Чтение онлайн

Совсем скоро меч выбили у нее из рук и, поймав за болтающуюся косу, резко дернули вперед, со всей силы ударив кулаком под дых. Один из них схватил согнувшуюся от боли девушку, и они пустились в сторону леса.

Пчелы в голове бесновались. Ее тащили сквозь густой темный ельник, а ее волновало больше то, что голова, казалось, вот-вот взорвется, выпустив наружу тысячи разъяренных пчел, чем то, зачем ее похитили и, что собираются с ней сделать. Наконец дыхание к ней стало возвращаться, и она, сделав первый болезненный вдох, судорожно задышала. Ее сбросили рядом с небольшой стоянкой, находившейся недалеко от лагеря обоза. Очевидно, здесь они и дожидались удачного момента для нападения. Один из мужиков, кажется, тот, кому она умудрилась оцарапать бедро, склонился над ней, поднимая ее лицо за подбородок, и довольно ухмыльнулся.

— А мордаха-то у ней смазливенькая, за такую дорого дадут.

— А ты не обольщайся, это Ольцика девка, — ответил второй, тяжело садясь на землю и вытирая обагренный кровью меч о вытащенный из штанов отрез холстины.

— А эта мерзавка мне должна, — он еще сильнее склонился к ней, и сжав ладонью ее лицо, притянул к себе, — слышишь, дрянь? Ты мне вот за это должна еще, — прошипел он, указывая на кровоточащее бедро.

— Сам потом с ним разбираться будешь, если девку ему попортишь, — предупредил второй, подняв голову и многозначительно глянув на сообщника.

— Думаю он не обидится, если мы ее тоже попробуем, — предвкушающее проговорил первый, обнажая зубы в мерзкой улыбке и резко прижимая Леону к земле. И возбужденный бойней и беззащитной на вид, доступной бабой, судорожно начал пытаться стянуть с нее одежду. — Девка-то молодая, нам ее на всех хватит. Еще и продать смогем после. А заодно и поучим ее, чтобы знала, как себя вести, — дрожащим от возбуждения голосом пропыхтел он, довольно скалясь от того, как забилась в его руках девушка.

Леона с трудом перевернулась на живот, сумев немного отползти вперед, и что есть мочи ударила пяткой назад, надеясь попасть ему в пах. Но, увы, поняла, что промахнулась.

— Сто-ой, паршивка, — довольно протянул мужик, хватая ее и дергая вниз.

Он намотал ее косу на кулак, сильно оттянув голову назад, и уже успел разодрать горловину ее рубахи, когда девушка, с трудом нащупав наконец яр, вытащила его из кармана и, быстро развернувшись, со всей силы резанула им по лицу ублюдка. Он дико заорал, неуклюже отшатываясь назад и прижимая руки к посеченному лицу.

— От, курва! — завыл вдруг второй, подскакивая со своего места, и с размаха ударил ее по лицу так, что из глаз у нее невольно брызнули слезы, а во рту ощутился солоноватый привкус крови.

Пчелы просто сходили с ума в ее сознании — жужжание уже перешло в невыносимый писк, и, наконец, взорвалось, дойдя до своего апогея. Но не в ее голове, как она того ожидала, нет. На груди ее вдруг нагрелся мамин амулет. И всего в сажени от нее, одновременно с этим, стал искажаться лес: плыть, мерцать, наливаясь светом, пока наконец не проступила живая картинка большой светлой комнаты, богато обставленной и полной странно одетых людей. Казалось, она находилась прямо в этом лесу, лишь по краям расплываясь в неясную дымку; и нужно лишь сделать несколько шагов и пройти сквозь огромное сияющее окно, чтобы оказаться внутри. Люди, находящиеся там, собрались за большим заваленным кучей свитков и листов пергамента столом и что-то устало обсуждали, пока один из них, наконец, не заметил, и не обратил внимание остальных, на проступивший вдруг за их спинами лес. Они резко обернулись, застыв в секундном замешательстве, и переглядываясь, то друг с другом, то посматривая на Леону, взволнованно стали переговариваться:

… — Так это правда…

… — Неужели это она?..

… — Кажется, девочке нужна помощь…

… — Что там происходит?..

… — Она нас слышит?..

… — Портал устойчив?..

… — Нужно позвать…

— Что за чертовщина, — испуганно прошептал ударивший Леону мужик, пятясь назад.

