалось выходить сухими из воды. Им хотелось верить Лэндису: он предоставил отличный материал для дела, но полностью доверять его словам они не могли. За те шесть лет, что прошли со времени гонки в 2004 году, Лэндис публично опровергал обвинения в приеме допинга после того, как у него в организме нашли следы запрещенных средств. Более того, он написал книгу, в которой клялся в своей невиновности, да еще и собирал средства от поклонников, верящих в его чистоту. А в откровенной беседе с Новицки и Тайгартом Лэндис полностью изменил историю.

Им были неясны мотивы Лэндиса. Почему он решил все рассказать сейчас? Какой был в этом смысл? Жизнь Лэндиса рушилась – это было понятно. После положительных результатов теста он развелся с женой и переехал в скромный домишко вдали от цивилизации посреди гор Южной Калифорнии. В город, населенный хиппи, вооруженными любителями экстрима да и просто маргиналами. В прессу просачивались слухи о том, что Лэндис начал сильно выпивать. Возможно, самое важное заключалось в том, что он находился в серьезном конфликте с Армстронгом, о котором все знали. Из-за шаткого положения, в котором оказался Лэндис, Новицки и Тайгарт знали, что каждый факт, каждая деталь, каждое его утверждение должны быть проверены через другие источники.

Но захочет ли кто-то другой говорить?

{Примечания к Главе 1}

Красивый подтянутый поляк тридцати восьми лет от роду с правильными чертами лица и усами совсем не говорил по-английски и до конца не понимал, что будет делать в Америке. Для него было важно одно: уехать подальше от жены, которая, как он был уверен, изменяла ему в своих бесконечных заграничных командировках. Он бросил карьеру и не знал, когда в следующий раз увидит дочь.

Эдди Борисевич не столько страдал, сколько злился на себя за то, что дал браку распасться. Развод затмил для него все прежние успехи, жизнь стала видеться в мрачном свете. Он и хотел бы начать новую жизнь, но не знал, как найти в себе силы. Летом 1976 года Борисевич прилетел в Нью-Йорк, чтобы оттуда отправиться в Монреаль на Олимпиаду, но до Канады так и не доехал. Он понял, что пришло время изменить себя.

В Польше жизнь Борисевича вращалась вокруг велоспорта. Он вошел в состав сборной страны еще подростком, выигрывал внутренние чемпионаты, ездил на соревнования в Европу. В конце 1950-х – начале 1960-х годов начал подниматься в мировых рейтингах и тогда задумался о карьере профессионального спортсмена. Польша в то время была кузницей велогонщиков, спорт полностью поддерживался коммунистическим правительством, подчинявшимся СССР. Он надеялся попасть в олимпийскую сборную страны.

Мечты об олимпийской славе Борисевичу пришлось оставить в двадцать один год, когда врач во время плановой флюорографии выявил у него небольшое поражение в легких и диагностировал туберкулез. Его положили в больницу. Улучшения не наблюдалось, и дозу лекарств утроили. Так продолжалось несколько недель, пока вдруг врач не понял, что отметка на снимке – всего лишь след от старого шрама пациента, а вовсе не болезнь. Он вернулся в спорт, но прежних сил не было, и он так и не смог наверстать упущенное. Надежд стать чемпионом мира не осталось, и с этим пришлось смириться.

У Борисевича был пытливый ум. Он всегда хорошо учился, хотя и оставил университет ради спортивной карьеры. Вскоре после истории с ошибочным диагнозом он поступил в Академию физической культуры в Варшаве, чтобы изучать физиологию человека и теорию спорта, что в коммунистической Польше считалось весьма престижным. Продолжал выступать за сборную команду страны, но к учебе относился серьезнее. Другие велогонщики прозвали его профессором. В университете ему предложили тренировать сборную команду юниоров.

Борисевич составлял индивидуальные планы тренировок для спортсменов, вел подробные записи их результатов, отмечал уровень подготовки и фиксировал улучшения, бывшие следствием его разработок. По сути, он проводил научный эксперимент с лучшими спортсменами Польши, чтобы изучить наиболее подходящие методы тренировок. Некоторые гонщики ставили собственные эксперименты – с допингом. Они рассказывали ему, что принимают амфетамины и гормоны, чтобы лучше выступать, но не придавали этому большого значения. Спортсмены называли их «витаминками» или «средством от изжоги». Эдди запоминал названия веществ и потом отыскивал их описания в старом медицинском справочнике. Он выяснил, что многие из них имели опасные побочные эффекты. Тем спортсменам, к которым он испытывал особенное расположение, он показывал статьи из этой книги, чтобы предостеречь от опасных последствий.