Тот же, что пытался содрать с нее одежду, замолк, перестав выть, и оглушено сидел, таращась сквозь окровавленные пальцы на непонятное и пугающее его явление.

— Леона! — вдруг воскликнула светловолосая женщина, пробираясь с другого конца комнаты в ее сторону.

— Мама… — пораженно прошептала Леона. — Мама! — она подобралась и ринулась навстречу матери, к проступившей в ночном лесу картине.

Но как только женщина добежала до границы с лесом и, протянув вперед руку, попыталась пройти сквозь нее, видение с громким звоном разрушилось. И девушка пораженно застыла в локте от того места, где только что проходила полоса света, и стояла ее мама. Живая. Настоящая. Мама.

— Ты что творишь, дрянь!? Я знаю! Знаю! Это черное колдовство! Пытаешь нас одурманить? — бешено зашептал, повышая голос до крика, второй мужик.

Леона, до того, словно находившаяся в трансе, резко, испуганно обернулась, глядя на него дикими, мерцающими фиолетовым сиянием, глазами. Ее взгляд, по-видимому, стал для него последней каплей в чашу его терпения и самообладания, и не выдержав, он схватил меч, и с нечеловеческим рычанием кинулся на Леону. Все еще находящаяся под впечатлением от произошедшего, она не успела сориентироваться и только и смогла, что попытаться увернуться. Но в тот момент, когда меч уже почти настиг ее, чтобы оборвать ее жизнь, на мужика, словно из ниоткуда, обрушился огромный черный зверь, снеся того в бок и с глухим стуком вжал в землю. Он с мерзким чавканьем быстрым движением перегрыз ему шею, и резко обернулся к Леоне, глядя на нее огромными, светящимися в темноте глазами.

Огромный, изъеденный сединой, черный волк посмотрел на нее, словно убеждаясь, что с ней все в порядке, и, резко сорвавшись с места, понесся в другую сторону, растворяясь во тьме ночного леса и оставляя за собой след из качающихся еловых лап.

Дрожа всем телом, она проследила за ним взглядом, и посмотрела на того, кто пытался ее убить. Он лежал, как сломанная кукла, с разорванной шеей, и остекленело смотрел в пустоту. Девушка ощутила, как начинают дрожать и подкашиваться у нее ноги, и она без сил опустилась на землю, с ужасом глядя на то, что сделал зверь с ее несостоявшимся убийцей.

— Тв-варь, — шипя сквозь зубы, напомнил о себе тот, кто так возжелал ее тела. Грязная рубаха его была залита кровью и измазана свежей землей, на лице его, покрытом багровыми разводами и подтеками, почти не осталось чистого места, а мутные, желтоватые глаза пылали уже не вожделением, а ненавистью. Единственным источником всех бед он видел сейчас напуганную, беззащитную девку, которая посмела дважды его ранить, и на которой он и собирался сейчас, с жгучим предвкушением, выместить всю свою злость. Содрогаясь от пережитого шока и пылающей внутри агрессии, он резкими движениями ринулся в ее сторону. — Да я тебя голыми руками задушу, мерзавка, — угрожающе прошипел он, приближаясь к ней, — и плевать я хотел на Ольцика.

Леона вдруг впала в оцепенение. В голове стало пусто, как в перевернутом ведре, а тело отказывалось шевелиться. Мужик в одно мгновенье пролетел разделяющие их пару саженей, навалился на нее, прижимая к земле, и болезненно сжал окровавленными руками тонкую шею, бешено пялясь на нее выпученными мутными глазами, и, с больной улыбкой наблюдая за тем, как она задергалась в его руках. Она широко распахнув глаза от ужаса, пыталась оторвать его руки от горла, больно впиваясь ногтями в его кожу, но сил не хватало, а все болевые точки, которые она наизусть знала с двенадцати лет, словно стерлись из памяти, и осталась лишь одна, но до его шеи дотянуться у нее не получалось. Воздух кончался. Обезумевший мужик, сдавил ее побледневшими пальцами еще сильнее и обнажил сжатые зубы в диком оскале так, что на его шее натянулись жилы. Она судорожно попыталась нащупать яры, но до них было не добраться. Перед глазами стало темнеть. Из последних сил ухитрившись извернуться и подтянуть согнутую в колене ногу, она ухватилась за крохотную малахитовую рукоятку и, вынув из голенища стилет, вслепую всадила его в ублюдка.